Денис Старый – Мертвая тишина. Том 2 (страница 8)
Мы застряли на самом скверном месте — практически на открытом, простреливаемом пространстве двора. Нашим единственным козырем оставался жесткий контроль окон.
Пришлось рассредоточиться, разорвав огневую группу. Я и Алексей держали на прицеле черные провалы окон главного коттеджа, но прямо по курсу скалился еще один дом, тоже входивший в укрепленную базу противника. Оттуда на нас слепо таращились два темных стеклопакета, готовых в любую секунду выплюнуть свинец.
Старый охотник сработал на опережение. В одном из окон соседнего дома только-только мелькнул силуэт, створка распахнулась, и наружу высунулся ребристый ствол укороченного «Калаша». Но выстрелить враг не успел. Пуля Седого отбросила его назад, автомат со звоном брякнулся на асфальт, а сам стрелок безвольным мешком навалился грудью на подоконник, свесив руки. Седой тут же подобрал автомат. Хозяйственный даже сейчас.
Время исказилось. Каждая секунда теперь тянулась, как густая, липкая смола, растекаясь в бесконечные минуты. Едкий пот лил ручьем, заливая глаза и щипля веки. Адреналин бушевал в венах такой яростной кислотой, что меня физически трясло — мышцы требовали движения, броска, укрытия. Но я заставил себя вмерзнуть в землю, удерживая сектор обстрела. Боковым зрением я уловил движение: Дмитрий всё-таки перерезал путы, рывком закинул окровавленного мужика себе на широкую спину и тяжело, зигзагами, потащил его к спасительному пикапу.
— Алексей, женщину! Забирай! — рявкнул я, не отрывая взгляда от прицела и начиная медленно, приставным шагом, отходить к машине.
Алексей метнулся к столбу, лихорадочно полосуя ножом веревки. Освобожденная пленница смотрела на нас расширенными от шока глазами, в которых плескался первобытный ужас, но, к счастью, не издала ни звука.
И тут ситуация начала выходить из-под контроля. Из-за высокого соседнего забора донеслось глухое копошение и лязг затворов. А в соседнем доме с оглушительным звоном вылетело стекло на втором этаже, и в образовавшуюся брешь хищно высунулся длинный ствол ручного пулемета. Твою мать, да где они вообще раздобыли столько тяжелого арсенала?!
Я мгновенно вскинул оружие и дал короткую, злую очередь по этому окну. Никого не подрезал, враг успел нырнуть в укрытие, но свою задачу я выполнил — чужой пулемет заткнулся, так и не начав отрабатывать по нашим спинам.
Нужна была плотность огня.
— Тра-та-та-та! — я вдавил гашетку.
Для острастки и полного подавления я дал длинную, непрерывную очередь, в щепки разнося рамы первого этажа, а затем веером прошелся по вторым. С мстительным удовлетворением я понял, что кого-то достал. Тяжелая пуля наверняка прошила насквозь хлипкую стену летней веранды, за которой пытался спрятаться один из боевиков.
Бросаю взгляд на кучу тел, только что срезанных моим первым залпом. Одно из них вдруг задергалось, пытаясь приподняться. И среди кровавого месива я узнал его... Волк. Их вожак оказался живучим. Я хладнокровно довернул ствол и всадил в него короткую прицельную очередь. Посмотрим, твари, как вы теперь будете ладить без своего любимого главаря. Волчара окончательно убит.
— Борец, заводи машину! Почему медлишь?! Давай! — крикнул я так, что сорвал голос. Паника липкой лапой сжала горло: почему до сих пор не заведен двигатель пикапа? Мы здесь как на ладони!
И ровно в эту секунду мотор спасительно, натужно затарахтел.
Мешкать больше нельзя. Моментально перекидываю в руки тубус гранатомета и беру на мушку массивные створки ворот. Внутри кольнуло: чертовски жалко тратить такой ценный заряд. Но будет куда более жалко, если мы останемся здесь лежать. Если враги сумеют сориентироваться, если из них окончательно выветрится хмель — наш дерзкий набег, рассчитанный исключительно на шок и трепет, превратится в банальное избиение. Сила сейчас явно на их стороне. Как качественное, так и колоссальное численное превосходство.
Огненный шар вырвался из ствола. Пущенная мной граната с чудовищным грохотом вмяла ворота, вырывая искореженный металл прямо с петлями. Створки, как картонные, отлетели в стороны, расчищая нам путь.
Пикап, взвизгнув покрышками и швыряясь гравием, рванул вперед с бешеной пробуксовкой.
В этот момент из дверей раскуроченного дома кубарем выкатились еще трое уцелевших бойцов, на ходу вскидывая оружие.
— Тра-та-та! — я ударил по ним длинной заградительной очередью. Меня швыряло из стороны в сторону: пикап жестко подскочил то ли на скрытом камне, то ли на бордюре, и я с огромным трудом удержался в кузове, вцепившись в борт до побеления костяшек.
Это Вадик. Наш снайпер всё еще прикрывал отход и нашел для себя новую цель. А значит, есть отличный шанс, что в стане врага стало еще на одного ублюдка меньше.
