Денис Стародубцев – Пепельный. Книга Ⅰ (страница 14)

Она замолчала. Потом добавила:

— Тома умер, не дожив до шестнадцати. Он верил в тебя. Даже когда боялся.

Я кивнул. У меня не осталось слов.

Сердце гудело, как раскалённый металл, — не от боли, а от чего-то глубже. От вины, от выбора. От того, что не остановился. Но в тот же момент осознал, что еще не одного воина предстоит потерять для достижения моей главной цели. Вернуть то, что у моего рода украли. Отобрали силой наше имя. Такую цену я готов был заплатить.

В порту пахло кровью и разлитым маслом.

Кир сидел у стены, перематывая плечо. Его мрачный взгляд был направлен не на рану, а на небо.

— Это не победа, — сказал он. — Это просто… передышка.

— Ты хочешь уйти? — спросил я.

— Хочу, — он посмотрел на меня. — Но не уйду. Потому что, если не мы, то кто поставит их на место?

Старик-оружейник молча укладывал тела погибших. Не чужих — своих. Каждый был завернут в грубую ткань. На груди — свиток с именем.

Я прошёл мимо. Он не остановил меня. Просто пробормотал:

— Одиннадцать. Это цена за одну точку на карте.

Я сжал кулаки.

— Это не точка. Это — основа. Из этих точек мы сложим мир, где такие как Тома будут жить намного дольше.

Он не ответил. Но в его взгляде промелькнуло что-то — не одобрение, не упрёк. Понимание. Глухое и тяжёлое.

Варвара принесла свиток.

— Список грузов, расписание, контракты. Город уже знает, что мы здесь.

— И как они отреагировали?

— Паника в торговых кругах. Несколько поставщиков уже направляют гонцов к совету. Ходят слухи, что тебя вызовут на… арену.

Я кивнул.

— Мы не убивали пленных, — сказала она. — Мы отнеслись с честью. Но это не изменит их страха.

— Я не хочу, чтобы они нас боялись, — ответил я. — Я хочу, чтобы они уважали и признали, что теперь в этой империи появился новый клан, с мнением которого им придётся считаться.

Когда наступило утро, тела были погребены в старой шахте под портом. На входе прибили деревянную доску и вырезали слова:

«Пепел — не конец. Это только начало.»

Мы не праздновали. Мы не пили вино и медовуху. Мы просто сидели в тишине, как солдаты, пережившие бурю, и знающие, что следующая — уже была на горизонте.

Я поднялся на самую высокую башню порта. Снизу — кипела столица.

Сверху — только я, ветер и имя, которое начинало обрастать страхом.

Пепельный. Последний из рода Волков.

Весть пришла утром. Без лишних слов, без угроз и так далее. Только знак — чёрная роза в серебряной чаше. Символ вызова по древнему обычаю знати.

Значит, решили действовать по законам крови. По старым, как сама Империя.

— Они хотят вернуть порт, — сказал Кир. — Или хотя бы сохранить своё лицо.

— А лучше и то и другое, — добавила Варвара. Она крутила нож в пальцах, будто проверяя баланс. — Но не смогут.

Мы сидели в командной комнате, между ящиками с железом и бочками провизии. Порт дышал — гудел, как огромный зверь.

Но даже здесь, внутри захваченного сердца столицы, я ощущал, как старый мир не желает сдавать свои позиции.

— Кто бросил вызов? — спросил я.

— Герман Серов, — сказал Кир. — Третий сын графа. Не последний из рода, но достаточно громкий, чтобы стать символом нашей победы.

Я молча кивнул. Серые псы… Те самые. Те, кто давно подчинили себе столицу. Те, чьё имя шепчут в переулках со страхом на губах.

Теперь они смотрят на нас. И если мы проиграем — всё рухнет.

— Где находится арена? — спросил я.

— Центральная. Та самая, где сражались ещё при Петре I. Там, где кровь аристократии впиталась в песок, — ответила Варвара.

Она улыбнулась холодно. — По правилам, на дуэль можно выйти только с символом рода. У нас его нет. Я встал.

— У нас есть пепел. Этого достаточно. Это и есть символ нашего клана, ну и я далеко не из самой последней семьи в этой Империи.

Толпа собралась очень быстро. В кварталах уже говорили, что «дикарь без герба» бросил вызов дворянину. Они не знали, кто я такой.

Они жаждали зрелищ. В мире, где жизнь дешева, а правда спрятана за деньгами — бой стал единственной искренней вещью. Как же мне было безразлично на их желания, но мне нужен был этот бой.

Старая арена выглядела, как чаша кубка. Каменные стены, символы древних кланов, потертые гербы.

Я вышел под гул голосов. Не прятался. На мне был только тёмный плащ и в руках старый меч, выкованный в подвале оружейником.

На груди знак — кусок обугленного металла с вырезанной рукой, сжимающей уголь.

— Это не герб, — сказал мне старик, передавая его. — Это обещание, что ты обязательно победишь.

Герман Серов ждал в центре. Молодой, холёный, с блестящей бронёй и мечом, на котором были вырезаны имена павших врагов от его ударов.

Он смотрел на меня, как на грязь, решившую заговорить с ним.

— Ты не достоин быть здесь, — сказал он громко. — Ты никто. Прах. Отходы истории. Твоё имя стёрто и род забыт.

Я не ответил. Потому что слова — это доспехи для слабых. А мне был нужен только один точный удар.

Старый судья зачитал правила. Трибуны арены загудели.

Клинки поднялись. И началось. Он атаковал быстро. Но я — быстрее.

Сила, которую я впитал из книги, не давала преимущества, в этом бою не было магии. Но она оттачивала разум, делала движения яснее, будто бой шёл в замедленном времени.

Каждый удар — как выбор. Каждое уклонение — как воспоминание о тех, кто пал на этой арене ранее.

Он злился. Кричал. Обзывал. Пытался провоцировать меня на эмоции. А я молчал.

Молча рвал его ритм. Молча отбивал в сторону его удары.

Он пытался бить хлесткими ударами с верху и натыкался на мои блоки.

Я решил пойти в атаку. Удар. Ещё один. Он отбивает, но каждый следующий всё не уверение и не уверение. И вот последний удар, его меч раздлился на двое, а он упал на землю

Я молчал весь бой и молча… победил.

Я стоял над ним. Меч у его горла. Толпа замерла.

— Делай, — прошипел он. — Убей. Забери мою душу. Смой кровью этот позор…

Я смотрел в его глаза. В глаза рода, что сжигал деревни, продавал людей, правил страхом.

И понял — убить его было бы слишком легко. Я опустил меч вниз.