Денис Стародубцев – Академия Крови (страница 11)

— А ты? Чего ты хочешь?

— А я бы, честно, ушёл в глушь. Домик у озера, чайник на углях, но пока есть дела по важнее.

— Забавно, — сказал я. — У тебя есть магия, семья, род. И ты хочешь тишины. А у меня — ничего, и я хочу справедливости.

Иван замолчал, а потом рассмеялся.

— Вот это поворот. Честно говоря, я ожидал, что ты скажешь «власти».

— Нет, — я сел на кровати. — Власть — это не про меня. Я хочу изменить этот мир. Слишком много грязи под мантиями, слишком много гнили в этих старых родах. Они играют в великосветское благородство, но в реальности — те же крысы, только с фамильными перстнями на пальцах.

— Ого, — протянул он. — Так ты революционер, Демид Алмазов?

— Нет. Революции уже были. Их место в истории. Я хочу перехитрить систему изнутри. Подняться по лестнице и выбить её из-под ног у этих мерзких, продажных тварей.

— Смело — сказал Иван. — Но будь осторожен. У лестниц под ногами часто гниют ступени.

— Ты когда-нибудь чувствовал, что ты — не тот, кем тебя считают?

Он резко замер. Я заметил, как у него напряглись пальцы.

— Почему ты спрашиваешь? — тихо спросил он.

— Просто чувство, — пожал я плечами. — Иногда я смотрю в зеркало и вижу чужое лицо.

— Ты пугаешь меня, Демид, — сказал он, хмурясь. — Иногда мне кажется, что ты гораздо… старше, чем выглядишь.

— Может быть, — я вновь лёг на спину и посмотрел на трещину в потолке. — А может, это просто усталость. Я не спал уже двое суток, если ты забыл.

Он снова замолчал. Минуты тянулись. Потом он снова заговорил:

— Знаешь, что самое странное?

— Что?

— Я так и не могу прочитать твои мысли. Ни одной. Даже намёка. Как будто ты… не здесь.

— Ну, может, я просто очень скучный, — усмехнулся я. — Или слишком закрыт.

— Нет. Я читаю даже закрытых. Иногда хаос, иногда фразы, иногда просто ощущения. А у тебя — пустота. Понимаешь?

Я не ответил. Пусть думает. Пусть гадает. Потому что если он узнает, кто внутри тела на самом деле… то всё разрушится.

— Я не буду копать, — сказал он наконец. — Но если когда-нибудь захочешь рассказать — скажи. Я умею хранить чужие тайны.

— Посмотрим, — сказал я. — В этом мире мало кто умеет хранить даже свои.

Он кивнул и отвернулся к стене. Я слушал его дыхание, пока оно не стало ровным.

Я не помню, как именно закрыл глаза. Просто в какой-то момент тяжесть опустилась на тело, как будто кто-то сверху накрыл меня мокрым одеялом. Шея ныла, пальцы подрагивали от переутомления, но с каждой секундой я проваливался глубже — сквозь подушки, сквозь кровать, сквозь всё, что было реальным.

И наступила тишина.

Плотная, как в подводной пещере. Безвременье.

Я стоял в круге из черного пепла. Вокруг всё было серым — небо, земля, камни. Прямо передо мной — арена, выжженная, покрытая трещинами, как кожа старика. На противоположной стороне — он.

Кайзер.

Его фигура была той же, что я видел тогда, в реальности: высокий, в плаще из чешуйчатой кожи, наплечники, как лезвия. Лицо скрыто тенью капюшона. Но он знал, что я смотрю. Я чувствовал его взгляд — будто обжигающий свет прожектора, только не снаружи, а где-то внутри.

— Ты опять здесь, — сказал он. Голос — сухой, как лезвие, проведённое по стеклу. — Неужели ты всё ещё не понял?

Я шагнул вперёд. Под ногами скрипел пепел, словно сухие листья. Рука на рукояти меча.

— Понял, — ответил я. — Но это ничего не меняет.

— Это меняет всё, Демид, — выдохнул он. — Ты не тот, за кого себя принимаешь. Твой путь, совсем не твой.

Я бросился вперёд.

