Денис Старый – Выход из тени (страница 20)

И по всему было видно, что у монголов тоже готовы штурмовые колонны. Сперва медленно, держа в руках лестницы, монгольские сотни шагом двинулись к нашим земляным укреплениям — тем самым, где уже не было ни одного защитника.

Вот они перешли ров, взошли на вал. Следом подошли бойцы второй волны. Но они остановились, а передовые отряды с боевыми криками побежали вперёд, размахивая саблями.

Практически в один момент схлопнулись не менее двух сотен арбалетных тетив. Не отставали и лучники — их стрелы летели густо, как осенний ливень. В монголов устремились не только болты и стрелы: кое-кто из защитников умудрялся отрабатывать пращами, швыряя в противника камни или даже небольшие чугунные кругляши.

Это были наши подростки — ребята, которым исполнилось уже хотя бы двенадцать лет, но которым ещё было сложно считаться полноценными воинами. Они стояли на стенах, с пращами, и прямо сейчас доказывали, что могут помочь. Их лица были бледны, но глаза горели решимостью. Боятся, но делают. Отличные воины выйдут из них. Пока такие есть — живет Русь.

Казалось, первую волну мы способны отбить лишь дистанционным оружием. И, видимо, монголы это поняли — потому что вторая линия, где тоже было не менее восьми сотен степняков, начала выдвигаться вперёд, наращивая натиск.

Я даже не заметил, как в моих руках оказался красный флаг — тот самый, что принесли для подачи сигналов. Наконец-то! И вот я отдал команду — начал яростно махать флагом, сигнализируя всем катапультам, что пора.

Бойцы на стенах, едва услышав треск раскручивающихся рычагов катапульт, пригнулись и сверху прикрылись щитами. Действительно, порой бывало так, что горючая смесь не долетала до врага, а обрушивалась на своих же. Но то ли боги нам благоволили, то ли ветер поднялся в нужную сторону — наши снаряды летели дальше, а взрывы гремели прямо в рядах противника.

— Бабах! Бах! — расставленные бочонки с порохом, начинённые железными поражающими элементами, стали взрываться один за другим.

Земля горела под ногами наших противников. Многие из них уже пылали, их крики сливались в единый, леденящий душу вой. А тут ещё взрывы…

Вперёд выдвинулись монгольские конные лучники — те, кто, вероятно, собирался поддержать наступающих штурмовиков. Но и они дрогнули: многие кони понесли, иные стали брыкаться, скидывая наездников в грязь.

Оставалось лишь смотреть, как горят враги. Но нет — наши лучники продолжали посылать в этот ад дополнительные «подарки» в виде стрел, добивая тех, кто пытался спастись.

Потянуло гарью, едким, тошнотворным запахом сожжённых человеческих тел. Внизу стоял такой крик, что ассоциации с Геенной Огненной никак не выходили у меня из головы.

Те русские воины, что более всего почитали Христа, молились, крестясь. Те же, кто больше доверял старым богам, взывали к своим защитникам — к Перуну, к Велесу, к духам предков.

Монголы отступили. Они откатились далеко в лес, но горящие остатки наших небольших построек посылали искры и к тем деревьям, за которыми прятались степняки.

— Всем смочить повязки и надеть! — кричал я, перекрывая шум битвы.

Так себе защита от едкого дыма, но хоть какая-то. У каждого бойца было сразу две повязки — подобие защитных масок из будущего, плотно набитых тряпьём. Дышать в них было тяжело, но они могли спасти, когда прогорит трава и окончательно обуглятся тела павших.

Что ж… По всему было видно: первый раунд противостояния остался за нами.

Остатки монгольского флота — а спастись удалось лишь четверти — уходили по течению прочь, их паруса были изорваны, борта дымились. Другие корабли сели на мель, возможно, даже без шансов когда-либо сняться с неё.

Здесь, на Первой линии обороны, осталось, по самым приблизительным подсчётам, не менее трёх тысяч наших врагов. Ещё несколько сотен, покалеченных или раненых, монголы утащили с собой в тыл.

— Думаю, что на сегодня это всё, — сказал я, выдыхая с облегчением и глядя на пушку. — Не пригодились наши красавицы…

— Ещё пригодятся, — как будто бы обнадежил меня китаец, его глаза блестели в отсветах пожарищ.

Маньяк. И я подумал, что он, скорее всего, прав.

От автора:

Бывалый офицер в отставке гибнет и попадает в СССР 80х. Теперь он советский пограничник. Армия, боевое братство, козни иностранных разведок. Большие скидки на всю серию.

Глава 11

Остров.

26 июня 1238 года.

Воины собирали трофеи, несгоревшие стрелы, арбалетные болты, мечи и сабли, как наши, так и вражеские. Все, что можно, то и забирали. Пригодится. А нет, так не врагу же это оставлять.

Нам позволили собрать и тела соратников и даже найти тяжелораненых, немного, ибо те, кто оставался на Первой линии имели мало шансов выжить, но четверых удалось вытащить. Выживут ли? А вот раненых монголов добили.

