Денис Старый – За Веру, Царя и Отечество! (страница 10)

Вот и я считал, что у нас есть все шансы, особенно после того, как татары отбились от Кучук-бея в тяжёлом и кровопролитном конном сражении. У нас всё есть для того, чтобы взять Бахчисарай. И этой операцией я собирался закончить своё участие в крымском походе, по крайней мере, на два месяца.

Долг и семья… Я отдал первостепенное значение долгу. Но когда сделаю даже больше того, на что был расчёт, и помогу своей державе, то считаю необходимым решить и семейные вопросы. Тем более, что как оказалось, мои семейные вопросы — это ещё и государственные дела.

Необходимо отомстить за то, что украли сына. И я хочу верить в то, что он всё ещё жив и здоров. И, пусть, эта малютка ещё не понимает, кто такие родители, но я намерен приучать своего наследника к тому, что у него есть опора, учитель, пример для подражания. Мои дети не будут аманатами и жить, воспитываться в чужих семьях. Скорее этих семей вдруг не станет, чем случится подобное.

И всё-таки вовремя мы разослали многочисленные отряды союзных степняков, дали им волю пошалить вокруг. Они растекались, будто веером, и на восток, и на запад. И уже тот факт говорил о правильности данного решения, что, когда я шёл со своим отрядом, степь не горела.

Вряд ли оставшиеся татарские воины сильно стали бы жалеть траву, если уже понятно, что Перекоп наш и продвижение вглубь полуострова не заставит себя ждать. Сожгли бы все вокруг, лишь бы только задержать нас.

Но татар отогнали. Вот и получалось, что мой большой конный отряд в составе почти семи тысяч человек и десяти тачанок шёл себе спокойно вперёд, и мы даже не встречали никакого сопротивления. Лишь только пару раз натыкались на следы локальных сражений.

Впрочем, если брать многотысячные армии, то сражения эти были локальными. А так, по всему было видно, что в некоторых местах дрались силы не менее, чем по тысячи с каждой из сторон. Судя по всему, союзные нам кочевники одерживали победы. По крайней мере, я не заметил, чтобы по вполне добротной дороге назад к Перекопу отходил хоть какой побитый отряд, или улепётывали прочь отдельные союзные всадники.

Устали мы до смерти, ну или почти до нее. Дорога, ведущая к Бахчисараю, была хоть и вполне добротной, и даже ни одна из наших больших повозок с фальконетами не сломалась в пути, но передвигаться практически на постоянной основе, останавливаясь лишь только для того, чтобы отдохнули не люди, а лошади, — это для меня лично оказалось тяжёлым испытанием.

Конечно, я сильно подтянул свои навыки верховой езды, но уж точно назвать меня лихим наездником не получится. Впрочем, не в лихости дело. Нужно быть достаточно выносливым, терпеливым, чтобы меньше обращать внимания на тянущую боль между ног и на заднице. Ну или привыкнуть и не натирать в самых уязвимых местах.

Но на лице моём неизменно была улыбка. Не могу же я показывать, насколько мне сложно даются такие переходы.

— Разъезд прибыл, — ко мне быстро, галопом подскакал полковник Глебов.

Я ему кивнул. Глебов начал выкладывать сведения:

— Впереди семь тысяч конных татар. Оружные, но, судя по всему, молодняк.

Установилась пауза, когда я ждал каких-то подробностей. А вот Глебов ожидал принятия решения. А какие ещё могут быть решения, кроме как вступить в бой?

Если мы этого не сделаем, то у нас на хвосте и по флангам будет сопоставимое с нашим войско врага. Мы, может, и удалые молодцы, и оружие у нас имеется сказочное, вот только нужно ещё и понимать, что татары, даже если они молодые, то местность знать будут намного лучше, чем мы.

А ещё в нашем отряде не так и много лихих кавалеристов. Даже большая часть казаков, которые отправились вместе со мной в рейд, и те сидят неуверенно в сёдлах. Рассчитывать же только на то, что лишь Стременной полк сможет решить проблему с татарским войском, — это подставлять конных стрельцов.

— Увидели ли они разведчиков наших? — спросил я.

— Видать, ты мыслишь о том же, о чём и я, — усмехнулся в свои залихватские усы, спадающие чуть ли не к груди, по польской моде, Глебов.

— И что же, по-твоему, я измыслил? — стало мне любопытно.

— Так бить татар их же тактикой! Если они не видели наше воинство, то, словно рыбу ловить, наживку подсадим из пяти сотен конных, да место выберем, кабы исправное было, да и ударим из своих пущенок, — сказал Глебов, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Вот примерно такое же выражение лица чаще всего бывает у моих учеников, когда они ждут либо похвалы, либо признания, что правильно решили задачу.

А ведь правильно решил, чёрт усатый! Зачем только такие усища отращивает?

