Денис Старый – Мертвая тишина. Том 2 (страница 5)

И если на улица такая тьма, то какая она на лестницах? А никакая! Чадили лампады, а кое где и откровенные факелы. В трех квартирах был свет от генераторов, но топливо мы экономили.

— Саша! – ко мне подошла Настя.

Она поцеловала и просто прижалась, положив голову мне на грудь. И вот так мы стояли минут пять, ничего не говоря, но при этом все, что нужно сказав друг другу. Так что я ничего не говоря, оставил Настю стоять там же, а сам отправился готовиться к выходу. Возможно, что к самому сложному из всех предыдущих.

***

— Командир. Мы готовы, — глухим, напряженным шепотом, прорезавшим мрак, сообщил мне Седой, перехватывая оружие.

Стоящий рядом с ним Вадик тут же решительно и коротко кивнул головой. Но даже в этой густой тени было отчетливо видно, как неестественно напряжены плечи парня и как сильно он волнуется перед шагом во тьму.

Да, нам кровь из носу нужно было идти на вылазку. Нельзя просто сидеть, запершись в бетонной коробке, и пассивно ждать, когда твои конкуренты сами придут по твою душу. Это верное самоубийство. Я ни на секунду не сомневался, что жестокий Волк и его отмороженные подельники уже замышляют против нас недоброе.

Совершенно очевидно, что мы торчали у них как бельмо на глазу — ровно в той же степени, как и они у нас. И тут ситуация складывалась в точности как в том старом фильме про горца, Дункана Маклауда, который я любил пересматривать ещё до своих бесконечных зарубежных командировок... В живых должен остаться только один.

Это стало новой, жестокой и непреложной истиной. Сейчас, когда мучительно, с кровью идет процесс формирования новых общин, когда перепуганные люди, слепо следуя первобытным инстинктам толпы, сбиваются в безжалостные банды (зачастую даже не осознавая, во что они превращаются), главное — сделать так, чтобы тебя не сожрали. Чтобы твою группу не поглотила эта хищная масса.

Конечно, если бы я точно знал, что где-то неподалеку сохранилась организованная государственная структура. С дисциплинированными боевыми группами, возможно, даже с тяжелой военной техникой, броней и по-настоящему грамотным командованием, то я бы особо не раздумывал. Сразу бы влился со своими людьми в состав такого уцелевшего осколка государства.

Но суровая реальность такова, что пока на горизонте маячил только враг. То, что творил Волк и его прихвостни — пусть мы пока и имели крайне скудное, обрывочное представление о кошмарах, творящихся в их стане, — не поддавалось абсолютно никакому человеческому оправданию. Это была бешеная собака, которую нужно пристрелить.

— Все попрыгали! — глухо, вполголоса скомандовал я.

Бойцы на месте совершили несколько тяжелых прыжков. Ни у кого ничего не предательски не звякнуло и не брякнуло. Экипировка была подогнана на совесть, хотя в тактических разгрузках было напихано немало: запасные магазины с холодным свинцом, гранаты, туго скрученные жгуты медицины, ножи и тактические фонарики.

— Полковник, ты остаешься за главного, — я в упор посмотрел на ветерана. — Если что пойдет не так — береги людей. Головой за них отвечаешь. Если мы до рассвета не вернемся, то на худой конец я бы предложил тебе уводить всех отсюда. Думаю, на уцелевших машинах вы бы смогли с боем пробиться в стоящий неподалёку дачный посёлок. Там попробовали бы закрепиться, забаррикадироваться. Здесь вам Волк жизни не даст, если нас не станет. Задушит.

— Ты это, парень... давай без похоронок. Возвращайся, — Полковник исподлобья сверкнул глазами, его голос лязгнул металлом. — Не дурите там. Помните, что вы тоже ответственны за этих людей. И не хрен перекладывать на мои плечи все обязанности, командир.

Я только коротко, скупо кивнул ему. Иначе этот разговор мог бы легко превратиться в долгую, изнурительную и совершенно ненужную сейчас дискуссию. А я и сам, признаться честно, не был настолько предельно хладнокровным, как пытался казаться. Просто изо всех сил старался держать эту непроницаемую маску, чтобы вселять железобетонную уверенность в других членов нашей группы.

Впрочем, сегодня мы шли скорее не как диверсионная группа, а как разведывательная. Прямо сейчас, этой ночью, устраивать полномасштабную бойню я не был настроен. И дело даже не в настрое. Древнее правило гласит: для того чтобы побеждать врага, нужно сначала досконально изучить его.

Так что мы уходили во тьму за информацией. А может и не только за ней, это как сложится.

Спустя пару минут мы бесшумно, стараясь не скрипеть несмазанными петлями, отворили массивную железную дверь второго подъезда и скользнули наружу. Огляделись, вжимаясь спинами в холодный бетон. Как же сейчас отчаянно не хватало хороших приборов ночного видения! С зеленым фосфором оптики было бы куда как информативнее считывать всё то, что именно скрывается в непроглядной черноте дворов.

