Денис Старый – Мертвая тишина. Том 2 (страница 2)

Ждать её медленного спуска мы никак не могли. Счет пошел на секунды. Я всем нутром чувствовал, да я воочию видел этого жуткого нелюдя, внезапно обретшего холодный интеллект.

Боже, как же я хотел сейчас ошибаться, как надеялся, что мне это просто показалось! Но стальной лязг затвора за спиной подтвердил: Вадик тоже увидел новую угрозу.

Все выполнили мой приказ беспрекословно, без лишней суеты. За эти несколько адских дней я сумел не только жестко поставить себя как командир, но и завоевать непререкаемый авторитет. По крайней мере, с того самого момента, как к нам прорвались выжившие соседи, молчуны никого из наших людей не сожрали.

И это по праву вменяли мне в заслугу. Впрочем, чего уж тут скромничать — я действительно предельно осторожничал. Возможно, в каких-то острых моментах можно было действовать резче, наглее, но я берег людей, как величайшую ценность. Ведь и без того каждый день, несмотря на наши отчаянные попытки создавать отвлекающие шумы, один-два человека в общине обращались, навсегда превращаясь в молчунов.

Так продолжалось, пока прошлой ночью я строго-настрого не поставил всем жесткое условие: спать исключительно днем, а ночью — бодрствовать любой ценой. Как оказалось, если спать днем, шансов мутировать и превратиться в эту тварь было куда меньше. Я, конечно, и раньше пытался это приказывать, но ведь у людей свой устоявшийся ритм жизни, неискоренимые привычки.

Из-за этого мы глупо потеряли двоих. Сначала одну бабушку — женщину, которая умудрилась тайком пробраться в пустую чужую квартиру, напиться там найденным алкоголем и крепко уснуть. Так мы её и упустили. А потом лишились одного мужичка-толстяка. Тот тоже не выдержал постоянного напряжения, нарушил приказ и задремал на посту. Начал превращаться прямо там, а меня, как назло, рядом не оказалось. Лиза ту ситуацию откровенно просрала, не отреагировав вовремя. Так что вот такие паршивые дела.

Мы организованно отступали, а я, прикрывая отход, то и дело останавливался и вглядывался в того, кто только что бросил мне невидимый вызов. Безмолвно, не издав ни единого звука, но вызов был брошен предельно ясно.

Мутант пока стоял на месте, развернувшись к нам полубоком и хищно прислушиваясь. Всё-таки он был слеп, как и все эти твари, и хотя бы в этом заключался наш крошечный плюс. Но конкретно этот экземпляр, который, вне всяких сомнений, уже был наделён извращенным интеллектом, представлялся мне сейчас самым смертоносным противником. Хотя нет...

Пожалуй, самыми опасными в этом рухнувшем мире всё ещё оставались обычные люди. Те самые вооруженные конкуренты, за которыми мы настороженно следим, и которые, в свою очередь, устраивают слежку за нами. Они методично прощупывают ситуацию, готовясь к прямому вооруженному столкновению — вот они-то и есть главные, самые жестокие звери в нашем постапокалиптическом зверинце.

И тут этот уродец — сгорбленный, неестественно высокий, в изодранной грязной одежде, — внезапно сорвался с места.

Он набирал скорость с ужасающей стремительностью, словно ревущий гоночный мотоцикл. И он действительно издал рев! Но это был не бездумный звериный рык, а вибрирующий, пробирающий до костей призыв к остальным. Точно! Он их вожак, их предводитель!

Я как вкопанный замер посреди двора и вскинул к плечу тяжелый автомат. Да, боекомплект у нас конечен. Более того — он тает с пугающей быстротой, хотя мы и стараемся экономить, тратя в каждой стычке не больше пяти-шести патронов на ствол. Но в эту секунду эмоции захлестнули меня с такой силой, я ощутил такой липкий, парализующий животный страх, что был готов высадить в него весь рожок до сухого щелчка. Только бы убить, разорвать этого нелюдя в клочья!

— Оставь его мне! — глухо пробурчал подоспевший сбоку полковник, вскидывая свой дробовик. – Тебе еще жить и людей спасать

— Я отдал приказ отходить! — на пределе голосовых связок, срывая горло, рявкнул я. – Иди ты в жопу со своим героизмом. Нужна информация. Не мешай.

Да, кричал. Чего уж теперь было скрываться и вести себя тихо? Поздно. Этот альфа-самец, эта инфицированная тварь, обретшая разум, уже вела за собой из темноты целую ненасытную свору молчунов.

Полковник посмотрел на меня строгим, тяжелым взглядом. В его глазах читалась нерешительность — старый вояка явно не привык отступать первым, — но он всё же сделал два-три неспешных, неохотных шага в сторону уже распахнутых металлических дверей подъезда.

Второй десяток, завершивший эвакуацию, вместе с перепуганными спасенными жильцами уже укрылся внутри. У самой двери, не решаясь окликнуть меня и глядя прямо мне в спину, замерла Настя. Я физически чувствовал её пронзительный взгляд. За эти дни я поразительно тонко стал её чувствовать. Между нами бушевали такие запредельные эмоции, такая дикая страсть на грани жизни и смерти, что мы словно действительно сплавились в единое целое, научившись ощущать тревогу и напряжение друг друга на расстоянии.

