Денис Стародубцев – Пепельный. Книга Ⅰ (страница 15)

Толпа молчала. Потом загудела. Кто-то кричал, кто-то свистел. Но я уже уходил с арены победителем.

Этот бой был не ради крови. Он был ради признания. Ради того, чтобы даже их мир понял — мы не временное пятно. Мы — новая эпоха. Когда пыль арены осела, город уже знал.

Неважно, кто шептал, кто сомневался — теперь имя Пепельного звучало не как вызов, а как ответ.

Ответ тем, кто забыл, что сила не всегда носит перстни и мундиры.

Мы вернулись в порт. Воины молчали. Усталость в лицах, кровь на доспехах. Но глаза горели.

Даже те, кто ещё недавно сомневался, теперь смотрели на меня совершенно иначе. Не как на власть. Как на — вождя, что ведёт их за собой в нужном направлении.

— Думаешь, они признают? — спросил Кир. Он стоял, опершись на стену. На щеке синяк.

— Им придётся, — сказала Варвара. — Или сгорят с остальным старым порядком.

Совет столицы собрался в тот же вечер. Семь представителей — от районов, где голодали дети, до кварталов, где золотом покрывали купала церквей.

Я стоял перед ними. Без плаща. Без символов. Только я и след от пореза на шее, оставленный Серым псом во время захвата Порта.

— Вы вышли за рамки, — сказал глава северного квартала. Лысый, с меховым воротником. — Захват порта. Убийства стражи, а потом еще и эта Дуэль…

— Я не убил его, — поправил я. — Я оставил жить. Чтобы он рассказывал, что бывает, когда люди считают себя выше остальных.

— Вы думаете, вы — власть? — спросила женщина с юга. — У вас нет древнего имени. Нет рода.

— У меня есть род! Я последний из рода Волковых! И у нас есть клан. Мы клан Пепла. И мы живее всех живых, когда другие — мертвы.

Молчание. Долгое, как время перед казнью.

Потом заговорил старик с Западных стен.

— Я видел твою речь, когда вы захватили порт. Видел, как ты кормил тех, кто умирал от голода. Видел, как ты не убил своего врага, когда мог это сделать.

Пусть другие дрожат — я голосую за признание.

— Я тоже, — сказал представитель доков. — Он вернул порту дыхание.

— И я, — хрипло добавила женщина с юга. — Может он конечно и не самого великого дома… Но в нём есть пламя.

Четыре из семи. Этого достаточно.

Совет признал: Клан Пепельного — законная сила столицы.

С правом на землю. С правом на защиту. С правом на возмездие.

И в тот вечер, когда на улицах города пели и пили, я стоял один у ограды порта.

Смотрел, как корабли уходят в чёрную воду.

И знал: теперь они смотрят на меня иначе. Теперь я — не просто угроза.

Но это только начало. Они думали, что это будет игра.

Что мальчик с парень с пепельными волосами устанет, сломается, исчезнет.

Что мы — пыль под сапогами знати, искра, которую можно затушить каблуком.

Но теперь пыль поднялась бурей. Ночь.

Я сидел на крыше старого дома у причала, смотрел на тёмную гладь залива.

Корабли качались по волнам, как сны. Город шумел — люди обсуждали бой, совет, наш клан. Одни восхищались. Другие — плевались. Но точно все боялись.

Рядом опустилась Варвара. Без слов. Просто села.

— Ты слышал, что в Западном квартале уже начали менять знамёна?

— Слышал.

— Думаешь, они примут тебя?

— Нет. Но теперь им придётся уважать нас.

Мы замолчали.

Тишина между нами не была тяжёлой — она была как оружие, что лежит на коленях: нужная, острая, живая сталь.

На следующее утро в порт пришли представители других кланов.

Некоторые — с подарками. Некоторые с интересом.

А один — с бумагой. Письмо от рода СЕРОВЫХ.

«Ты выиграл представление.

Но кровь на арене — это ещё не власть.

Мы не забыли.

Мы придём.

И когда пепел рассыплется — ты будешь первым, кого развеет ветер.»

Я сжал письмо. Оно тут же вспыхнуло у меня в руках и обратилось в тот самый пепел.

Я смотрел, как чёрные хлопья улетают вместе с ветром куда-то далеко.

— Пусть придут, я буду их ждать… — прошептал сквозь зубы.

В подземелье старого храма мы снова собрались.

Кир, Варвара, старик-оружейник, новые мальчишки — испуганные, но глаза у всех горящие.

Я встал перед ними. У нас власти.

Но теперь было громкое имя.

— Кто мы? — спросил я.

Молчание. Потом Кир сказал:

— Мы — Пепельные.

— Кто наш главный враг?

— Тот, кто правит без права на это.

— Что мы оставим после себя?

И тогда мальчик, тот, что раньше боялся даже меча, прошептал:

— Пепел… и вечную память.

Я одобрительно кивнул ему.

— Тогда идём в верном направлении, братья и сёстры. Пусть весь город узнает, как звучит имя тех, кто вышел из праха.

Пусть нас не любят. Пусть нас боятся. Пусть нас уважают.