Машина на секунду приостановилась, тяжело качнувшись на рессорах. Из придорожных кустов, ломая ветки, живой торпедой выскочил наш снайпер. Вадик на ходу подпрыгнул, уцепился за борт и тяжело рухнул внутрь кузова, чувствительно задев ногами раненого мужика. Но тот даже звука не подал — железный оказался тип.
Он оставался в полном сознании, его блеклые, затянутые пеленой боли глаза смотрели мне прямо в душу, неподвижно и пристально. Мужик молчал. Я сглотнул вязкую слюну: судя по этому взгляду, нам еще предстояло разговаривать долгие, тяжелые разговоры. Но это потом. Сначала нужно было просто унести отсюда ноги.
Пикап яростнодёрнулся, взревел мотором и проскочил еще метров шестьдесят по разбитому асфальту поселка, но вдруг резко, со скрежетом тормозов, замер. Не успел я открыть рот, как с водительского сиденья лихо выпрыгнул Борец. На одном дыхании он метнулся к телу того самого дозорного, которого мы сняли первым у забора, перехватил его винтовку и рванул обратно.
В первый момент мне хотелось грязно, по-черному выматериться на всю эту задержку, но я вовремя прикусил язык. Сам ведь прекрасно понимал, в каком жутком дефиците у нас сейчас и оружие, и боеприпасы. На счету был каждый ствол, так что лишняя немецкая винтовка точно не повредит. Молоток Борец, сориентировался. То, что нам до сих пор удавалось удрать без потерь, казалось чудом — вслед уходящей машине больше не прилетело ни единого выстрела.
Однако радоваться было рано. В стороне тех трех коттеджей, которые мы только что оставили позади, всё еще гремели выстрелы. Там вовсю полыхал хаотичный, злой бой, и что именно там происходило, мне из кузова было не разглядеть.
В голове промелькнула шальная мысль: уж не спровоцировал ли наш дерзкий налет полноценное восстание рабов? Если несчастные пленные подняли бунт, то как бы мне потом горько ни пожалеть о том, что мы сейчас малодушно уезжаем. Но разум тут же хладнокровно отсек эти сомнения: без того дело было сделано огромное. Риск рос в геометрической прогрессии с каждой лишней секундой, что мы топтались на чужой базе. Задержись мы хоть на минуту — и нас бы просто зажали в тиски и размазали. Прямо сейчас к затяжному боевому столкновению с превосходящими силами мы были банально не готовы.
— Бам! – чудовищный, глухой удар сотряс передок пикапа. На капоте, сминая металл, костлявым серым мешком распластался один из Молчунов. Откуда он взялся — черт его знает, словно из-под земли вырос.
— Заворачивай на боковую улицу, между домами! Гони! — истошно выкрикнул я Борцу, вцепляясь в пулеметную турель.
Я увидел его краем глаза и похолодел. Альфа. Он всё-таки пришел на звуки бойни. Огромный, неестественно быстрый силуэт возник впереди, намертво перекрывая нам выезд на главную дорогу. И с ним было немало молчунов. Понятно, куда они подевались. Их подчинил себе Альфа.
Глава 4
Возвращение домой вышло трепетным, волнительным. Едва наши машины втянулись во двор, я поднял голову: на балконах темнели силуэты. Столпились все наши общинники, высыпали наружу, тревожно вглядываясь в темноту. Никто не спал.
И дело тут было даже не в строгом запрете на ночной сон — просто напряжение висело в воздухе такой плотной завесой, что хоть ножом режь. Мы ведь впервые уходили не на рядовую вылазку за хабаром, или проредить молчунов. Не красться по теням, избегая стычек, а на откровенную, полномасштабную войну. Шли целенаправленно убивать других людей.
Да, изначально наш рейд планировался как тихая разведка, но всё пошло по швам. Не услышать ту канонаду, что мы устроили, было физически невозможно. Грохот от выстрела из гранатомёта, разорвавший ночную тишину, должен был раскатиться эхом по всему нашему, в общем-то, немаленькому району.
Наверняка прямо сейчас кто-то на окраинах вжимается в стены и гадает, кто с кем там сцепился. А люди там точно есть. Мы сами их видели, слышали чужие перестрелки — то глухие, отдаленные, то пугающе близкие. Слышали даже рёв мотоциклетных моторов. Безумно интересно было бы посмотреть в глаза тем отморозкам, которые в этом мертвом мире используют для передвижения шумную двухколесную технику.
Удивительно, но «молчунов» поблизости не оказалось. Ни единой твари. И это несмотря на то, что подлетали мы к базе далеко не тихо: в кузове навзрыд, срываясь на визг, рыдала спасенная женщина.
У неё началась дикая истерика, и она не могла заткнуться даже под дулом автомата и угрозой того, что на её вой сбежится вся нечисть округи. Эта пустая, мертвая тишина снаружи скорее настораживала, чем радовала. Ледяной холодок пробежал по спине. Я ведь видел этих тварей сегодня. Их было много, слишком много, и вёл их тот самый Альфа — вожак. Вожак, который умеет думать, или в котором сильно развиты инстинкты, на грани интеллекта.