Денис Старый – Мертвая тишина. Том 2 (страница 10)

Свою броню я периодически делил с Борцом — комплекция у нас была похожая, богатырская, — но я всё чаще замечал, что этот фанатик ближнего боя почти не вылезает из моей кольчуги. В руках Рыцаря тускло блеснуло длинное, заточенное лезвие меча. Борец же наотрез отказывался менять свою любимую бейсбольную биту, густо усаженную ржавыми, загнутыми гвоздями, на что-либо другое, даже на мою отличную саблю.

Они шагнули вперед, встречая серую волну. Они начали шуметь, привлекая к себе внимание молчунов. Да и выстрелы нелюдей уже больше привлекали, чем беглецы. Им бы в сторону... Но уже поздно, совсем рядом.

Выстрелы сверху всё ещё звучали — стрелки отсекали молчунов, не давая им взять наших рукопашников в кольцо, но при этом старались максимально экономить патроны. Свинец у нас был в таком жутком дефиците, что, казалось, не ровен час — придется и вовсе отказаться от огнестрела, приберегая его исключительно для войн с людьми, а мутантов забивать дедовскими способами.

Как же мне прямо сейчас хотелось перекинуть ноги через бетонное ограждение, спрыгнуть вниз и с ревом врубиться во врага! Адреналин требовал выхода, руки сами сжимали автомат. Но мне приходилось жестоко давить этот первобытный соблазн. Я — командир. Я отвечаю здесь за каждого. В конце концов, мне пора привыкать руководить парадом, поменьше рисковать собой в мелких стычках и беречь голову для крупномасштабных сражений, которые, как мне подсказывало чутье, уже не за горами.

Внизу раздался пронзительный, полный боли крик. Одну из беглянок — полноватую, совершенно выбившуюся из сил девушку — молчуны всё-таки настигли. Её инстинкт самосохранения просто сдался перед физическим истощением: она споткнулась, рухнула на колени и больше не поднялась. Твари навалились на неё рвущим плоть клубком.

Тяжело, невыносимо тяжело наблюдать с балкона за тем, как на твоих глазах заживо жрут человека, зная, что ты мог бы попытаться его спасти. Но эту тяжесть необходимо было перебороть, затолкать поглубже в глотку. Таких смертей мы видели уже немало, а в будущем их станет только больше.

Но эта обреченная девушка, сама того не желая, своей страшной смертью купила драгоценные секунды для остальных. Выигранного времени хватило. Первая из выживших — молоденькая девушка лет двадцати, совершенно обнаженная, покрытая грязью и жуткими багровыми кровоподтеками от побоев, — вцепилась в веревочные ступени. Даже в таком истерзанном, первобытном виде она оставалась удивительно привлекательной. Тяжело дыша и стирая кровь с разбитых губ, она отчаянно полезла вверх, на второй, спасительный этаж нашего бастиона.

Блондинка, стройная, местами пышная... Парни передерутся за внимание такой дамы.

— Не больше двоих на лестнице за один раз! Сорветесь — ловить не будем! — деловито, с жестким металлом в голосе скомандовала Лиза, принимая измученное пополнение.

За последнее время она как-то незаметно, но прочно стала военным комендантом нашей базы: грамотно расставляла посты, следила за неприступностью периметра и пресекала любую панику на корню.

Внизу тем временем наши «ближники» заканчивали кровавую работу. Строго говоря, вступать в рукопашную им было совершенно необязательно: на ногах остались всего три молчуна, да и те — тяжелые подранки, щедро посеченные свинцом с балконов. Твари, конечно, могут совершенно не чувствовать боли, но законы биомеханики никто не отменял. Если у тебя пулей в крошево перебита берцовая кость, то тут уж особо не попрыгаешь, как ни старайся.

Димитрий, с шумом выдохнув, коротко размахнулся своим тяжелым двуручным мечом, снося голову кажущемуся тщедушным, но всё ещё смертельно опасному мутанту. Рядом смачно, тошнотворно хрустнуло: это второму молчуну точно в лоб прилетела утыканная железом бита Борца. Ржавый гвоздь с мерзким влажным чавканьем проломил лобную кость и намертво застрял в черепе. Тварь рухнула как подкошенная, окончательно успокоившись.

Третий нелюдь оказался самым юрким. Он ухитрился напрыгнуть прямо на Рыцаря, по-обезьяньи обхватив его поясницу ногами, и остервенело пытался прокусить то руку, то шею. Но наш стальной воин был надежно закрыт — зубы мутанта лишь бессильно скрежетали по кольчужным звеньям. Димитрий уже перехватил тварь, пытаясь оторвать её от себя, когда ночную тишину разорвал резкий хлопок.

— Бах!

Голова висящего на Рыцаре молчуна лопнула, как гнилой арбуз, окатив бойца темной жижей. Я стиснул зубы и мысленно выругался. Очень опасный выстрел. На грани фола! Пуля снайпера прошла в каких-то считанных сантиметрах от виска самого Димитрия. Чуть дрогни ствол — и мы бы своими руками положили лучшего рукопашника. Вот тотчас же выскажу Вадику всё, что думаю о его самодеятельности. Ведь только у него руки тряслись, а тут такие выстрелы.