Но тут стоит призадуматься. Либо я становлюсь предсказуемым, а это нисколько не на пользу, и враг может тогда распознать те тактики, которые против него применяются. Либо всё же мы настолько сработались с Глебовым, что он начинает думать, как я. Впрочем, у полковника стременных стрельцов и свой котелок на плечах вполне варит.

Правильно я сделал, что перед уходом в поход, растрачивая деньги, причём свои кровные, купил все зрительные трубы, которые только можно было достать в Москве. Даже в Кукуйской слободе приобрёл четыре оптических прибора.

И это, как сейчас становится очевидным, оказалось неоспоримым нашим преимуществом. Ведь разведчики могут увидеть врага задолго до того, как сами будут обнаружены.

Начались приготовления к бою. Солдаты спешно копали ловушки для конных татар в виде неглубоких ям, сверху прикрытых дерном на прутьях начисто вырубленных двух кустов, что только нашли в округе. Другие бойцы создавали себе стрелковые позиции на холме с удалением в двести шагов от предполагаемого места сражения. А мы ещё долго спорили.

— Не поспеете вы уйти. Дрянные серед вас наездники, — кричал Глебов.

— Да это у меня дрянные наездники? Это у тебя только на выездах в боярских свитах горделиво сидеть могут! А в деле, так и не удержаться в седле, — распылялся старшина Акулов.

Горячие православные парни. Я некоторое время послушал эти препирательства и споры, ожидая, что сейчас и вовсе могут схватиться за сабли. Но нет. Удивительным образом Глебов и Акулов могут ругаться, но по всему видно, что искра дружбы между ними случилась. Вон, перед выходом так и вовсе тайком от меня бражничали.

Не нужно было бы уходить в поход, так точно наказал бы. Пьянки запрещены. А так сделал вид, что не знаю об их ночных посиделках с трофейным вином.

Вроде бы мусульмане и не пьют, не положено по религии. Но, что в небольшой крепостице на Диком Поле, которую мы взяли приступом, что на Перекопе — вина хватало.

— Данила Никитич, — обратился я к Глебову. — Ежели твои стремянные пойдут татар на себя вызывать, то могут и не поверить. Но где же это видано, чтобы стремянные стрельцы убегали от каких-то татар?

Пауза… Акулов с задумчивым видом смотрит на меня.

— А казаки, значит, трусливые и бегут завсегда? — выдал старшина.

— Всё верно головной полковник говорит, этот… его превосходительство, — сказал Глебов. — Уступаю тебе, старшина, столь славное дело, как убегать от татар.

Акулов, было дело, встрепенулся, вновь готовый что-то отвечать.

— Вот и хорошо, что вы полюбовно порешали, кому главным быть в бою и вызывать на себя противника. Токмо от этого успех и будет. Кто сладит, убежит от татар, тому и слава, — извернулся я, и теперь Глебов задумчиво смотрел на меня.

А потом как давай смеяться, да по животу себя хлопать.

— Ох и уделал же ты нас, головной полковник, — сквозь заразительный смех говорил Глебов.

Скоро смеялись мы все втроём. И даже проходящие мимо солдаты и офицеры нижних чинов, занятые, в отличие от нас, серьёзными делами, и те начинали ржать, как те кони.

А через полтора часа отряд казаков из четырёх сотен наиболее подготовленных к верховой езде воинов мерным шагом, чтобы не напрягать лошадей, отправился в сторону стойбища татар. До этого разведчики наблюдали за нашим врагом, но те остановились на дневной отдых.

Впрочем, у татар не было никакого смысла выдвигаться вперёд, полностью оголяя подход к Бахчисараю. Как раз это они должны были не наступать, а обороняться, перекрывая наиболее удобную дорогу к столице Крымского ханства.

Вскоре казаки скрылись за небольшими холмами, а нам оставалось лишь только ждать.

— Бах! Бах! Бах! — только через минут сорок вдали послышались пистолетные выстрелы.

Ни людей, ни коней видно не было, но уже показались облака пыли, которые поднимались выше тех холмов, куда петляла дорога на Бахчисарай.

— Приготовиться всем! — выкрикнул я.

И пусть такой приказ даже не обязателен, так как и без того все были готовы, но мое слово справно разносилось по всем тем местам и лёжкам, где располагались бойцы.

Минут десять нам ещё пришлось томиться в ожидании, пока не показался первым старшина Акулов. Интересно, если я его похвалю за то, что он лучше всех убегает от татар, он расценит это благосклонно?

Но, между тем, так и было: сперва показался Акулов, а следом за ним и остальные казаки, которые убегали не только по дороге, пришлось им и в сторону отходить.

А потом огромное облако пыли стало приближаться к холмам, и из-за поворота показались татары. В пыли казалось, что они выскакивают на небольшое поле бесконечно долго. Семь тысяч конных. Пусть даже и не все татары отправились в погоню, но это выглядело устрашающе.