В какой-то степени усилившийся, пронизывающий ветер и мелкий, холодный, неприятно моросящий дождь играли нам на руку. Я был практически уверен, что твари-молчуны реагируют прежде всего на громкие, резкие звуки. А если так, то в такую погоду нам будет гораздо проще затеряться. Нужно было лишь стараться скользить тише, чем завывающий в подворотнях ветер, который сейчас неистово трепал густую листву на многочисленных деревьях и в разросшихся кустах. Иронично: эти посадки, призванные когда-то просто радовать человеческий глаз и озеленять унылое царство бетона и асфальта, сейчас выступали нашими самыми надежными союзниками.

Я замер. До боли в глазах напряг зрение, вглядываясь в колышущиеся тени, и одновременно превратился в сплошной слух...

В груди резко похолодело. Я тут же вскинул сжатый кулак вверх, подавая группе жест: предельное внимание. Стоп. Кажется, прямо по курсу нас ждали серьезные неприятности.

Два тускло тлеющих, желтоватых уголька глаз смотрели прямо на меня из непроглядного мрака кустов. Я замер, инстинктивно вдавив приклад в плечо, и по спине пробежал неприятный холодок — я даже не сразу понял, кто именно это был... А когда осознал, мысленно усмехнулся.

«Ну привет, старый знакомец», — мрачно поприветствовал я волка.

Да, того самого матерого волка-одиночку, которого я встретил в самые первые, хаотичные минуты своего необъяснимого появления в этом времени. А может быть, даже и в этой искаженной реальности, потому как всё происходящее вокруг по-прежнему казалось сюрреалистичным кошмаром, сотканным из обрывков чужого, поломанного мира.

Мы молча смотрели друг на друга сквозь пелену моросящего дождя. Возможно, это моя изрядно воспаленная фантазия играла со мной злую шутку, но в тот миг мне кристально ясно казалось, будто бы этот дикий зверь хотел что-то сказать мне.

Что-то невероятно важное для него, а может быть, и для меня. Для всех нас, выживших. В какой-то короткий, безумный миг слабости я даже всерьез подумал о том: а не предлагает ли он мне — считая, что я, как вожак стаи, этого достоин — некое первобытное перемирие? Мне, в моём уставшем лице — и всему остатку ожесточившегося человечества.

Но я тут же мотнул головой, отгоняя наваждение. Всё же хронический, въевшийся в кости недосып сказывался на психике, подкидывая опасные иллюзии.

А между тем огромный волк, не издав ни единого звука, плавно попятился на шаг, затем на второй. Развернулся всем своим мощным, мускулистым корпусом и неспешно ушёл чуть в сторону. Но при этом он не стал трусливо убегать в чащу. Он растворился в тенях, двигаясь параллельным курсом, словно бы собирался нас сопровождать. Безмолвный, пугающий конвой из темноты.

Мелькнула мысль: интересно, а как бы наш Рокки повёл себя, лоб в лоб встретив такого лесного «собрата»? Но проверить это было невозможно. Наш верный боевой пёсик в последнем жестоком столкновении получил очередную тяжелую травму и теперь, тихо поскуливая, отлеживался на базе, зализывая рваные раны.

Да и, откровенно говоря, брать его на ночную разведку я бы всё равно поостерегся. И это несмотря на то, что Настя с пеной у рта утверждала, будто её пёс настолько идеально воспитан и феноменально выдрессирован, что скорее кто-либо из наших, из людей, случайно хрустнет веткой или произнесёт хоть звук, а Рокки, если надо, превратится в немую тень.

Но суровая правда разведки такова: если бы Рокки умел ещё и фотографически запоминать, примечать детали и анализировать тактическую обстановку, цены бы ему не было, и я бы взял его. А так... От его хваленого молчания мне в тылу врага ни холодно ни жарко. К тому же, мы категорически не собирались сегодня вступать в открытые боевые столкновения. В режиме скрытности такой непредсказуемый животный фактор, как собака, мог бы только фатально навредить нам, сорвав всю операцию и выдав группу.

Медленно, предельно компактной группой, контролируя сектора обстрела, мы в составе пяти человек продвигались сквозь мокрую листву в сторону логова наших отмороженных конкурентов. Безусловно, как тактик, я бы сто раз предпочёл идти на разведку днём.

Как минимум ради того, чтобы досконально, во всех деталях увидеть периметр, укрепления и пути отхода. Нормальных приборов ночного видения у нас в арсенале не было. Ориентироваться в этой чернильной мгле лишь на приглушенные звуки да размытые силуэты строений — это, конечно, возможно, но никакой полноты картины происходящего в стане потенциального врага так не получишь. Это работа вслепую.