Короткий бой под окнами закончился. На востоке уже занималась бледная полоса рассвета, холодное солнце вступало в свои права. Начинался новый тяжелый день, и по-хорошему именно сейчас следовало бы выставить дозоры, а остальным по очереди проваливаться в мертвый сон.

Но как тут уснешь? Воздух всё ещё дрожал от адреналина. Где-то вдалеке по-прежнему хлопали выстрелы — наша вторая боевая группа всё ещё находилась на задании, выписывая безумные зигзаги на ровном асфальте нового микрорайона, отрываясь от погони.

Но не успели мы перевести дух на северной стороне дома, как проблема нарисовалась с южной. Из-за угла показался тяжелый пикап. Явно машина наших врагов. Водитель дал по газам, выкатился на перекресток, постоял пару секунд и снова сдал назад за укрытие. Словно дразнил нас. Как наглый всадник, который перед масштабной битвой гарцует перед вражеским строем, вызывая на поединок лучшего воина противника.

— А вот и недобитки пришли. Суетятся. Сильно нервничают. Но тут уже война, — раздался над ухом хриплый голос полковника. Он подошел неслышно, вглядываясь в серые утренние сумерки. — Выманить бы их на открытое место, поближе, да метким выстрелом из оптики водилу пришить. Ты посмотри, какой шикарный пулемет у них в кузове на турели стоит.

— Точно такой же, как и на нашем пикапе. Который еще совсем недавно принадлежал им, — криво усмехнулся я, не опуская оружия. — Ты предлагаешь выпустить кого-то наружу в качестве приманки? Чтобы эти отморозки клюнули, подъехали ближе, а мы с балконов сняли их из винтовок?

— Если они сами так по-дурному подставляются, мы просто обязаны этим воспользоваться, — жестко и логично отрезал старик.

У меня в голове тоже вертелась подобная тактическая схема, но я никак не мог довести её до ума. Запредельная усталость накрывала плотным колпаком, мысли путались. А так как этот грозный, седой дед не месил грязь с нами в ночной разведке и не жёг нервы в бою, голова у него была свежей. Вот пусть и берет на себя часть командирского бремени. Мне сейчас его опыт нужен как воздух.

— Чего тут долго думать? Понимаю, что ты не знаешь, кого послать вперед в качестве смертника. Я выйду, — хрипло, но твердо сказал полковник. — Возьму гранатомет. Начну суетиться, что он не срабатывает, они поймут, что я уже все равно, что мишень, подойдут. На выстрел из винторя с оптикой и подойдут. Молчунов нет, не смотря, что стреляли. Пусть эти недоумки решат, что я обезумевший старик, которому нечего терять, и я хочу подорвать их к чертовой матери, но не получается. Еще и гранатомет забрать захотят. Ну а вы с балконов не зевайте и не жалейте патронов. Главная задача — прибить водилу. А пулеметчика в кузове вообще должно отдачей или взрывной волной выбросить за борт, он же там на турели даже не пристегнут.

Сомнений больше не оставалось. План деда был рискованным, отчаянным, но вполне рабочим. Тут так... клюнут, так и хорошо, нет – ничего, кроме времени и немного нервов, не теряем. Единственное, над чем я завис на пару секунд: кому доверить ту самую затрофеенную у врагов мощную снайперку? Оставить Вадику или забрать себе?

С одной стороны, серьезную снайперскую подготовку я в свое время проходил. Но пацан сегодня ночью уже доказал, что не просто умеет метко стрелять, но и обладает достаточно стальным характером, чтобы не дрогнуть в критический момент. Тот ювелирный выстрел возле головы Рыцаря чего стоил. Пусть винтовка остается у него.

Я же вооружился проверенной «Сайгой», на которую была нацеплена неплохая оптика. Рядом, укрывшись за бетонным ограждением балкона, пристроился Седой с похожим аппаратом. Рискнуть определенно стоило: заполучить на базу еще один бронированный пикап с крупнокалиберным пулеметом, заодно пустив кровь откровенным врагам — это джекпот.

Спустя пару минут фигура полковника показалась из дверей второго подъезда. Старик уверенным шагом миновал брошенные во дворе остовы машин и вышел прямо на центр открытой парковки. Встал так, чтобы ублюдки его гарантированно срисовали. Театрально, не торопясь, вскинул трубу гранатомета на плечо и сделал вид, что хладнокровно выцеливает вражескую машину.

По логике, заметив направленный на них ствол РПГ, враги должны были ударить по тормозам и с визгом ретироваться. Так бы оно и случилось, если бы полковник вдруг резко не подался вперед. Со стороны это выглядело так, будто старик споткнулся в темноте, не удержал равновесие и в панике выронил тяжелый гранатомет на асфальт. Это было нудно, если уж тупые враги и не поймут, что у старика что-то не получается.