Денис Смирнов – Чуть дальше, чем завтра 2 (страница 16)
Пятно размером с горошину съело распределительный шкаф, половину стены и электрика Пашу, который за двадцать лет до этого пережил два брака, алкоголизм, язву и падение с лестницы.
Пашу не успели даже испугать.
Он просто был — и стал отсутствием.
В акте написали:
Материальная потеря: один сотрудник.
Лена прочитала и сказала начальнику:
— Человек не материальная потеря.
Начальник посмотрел на неё устало.
— Теперь всё материальная потеря.
Точка на кухне росла.
Медленно.
За час она стала размером с чечевицу.
Кафель вокруг неё начал прогибаться внутрь, как кожа возле занозы. Лена поставила вокруг стулья, чтобы десятилетний сын Мишка не подошёл.
Мишка сидел в комнате с рюкзаком на коленях.
— Мам, это из Франции?
— Да.
— А как она сюда дошла?
Лена не знала.
В новостях говорили про атмосферный перенос, про магнитные линии, про квантовую связанность, про диверсию, про украинский след, про американский след, про китайский след, про Божий след, кому что ближе.
Но точке было всё равно, чьим следом её назовут.
— Не знаю, — сказала Лена.
— Французы виноваты?
Она посмотрела на сына.
В коридоре Артём пытался дозвониться в МЧС. Автоответчик говорил: «Ваше обращение принято. В связи с повышенной нагрузкой время ожидания составляет» — и молчал, потому что даже машина стеснялась назвать время.
— Виноваты те, кто думал, что мир — это прибор, — сказала Лена.
Мишка нахмурился.
— Это французы?
— Это взрослые.
Он кивнул так, будто понял больше, чем хотелось.
К вечеру город начал эвакуацию.
Не весь. Только зоны с подтверждёнными точками.
Кто подтверждал, никто не знал.
Во дворе стояли люди с сумками, кошками, детьми, документами, зарядками, иконами, лекарствами, термосами и одним телевизором, который старик с пятого этажа зачем-то вынес под мышкой.
— Там же сказали брать только необходимое, — сказала ему соседка.
— Вот я и взял, — ответил он. — Мне без него страшнее.
По подъезду ходил участковый и кричал:
— Не трогать чёрные объекты! Не фотографировать близко! Не бросать в них предметы! Не проверять пальцами!
На третьем этаже кто-то уже проверил.
След остался на перилах: аккуратный полукруг, будто металл откусили маленькими зубами.
Лена вывела Мишку во двор. Артём нёс документы и ноутбук. Он был программистом и до последнего верил, что всё, что началось с технологии, можно решить обновлением.
На улице пахло мокрым асфальтом и горячей проводкой.
Над городом висели дроны МЧС. Их громкоговорители повторяли:
— Сохраняйте спокойствие. Следуйте к пунктам сбора. Не распространяйте непроверенную информацию.
И тут же люди пересылали друг другу видео: в Нижнем мост сложился без взрыва; в Казани автобус провалился в чёрную каплю на дороге; под Москвой собака лаяла на точку, пока её поводок не стал короче на половину собаки.
Мир не заканчивался сразу.
Он сокращался.
По углам.
По краям.
По людям.
В пункте эвакуации, устроенном в спортзале школы, было жарко и тесно.
На стене висел плакат: “Движение — жизнь”. Кто-то маркером дописал: “если не в сторону точки”.
Люди сидели на матах.
Плакали дети.
Ругались взрослые.
В углу женщина требовала отдельное место для породистой кошки, потому что «она чемпионка». Рядом мужик в камуфляже уверял всех, что лично поедет во Францию и всё там сровняет. Старушка крестилась на зарядную станцию.
По телевизору показывали Париж.
Не город — карту боевых действий.
После гибели миллионов в Европе и Азии страны одна за другой объявили Франции ультиматумы. Французское правительство настаивало, что катастрофа планетарная и военные действия только ухудшат ситуацию.
Но погибшим не объяснишь планетарность.
Их родственникам тоже.
Первые ракеты ударили по военным объектам Франции через шесть дней после аварии. Потом по портам. Потом по энергетическим узлам. Потом уже никто толком не знал, кто по чему ударил: Франция отбивалась, НАТО раскололось, Евросоюз умер в прямом эфире, ООН призвала к сдержанности и была временно отключена за неуплату доверия.
На экране горел Марсель.
Под ним бегущая строка:
КОАЛИЦИЯ ПОСТРАДАВШИХ СТРАН РАСШИРЯЕТ ОПЕРАЦИЮ “ВОЗМЕЗДИЕ”.
Мужик в камуфляже плюнул на пол.