Денис Старый – Бродник (страница 14)

— Тогда выйдем, братья! Разрушим камнемёты, дадим свой бой. И как только разрушим то, что убивает нас, вернёмся на гору и сядем здесь крепко, — кричал в исступлении Коловрат.

На всех воинов такие эмоции предводителя, который в последнее время был всё больше смурным, не проявлял чувств, оказались откровением. Но оттого их жажда умереть стократно усиливалась.

— Бум! — прилетел камень прямо в скопление людей.

Двоих десятников только одним этим зарядом сшибло с ног, и один тут же погиб. Посыпались другие камни, но более в скоплении людей не прилетело ни одного. И это люди посчитали предзнаменованием великой победы. Великой, потому как невозможной. Но если или Господь Бог стали ограждать верных сынов Рязанской земли и их союзников, то есть шанс.

— Вперёд! — выкрикнул Евпатий.

Тут же весь отряд стал изготавливаться к бою. Тяжёлые конные отправились к своим лошадям, которые стояли в загоне на самом краю, на уголке Плешивой горы. Туда прилетели несколько камней, ушибли двух коней, но остальные, пусть животные и нервничали, были в целости.

Лошадям было необходимо, чтобы их хозяева подошли, погладили по шее, успокоили. Что и происходило. И кони фыркали и били копытами, предвкушая славную драку. Запал, мужество и отчаянное безумие передавались от всадников к их лошадям.

Первым выходить предстояло именно тяжёлым конникам. И уже скоро, не успели монголы ещё раз перезарядиться, как рязанская конница начала спускаться по той дороге, что оборудовали бойцы Коловрата ещё перед началом битвы.

Сразу следом за конницей бежал, постепенно ускоряясь, и сам Евпатий Коловрат. Вопреки здравому смыслу — рядом с предводителем бежал и Андрей, следом за ним — вся его большая сотня лучников. Им бы держаться чуть в стороне, поддерживать атакующих, выбирать цели и бить с расстояния. Но не было сейчас здравого смысла, было неистоство, с которым русичи давали свой бой.

— Вжиу! Свисс! — засвистело оперение стрел, пущенных монгольскими лучниками.

Русичи стали падать, сражённые, но чаще — сшибленные стрелами. Когда две-три стрелы ударяются в доспех, а ты бежишь, не всегда получается сохранить равновесие. Переступая через тела, обходя или отбегая поднимающихся своих товарищей, рязанцы и те, кто себя таковыми уже считал, бежали вперёд.

В это время тяжёлая сотня рязанских всадников врубилась в порядки монгольских стрелков, круша налево и направо врагов, ломая свои копья и тут же извлекая степные сабли или обоюдоострые русские мечи. Мало кто озаботился щитом — чтобы скорее не выжить, а больше убить.

Минуту, или чуть больше — на динамике разгона — сотне удалось проредить изрядную брешь среди монгольских лучников. Лёгкая конница ордынцев устремилась прочь, словно бы убегала с поля боя.

Однако бойцы Коловрата знали, что отступление — это, по всей видимости, притворное. На самом деле лучники уходили от столкновения с русскими тяжёлыми конными, лишь оставляя простор для атаки своей тяжёлой кавалерии.

В шагах двухстах уже набирала скорость личная сотня закованных в броню всадников Субэдея.

Удар в копья не оставлял шансов для русской конницы. Но они выигрывали время: они умирали за то, чтобы пехота поспела к метательным машинам и стала их разрушать.

Русичи приближались к камнеметным машинам. Уже от них убегали совсем чужие на русской земле, китайцы и арабы. Убегали они, но другие, остатки харезмийской тяжелой пехоты стали крепко. Это еще не так давно им было не за что биться вдали от родного Харезма. Сейчас же пехотинцы, не уступающие рязанцам в бронях, хотели отомстить за своих убитых соплеменников.

Началась беспощадная рубка. Многие вражеские пешцы были то с подвёрнутой ногой, то с ушибами, оставшимися еще с той атаки на гору. Иные же, разрозненные отряды, и те монгольские всадники, что выпали из седел во время атаки русской тяжелой кавалерии, настолько растерялись после атаки отряда русской тяжёлой конницы, что были полны ужаса. Так что нередко случалось, что русский ратник рубил топором впавшего в ступор врага.

Хорезмийцы были в построении и начинали теснить русичей, тщетно пытавшихся достать кого-нибудь мечом или топором. Мало воинов-рязанцев были с копьями.

— Вжух! — стрела, пущенная Андреем, впивается в незащищенную шею одного воина-азиата.

— Вжух! Вжух! — сотня Андрея начинает расстреливать бывших ранее сплоченных несколько сотен хорезмийской пехоты.

— А-а-а! — с криком врывается боярин в образовавшуюся брешь в построении врага.

Он не защищен щитом, с двумя мечами, но рядом тут же оказываются воины, прикрывавшие своего командира от ударов харезмийских пехотинцев. Сзади, в гущу разрываемого вражеского построения летят русские сулицы, добавляя хаоса и предвещая разгром пехоты Харезма.