Я прекрасно понимал, что и мне давно пора бы рвать когти. Но так же ясно осознавал и другое: грузного полковника эта стремительная тварь нагонит в два счета. Альфа со своей жуткой сворой нелюдей находился уже метрах в пятидесяти и молниеносно сокращал дистанцию.

Да я и сам собирался уходить! Вот только жизненно необходимо было гарантированно попасть в этого вожака. Нам нужно было кровь из носу понять, что это за эволюция такая. Нужно было узнать в лицо своих истинных, поумневших врагов, а главное — выяснить, насколько сложно их теперь убивать. Я собирался это сделать прямо сейчас. А уже потом отступать.

Я резко вытянул руку в сторону приближающейся стаи. Открытая ладонь сжалась в кулак, остался выставлен лишь один указательный палец. Это был четкий целеуказательный жест для нашего снайпера. Я был почти на сто процентов уверен, что смышленый Вадик — парень, которому по паспорту всего восемнадцать, но в оптический прицел он смотрит на все двадцать пять, — мгновенно поймет, кого именно я приказываю снять.

— Бах! — хлестко разорвал воздух тяжелый винтовочный выстрел. Он ударил с углового балкона нашего дома, с той стороны, что ближе всего примыкала к соседней многоэтажке. Вадика и этого страшного альфа-самца разделяло метров двести пятьдесят, от силы триста. Идеальная дистанция. А враг, наделенный холодным интеллектом, пугал сейчас куда сильнее, чем сотня обычных бездумных тварей.

Тяжелая пуля с влажным шлепком вошла мутанту в плечо. Альфа, несшийся на нас на всех парах — ему оставалось секунд пять до решающего прыжка, — лишь слегка замялся. Споткнулся на долю секунды, но даже не упал.

— Тра-та-та! — я тут же вжал спусковой крючок, открывая плотный автоматный огонь и направляя рой свинца прямо в широкую грудь вожака молчунов.

Руку готов дать на отсечение — я попал ему прямо в центр грудной клетки! Да чем угодно поклясться готов: я четко видел, как дернулась пробитая ткань его куртки! Меня даже взяла какая-то детская, жгучая обида от того, что пули не свалили его замертво. И всё же кинетическая энергия удара сделала свое дело: мне удалось остановить тварь, заставить Альфу отшатнуться назад.

И тут же, словно по невидимой команде, вся его кровожадная свора как вкопанная замерла на месте. Десятки голов синхронно, жутко повернулись чуть боком, доворачивая к вожаку свои бледные уши, словно именно ими они и «видели» состояние своего предводителя. Стало кристально ясно: вся эта масса неминуемо и абсолютно подчиняется только одному ему — Альфе.

А тот судорожно передернул пробитыми плечами, будто стряхивая с себя пыль, и... посмотрел на меня. По крайней мере, мне так показалось. Его белесые глаза всё ещё оставались пустыми, он по-прежнему был незрячим, но он определенно смотрел, или... нюхали оценивал.

— Сука, он же еще по запаху ориентируется, – сказал я сам себе.

Затем он так же медленно и осмысленно повернул изуродованную голову в ту сторону, откуда только что раздался снайперский выстрел.

Вадик, к слову, делал всё абсолютно правильно — он медлил со вторым выстрелом. Сделаю-ка я этого парня своим первым заместителем. Буду жестко натаскивать, потому как у него хватает холодного соображения и выдержки. Он понял, что нам нужно посмотреть на реакцию и поведение того уникального врага, которого мы доселе ещё ни разу не встречали.

Издав низкое, вибрирующее рычание — словно внутри его груди заводился сломанный мотоцикл, — Альфа спокойно, размеренно, как истинный хозяин положения, двинулся прочь. Мне даже на секунду показалось, что он откровенно издевается над нами: такой вальяжной, пугающе ровной походкой он уходил в спасительную тень.

Обычные молчуны, повинуясь слепому инстинкту хищников, поначалу прислушивались к нашему шуму. Было дело, пара-тройка тварей даже пробовала агрессивно дернуться в нашу сторону, ведомая вечным голодом. Но Альфа лишь глухо, гортанно рыкал на них — и они тут же испуганно отпрядывали, покорно семеня следом за вожаком, словно выводок слепых уродливых утят за гусыней.

— Пипец… — только и смог выдохнуть я, вкладывая в это короткое слово всё то жуткое, неподдающееся осмыслению и пугающее до дрожи, что мы сейчас своими глазами увидели.

Я тоже медленно развернулся и, стараясь не выказывать внутреннего мандража, спокойно зашагал к распахнутым металлическим дверям подъезда. Да, операция ещё не закончена. Сейчас наружу вновь выйдет штурмовая группа, но теперь у нас другой приоритет: если в поле зрения снова появится этот Альфа — мы закончим с ним сразу, не считаясь с боекомплектом.