Денис Старый – Мертвая тишина. Том 2 (страница 1)
Денис Старый
Мертвая тишина. Том 2
Глава 1
Прошло всего два дня, а казалось — миновала целая вечность. А это всего лишь два дня. Но такие... Растянутые. Вот как в прошлой жизни? Стал смотреть телевизор, прошел час, два, десять. Со смартфонами, которые я, слава Богу не застал, ибо двадцать шесть лет жизни кто-то или что-то у меня вырезал это время. Зачем? Нужно еще разобраться.
Вот только времени на размышления мало.
— Тра-та-та! — разорвала густую тишину короткая автоматная очередь, прошивая сразу двух выскочивших на нас молчунов. — Бах! — следом грохнул тяжелый выстрел, это Полковник ударил из своего гладкоствольного ружья крупной картечью.
Этим свинцовым шквалом он упокоил ещё двоих, при этом ни один из оставшихся в живых нелюдей не избежал ранений. Да, мы уже прекрасно знали: обычные раны им нипочём, они не чувствуют боли. Но этот плотный огонь сделал главное — он сбил их с ног, погасил инерцию рывка, замедлил движение и разорвал плотную атакующую толпу. Именно этого тактического преимущества мы и добивались.
И тут же в образовавшуюся гущу оглушенных подранков с яростным ревом ворвались наши «танки». Так эти парни сами себя окрестили, позаимствовав термин из компьютерных игр: закованные в самодельную броню, даже и с кастрюлями на голове, но отчаянные бойцы, которые принимают на себя основной удар в ближнем бою, чтобы остальные могли безопасно выкашивать противника с дистанции. Вот это они.
А я, как было сказано, боец-универсал. Пусть так. Если людям для психики нужно ассоциировать себя с компьютерными играми... Главное не потерять окончательно связь с реальностью.
Я перехватил поудобнее рукоять своей сабли и тоже шагнул навстречу молчунам. Борец с тяжелым выдохом лупанул своей грозной дубиной, густо усаженной длинными гвоздями, с тошнотворным хрустом врубаясь прямо в голову одной из тварей. Минус один.
Чуть было не зацепив меня широким замахом своего меча, Димитрий рубанул соседнего нелюдя, одним ударом отсекая ему вытянутую руку и отбрасывая её в сторону из гущи сражения. Тварь даже не замедлилась. Тут уже подскочил я, вкладывая всю массу тела в рубящий удар сверху вниз. Черепная коробка молчуна с сухим треском лопнула, лезвие сабли вошло не слишком глубоко, но задело мозг. Для них этого более чем достаточно. Тварь мешком рухнула под ноги. Ещё одного нет.
— Вжик-вжик! — два арбалетных болта с хищным свистом устремились прямо в грудь очередного молчуна, который только-только сделал несколько быстрых шагов и уже подобрался, собираясь броситься на нас в смертоносном прыжке.
Да, теперь мы активно применяли и арбалеты. Причём один из них был словно заводской, как будто “Тульского арбалетного завода”, совершенно не кустарного вида — серьезный агрегат, добытый из арсенала некоего Рыцаря. А вот второй наши гаражные умельцы изготовили самостоятельно из автомобильных рессор. И это бесшумное, убойное оружие оправдывало себя на все сто процентов. Да, вытачивание тяжелых болтов занимало уйму времени, но нам чертовски повезло с Володей — почти всю эту монотонную рутинную работу он добровольно взял на себя.
Володя — это один из семерых мужиков, которые вместе со своими семьями недавно пополнили нашу общину. К сожалению, профессиональных военных, или охотников, среди них не оказалось. Если, конечно, не считать одного крепкого паренька, который до всей этой катастрофы серьезно занимался спортивным ориентированием и пожарно-прикладным спортом, а вдобавок ещё и недурно стрелял.
Этот парень, несмотря на истеричные вопли мамаши, продолжавшей кудахтать над своей кровиночкой — хотя «сыночку» уже перевалило за восемнадцать, — решительно записался бойцом в мой второй десяток. Правда, полноценных десятков по численности у нас пока не набиралось, но я решил внедрить это армейское название на вырост, для порядка. Мы знали, где ещё в забаррикадированных домах прячутся выжившие люди. Но перво-наперво мы были обязаны вытащить тех, кому это уже было твердо обещано.
Молчуны на улице вдруг как-то резко закончились. Я только нацелился рубануть саблей последнего устоявшего на ногах врага, как ему сбоку прилетело дубиной от Борца. Тварь рухнула навзничь. Хотелось, конечно, крикнуть: «Эй, это был мой!», но впадать в глупое ребячество я не собирался. Всё вышло тактически безупречно: Борец ударил сбоку, с мертвой зоны, а я идеально отвлек всё внимание этого нелюдя на себя.