Ордынцы может быть и попробовали бы нас достать, атаковать, но… Во-первых, и мы были сами не лыком шиты и готовы, арбалеты взведены. Во-вторых, перед тем, как русские воины выдвинулись собрать погибших и трофеи, ударили камнеметы, так, для острастки. Между тем, камни тоже собрали и вывозили в крепость. Кто его знает, сколько нам держать оборону, пригодятся.

Я немного понаблюдал, как идет работа. Однако, когда дело двигалось к завершению, а наши враги все еще ничего не предпринимали, направился в командный цент, в штаб, в Думную Избу — так другие называли это здание.

Оно было выполнено из дерева, но в опалубку залит бетон, чтобы не загорелся командный пункт. Здание было небольшим, но вмещало достаточно людей для совещаний.

— Что делать будем? — спросил я, когда вечером собрал Военный Совет в тесном, но надёжном тереме, где сквозь узкие оконца пробивался тусклый свет догорающего дня.

— Так бить врага и будем, — недоумённо сказал Евпатий Коловрат, посмотрев сперва на меня, а затем, словно бы ища поддержки, на князя Владимира Юрьевича Московского.

В его голосе звучала непоколебимая уверенность воина, привыкшего решать вопросы мечом, а не долгими рассуждениями. Таков был Коловрат. Пусть он и несколько пересмотрел свои взгляды, после того, как проиграл свои первые битвы с ордынцами и потерял почти что две тысячи ратных людей, но вернулся запал к боярину.

— Хорошо, Евпатий. Иначе спрошу… Как будем бить врага, находясь тут, и что потребно предпринять в Половецкой крепости? — настойчиво повторил я, обводя взглядом собравшихся воевод и сотников. — Там был бой. Выстояли, но началась осада.

Буквально час назад к нам прибыли гонцы с тревожными вестями: монголы готовятся к осаде Половецкой крепости. Более того, ордынцы уже провели разведку боем — и даже зашли в лес, пытаясь ударить по крепости с фланга. Правда, многие из монгольских всадников в том лесу и остались: завалы из поваленных деревьев, трясина и болотистая местность сделали своё дело. Но тогда ордынцы решили попробовать еще и пехотой подойти к плохо защищенной части крепости.

Крепость же строилась с таким расчётом, чтобы к ней было сложно подойти с боков прежде всего из-за рельефа местности и дремучего леса с болотами.

Там и поваленных деревьев много, и трясина, и болотистая местность — всё это превращало фланговые атаки в смертельную ловушку. Достаточно было сотню добрых лучников или арбалетчиков выставить, чтобы сдерживать эту нестройную, хаотичную атаку врага.

Возможно, монголы рассчитывали на то, что их союзная пехота — я так подозреваю, что часть мордвы использовали или хорезмийскую пехоту — сумеет пробиться сквозь эти преграды. Но, по большей части, эту разведку побили: стрелы и камни из камнеметов нашли своих жертв. А кто и откровенно утоп в болоте.

Так закончился первый день противостояния у Половецкой крепости, и, судя по всему, наши враги на том театре боевых действий готовятся к долгой осаде и вдумчивому, подготовленному штурму. Они не станут бросаться на стены сломя голову — у них хватает опыта и хитрости. Хотя сложно представить, что еще можно было сделать для занятия такой крепости, кроме как бить «в лоб».

— Разделяться нам ни к чему, — твёрдо говорил князь Владимир Юрьевич, постукивая пальцами по дубовому столу. — Не за день и не за два Орда Половецкую крепость не возьмёт. Им придётся возводить осадные машины, копать подкопы, если «китайский снег» имеют, готовить тараны…

Я с ним был в целом согласен. Вопрос состоял только в том, как наши подобные решения аукнутся на стойкости защитников Половецкой крепости и не посчитают ли они, что мы их предаём, оставив без подкреплений.

Впрочем, большой отряд моего войска оставался в той крепости, а я взял с собой меньшую часть — всего лишь три сотни ратников да конную дружину, часть генуэзских стрелков. Также отряд в сто арбалетчиков из Генуи тоже был там; козельские ратники там же.

Силы в целом собраны у Половецкой крепости куда как больше, чем здесь, на Острове. Но сердце было не на месте: переживал за них. Ну и за себя, конечно. Ведь прорыв со стороны Половецкой крепости создавал практически условия окружения для тех укреплений, где я сейчас находился.

А ещё враг мог найти тропки и дороги, ведущие к заимкам, где спрятано немало мирного населения — прежде всего половцев, но были там и мои общинники, семьи ремесленников и крестьян. Там скотина наша, часть пожитков, часть лошадей.

Так что поражение любой крепости означало бы в целом крах. Но, несмотря на то, что монголам удавалось брать многие крепости достаточно быстро — с помощью предателей, подкопов, огненных стрел и осадных машин, — я был практически уверен, что с нашими сооружениями у них такие фокусы не пройдут.