— Уходим! — закричал Евпатий Коловрат, понимая, что немного, но опоздал с приказом.

Он и сам увлёкся процессом уничтожения врага. Вокруг него лежали изрубленными, иссечёнными, с колотыми ранами не менее десяти врагов. Русская тяжелая кавалерия, частью выбитая лучшими монгольскими конными с копьями, была окружена и нещадно истреблялась. Прорваться к ним было нельзя.

— Вжух! Вссс! — свистало оперение монгольских стрел.

Враг бил и по замешкавшимся русским ратникам, которые уже взбирались на холм, и по своим же, недобитым пехотинцам. Кровь рязанцев ускорила ручейки алой жидкости врагов, увеличивая поток со склона холма. Земля, остатки льда, снег не успевали впитывать в себя людскую кровь.

Андрей уже забежал за склон холма, откуда монголы не могли видеть русских и где был оборудован выход для конницы. С другой стороны был лес и тут же болото, так что можно было не опасаться выхода врага с этой стороны.

Но Андрей не хотел взбираться на холм. Среди бегущих ратников он не видел Евпатия.

— За мной! Десяток! — приказал Андрей, и его большой десяток в полном составе, не потеряв ни одного человека, двинулся за командиром.

Боярин Коловрат не бежал, он ушёл, несмотря на то что силы и мощи у него хватило бы бежать даже в таких тяжёлых доспехах. Однако Евпатий посчитал, что не пристало ему бегать от врага.

— Дзынь-дзынь! — сразу две стрелы ударили в спину боярину.

Он покачнулся и не смог удержать равновесие, упал. Андрей тут же подбежал, подхватил за одну руку командира, здесь же были лучники.

— Вжух! — стрела пролетела в опасной близости от Андрея и попала в шею одному из его ратников.

Теперь было две ноши. Правда, Евпатий быстро встал на ноги и уже пошёл сам.

Несмотря на обстрел и значительные потери (а внизу холма осталось не менее ста рязанцев и их союзников), воины ликовали. Они одержали победу. Не только выстояли, но и разбили врага. И сейчас было неважно, что у холма стояло уже только чуть меньше двух туменов Бату-хана.

Многие уже прощались с жизнью. А сейчас так выходит, что ещё поживут. День, может, два. Но для тех, кто знает, что обязательно умрёт, кто убедил себя в этом, каждая минута жизни сейчас ценится больше, чем ранние годы. Каждой минуте радуешься.

Не было этой минуты… Субэдей приказал во что бы то ни стало, но взять уже сегодня гору. И многие монголы, как и их союзники, сейчас слазили со своих коней, готовились стать пешцами, чтобы взобраться на ставшим уже менее скользким склон холма. А личная сотня темника, его лучшие тяжелые конные, собирались зайти там, откуда еще полчаса назад выходили нынче убитые и взятые в плен русские ратники.

Даже до полудня было еще далеко, а преимущество у монголов в числе — это единственное на сегодня, после разрушения и частичного сожжения камнеметов, что оставалось у Верного пса Чингисхана. Он уже и позабыл, что такое поражение. И напоминать себе об этом Субэдей не собирался.

Монголы медленно, но неумолимо пошли вперед. И было их… Тысячи, против не более чем семи сотен оставшихся в строю рязанцев.

Глава 8

Плешивая гора.

8 января 1238 года

Взмах правого меча — и сражен один ордынец. Взмах меча в левой руке Евпатия Коловрата и сабля монгола, устремившаяся к голове русского боярина, падает разрубленной. Меч же булатный получает глубокую зазубрину, но не ломается. Вообще после такого боя нужно будет перековывать оружие. Но об этом Коловрат не думает.

— Дзын! — копье ударяется о бронь боярина, сминая пластины, но не пробивая их.

Евпатий пошатнулся. Сразу три вражеских копейщика поспешили завершить жизненный путь Коловрата. Они направили свои копья и сабли и уже намеривались нанести удары, но на миг замешкались, толкаясь плечами.

— Вжух! Вжух! — две стрелы устремляются в ордынцев рядом с предводителем рязанских мстителей.

Тут же Коловрат подрубает ногу одному из трех врагов.

Обе стрелы попали в цели и наповал свалили ордынцев. С пятнадцати шагов лучник Андрей и его ближний десяток не промахиваются. Вот только целей не много, а очень много. Русичам приходится медленно, но неуклонно, отступать, оставляя впереди себя горы трупов. Чаще врагов, но… Постепенно ряды русских: рязанских, черниговских, владимирских и других людей, тают, погибают ратники, забирая по две, порой по три жизни врагов.

Коловрат поднялся. Рядом с ним вновь появилось не менее десятка русичей, готовых поддержать предводителя. Прежний десяток полностью положил свои головы. Но Евпатий выжил, он отчаянно рубился, его прикрывали и малый отряд сделал большие беды захватчикам.