— Ну что, долго ещё там?! — хрипло выкрикнул я, стирая пот со лба и обращаясь ко второму десятку, который в этот момент лихорадочно занимался эвакуацией людей из высотки.
Нашим умельцам удалось на славу сплести снаряжение: они намертво стянули две толстые несущие веревки, между которыми плотными узлами ввязали поперечные куски, образующие надежные ступеньки.
И вот такая длинная веревочная лестница сейчас змеилась по кирпичной стене, сброшенная из окна пятого этажа. А первоначально мы смогли забросить спасательную линию туда при помощи всё того же мощного арбалета. Меткая стрела доставила напуганным, запертым в своей квартире людям тонкий шнур. За него они вытянули наверх крепкую веревку, а уже к ней мы привязали нашу тяжелую штурмовую лестницу.
Эта операция была у нас уже отработана до автоматизма. Обычное, казалось бы, дело — спасение заблокированных людей из соседнего дома. Мы смогли вытащить тех, кто в отчаянии кричал нам и с надеждой смотрел в окна. Затем провернули примерно такую же жесткую схему, как и до этого, когда с треском проломились через смежный балкон и с боем вошли в третий подъезд.
И всё это время, этаж за этажом, мы методично зачищали темные квартиры. Там, куда уже успели прорваться молчуны, никого в живых не оставалось. Повсюду были жуткие следы побоищ: выломанные двери, развороченная мебель, запекшаяся кровь на обоях. Это были такие чудовищные картины, о которых вспоминать просто не хочется, от которых стынет кровь. Но забывать их мы не имели права — именно эта жестокая реальность заставляла нас четко понимать, в каком безжалостном мире мы теперь живем.
Я стоял в оцеплении на улице, непрерывно сканируя взглядом руины двора. У других бойцов передового отряда были свои, жестко закрепленные сектора обстрела и контроля, от которых они не отворачивались ни на секунду, примечая каждый шорох.
Вдруг в тени между домами мелькнул силуэт — появился ещё один молчун, и…
Я с силой помотал головой, отгоняя наваждение. Складывалось пугающее впечатление, что эта тварь пришла на разведку: оценила нашу численность, замерла, а затем бесшумно растворилась во мраке. Но такого просто не могло быть! Да и физически видеть они не могли — их глазные яблоки были мертвы. Ну, допустим, он нас не увидел, а услышал. Но разве это кардинально меняло суть? Тварь отступила, а не бросилась в атаку!
— Быстрее! Ускоряемся! — глухо скомандовал я, резко вскинув сжатый кулак кверху.
Это был наш условный знак: максимальная готовность. Знак того, что передовому дозору пора прикрывать отход и открывать массивные железные двери второго подъезда нашего, уже очищенного от нелюдей дома.
По веревочной лестнице, едва цепляясь побелевшими пальцами, спускались двое детей — девчушка лет шести и худой пятнадцатилетний подросток. Они лезли сразу следом за отцом семейства, который страховал их снизу.
Дети были до смерти перепуганы, их трясло. Только что на их глазах произошло очередное кровавое столкновение старого мира, нашего, человеческого — и нового. Того безумного мира, который вроде бы состоял из тупых, не способных к самостоятельному выживанию тварей, а значит, по всем законам природы, должен был неминуемо вымереть…
И тут мой взгляд метнулся в сторону небольшого пролеска недалеко от разграбленного нами магазина. Там, на небольшом замусоренном пригорке, возвышалась крупная фигура. Самый что ни на есть молчун — здоровенная, мутировавшая тварь из тех, что сейчас бездумно рвут людей на куски. Но он стоял. И, склонив голову набок,
По всем нашим правилам, ренее, по тем правилам которые были заложены в алгоритмы молчунов, он должен был сорваться с места, бежать, хрипеть, бездумно прыгать на шум, не соображая, что перед ним вооруженный отряд. А этот стоял, молчал и не двигался, изучая нас. Внутри меня всё оборвалось и заледенело.
Нет... это новый уровень опасности. Неужели произошел скачок? Неужели случилась какая-то чертова эволюция среди этих слепых, бездумных тварей, к поведению которых мы только-только начали привыкать, научившись крошить их пачками даже без огнестрела? И вот среди этого пушечного мяса появляется тот, кто явно способен думать...
— Быстро все уходим! — заорал я во весь голос, срывая маскировку. — Вадик, прикрывай!
Вадик — это тот самый крепкий парень, спортсмен, который до конца света серьезно занимался пожарным спортом, а еще и то ли пулевой стрельбой, то ли биатлоном. Может это многоборье. Из всех нас, не считая разве что меня, он виртуознее всего обращался с винтовкой и оптическим прицелом. Ему достаточно было доли секунды.
— Оставайся там! Ни с места! — рявкнул я грузной женщине, которая только-только перекинула ногу через подоконник и начала неуклюже спускаться на веревочную лестницу, причитая и кудахча на весь двор, как заполошная наседка.