Он двинулся одновременно. Мы столкнулись, как молнии в грозе. Металл ударил о металл. Искры, резкий запах железа.

Я отбросил его назад, ударив в грудь с ноги. Он отступил, но не упал. Поднял меч, качнул им с ленцой, как бы спрашивая: «Это всё на что ты способен?»

Я атаковал снова и снова — удары с плеча, наотмашь, резкий выпад. Он блокировал, увернулся, врезал мне по ребру — кровь хлынула внутрь сна, и я почувствовал жар.

Сон был слишком реальным.

Я понял это, когда он ударил меня в ответ ногой в грудь. Меня отбросило на землю, пепел поднялся, как облако. Пока я поднимался, он стоял и смотрел. Без улыбки, без гнева. Почти с жалостью.

— В тебе живёт другой. Ты не слышишь его голос?

Я заскрипел зубами. Поднялся. Рванул вперёд.

Мы снова сцепились. Дыхание сбивалось, удары сливались в одну длинную вспышку. Клинки свистели. Я кричал — не от боли, от ярости. Вложил всё: страх, голод, бессонные ночи, боль от пули, которая меня убила в прошлой жизни. Всё, что копилось. Всё, что было.

Я бился не за жизнь. Я бился за свой орден, который предали и уничтожили.

Кайзер замедлился. Я почувствовал это — как в танце. Ударил в бок. Он пошатнулся. Разворот. Резко — лезвием в горло. Сквозь броню. Сквозь плоть.

Кровь ударила фонтаном и брызги попали на моё лицо.

Он закашлялся, а я смотрел на него.

Он поднял лицо, но это было не лицо Кайзера.

Это было моё. То самое. Настоящее. Из прошлой жизни.

Ассасин с обритым затылком. С шрамами, каждый из которых, как память. С татуировкой, которую я сам себе сделал в тринадцать, знаком ордена. С глазами, полными ледяной уверенности в себе.

— Ну вот, — сказал он моим голосом. — Теперь ты убил меня. Что дальше?

И я проснулся.

Резко. Лицо в поту. Виски — мокрые. Сердце колотится, как барабан перед боем. Иван спит рядом, с открытым ртом. Где-то за стеной орёт чайник.

Я сижу на кровати. Руки дрожат. Метка отдается жаром внутри меня.

И я всё ещё не знаю, кто я сейчас и уже стал забывать, кем я был раньше…

Глава 6

Я наконец-то выспался. Уже и забыл, какой же это кайф. Утро выдалось непривычно прохладным для столицы. Туман скатывался по булыжным мостовым, словно пряча под собой ту грязь, которую город предпочитал не замечать и скрывать за напускным лоском. Мы с Иваном шли к главному корпусу Академии, в котором сегодня должно было состояться торжественное собрание по поводу вчерашних испытаний и вручение жетонов студентам, успешно прошедшим испытания.

— Сегодня, брат, мы станем академиками, — усмехнулся Иван, поправляя шнуровку на своём мундире. — Почти как военные, только без оружия и со стипендией.

Было забавно. Мы знакомы с ним всего пару дней, но он уже называет меня брат.

Я не ответил ему. Внутри меня бурлило предчувствие. Метка давала знак, будто что-то будет не так. Не из-за страха, нет — мне уже давно не было ничего страшно, да и что могло бы напугать человека, который проснулся в собственном гробу и смог выбраться из него через сырую землю.

Главный зал Академии напоминал собор: высокий купол, резные колонны, над нами — роспись с изображением Основателя, держащего над головой пылающую корону.

Рядом с кафедрой стоял ректор, худой, с лицом, вырезанным как будто из старого дерева. Например из дуба. А по сторонам стояли преподаватели и старосты. Нас было четыре человека, кто прошёл испытание. Мы стояли в форме — чёрный китель с серебряными пуговицами, на воротнике герб Академии: полураскрытая книга и крыло феникса.

И вот я увидел её. Княжна Волгина стояла в первом ряду. Её светлые волосы были собраны в высокий узел, а на груди уже сиял жетон ученика. Рядом с ней ещё двое — я помнил, как один из них вчера не смог пробежать и половины дистанции, а другой упал в обморок ещё до начала испытания.

Я встал как вкопанный.