Денис Силаев – Стать тенью для зла (страница 10)

Витгефт привычно мотал на ус. Баклажанчики и воробушки... Это вроде бы ближе к корейской кухне, но он уже догадался, что голоса в его голове часто используют образные выражения. Хотя, возможно, эта женщина решила побаловать высоких гостей собственноручно сготовленной стряпней, кто ее знает, а Юсиде-сану просто по-женски советует не тратить боеприпасы. И правда. Нечего япошкам стрелять в православных...

Обойти крейсер можно было минут за десять, поэтому у каждой заделанной пробоины Вильгельм Карлович надолго останавливался, цокал, считал заклепки и мерял толщину наложенной заплатки. Нудно выспрашивал документы, ворчал, указывая, что вот тут нет заключения инженера, а здесь должна быть виза начальника порта, поскольку эти работы проводились портовыми ремонтниками. Опустившись на четвереньки, смотрел от палубы, не повело ли орудийную тумбу у выбитой прямым попаданием 75-миллиметровки. Краснея, и чувствуя себя идиотом, продолжал ломать комедию, спиной ощущая ненавидящие или презрительные взгляды.

Какая-то суета разнеслась по кораблю, загрохотали сапоги, и перед Витгефтом возник старший офицер.

-Ваше Превосходительство, «Баян» спешно снимается с якоря, и выходит в море. У вас есть минуты три, чтобы отправится на берег.

-Зачем на берег? Ну в море — так в море, надеюсь, вы не в Африку собираетесь? - Витгефт вяло отмахнулся. Я вам мешать не собираюсь, надеюсь, капитан первого ранга Вирен не запретит контр-адмиралу из штаба главнокомандующего поприсутствовать на мостике? - он специально выделил голосом звания и должности - Устав я знаю и чту, вмешиваться ни во что не собираюсь.

Старший офицер, видимо чертыхнувшись про себя, убежал наверх, возможно, за новыми инструкциями. Мстительно хихикнув про себя, Вильгельм Карлович бросил главному корабельному инженеру «я вас не задерживаю, выполняйте свои служебные обязанности, а мы продолжим попозже» и прошествовал... Прошествовал, как должно было подуматься инженеру, на мостик, но на самом деле контр-адмирал, как нашкодивший школьник, спасающийся от директора гимназии, оторвавшись от взглядов офицеров «Баяна», поплутал немного по крейсеру и спрятался в гальюне. А ну как Роберт Николаевич, ревнивый к своему праву быть на этом крейсере первым после Бога, велит все-таки высадить занудливого проверяющего на берег. А что ему, Макаров прикроет...

Палуба под ногами начала дрожать, явно крейсер шел в море, набирая ход настолько быстро, как это было возможно.

Неведомая хрень

-Итак. Группа перехвата из двух «Супер Фалконов» в полном нашем подчинении. Будет барражировать в районе действий русской эскадры. У них на борту подавители полей, комплексы перехвата, тяжелое вооружение, все как полагается. Две группы захвата и одна штурмовая.

-Даже так? - приятно удивился Второй. - Мда, игра идет по крупному.

И действительно, на экранах появились две панели, отображающие состояние ресурсов и вооружения. Они пока были подчеркнуто серого цвета, до момента хронопереброса оставалось еще около двух часов. Но дрон-разведчик был уже там, в 1904 году, и сейчас на экране отображалось раннее утро над Порт-Артуром.

-Дальность действия этих ваших «воробушков» - километров шесть, если сбрасывать с трех. Если наши друзья собрались атаковать «Петропавловск»... то сегодня много страниц в учебнике истории изменяться прямо на глазах. Вы правы, воюют не Кокосия с Бананией...

-Но я не утверждаю твердо, что тут хроновмешательство — напомнил Второй. «Фалконы» нам точно пригодятся чуть позже, сказав «А» зарядами в русские корабли 9 февраля, хроноабордажники обязаны со временем сказать «Б», но я не уверен, что говорить они будут сегодня. Тем не менее, давайте внимательно все посмотрим.

31 марта 1904 года, Эскадренный миноносец «Страшный».

-Наблюдаю вспышки лампы Ратьера! - в какой раз за эту ночь, рефлекторно доложил он. На мостике вскинулись, сверяясь с шифрами. Видимо, прочитанное их полностью удовлетворило, так как «Страшный» снова вильнул, и пошел на соединение к отряду, намереваясь пристроится в конец строя. Свои? Ну и славненько, пожалуй, можно расслабить булки, прислонившись ими к кранцу первых выстрелов и взять в руки ветошку. Я мол, вот только на секунду, замок орудия протереть от утренней росы...

Небо на востоке начало сереть, и, наконец, разглядев с мостика идущие впереди миноносцы, курс окончательно уточнили. «Страшный» еще раз повел носом, и немного сбавил ход. Мичмана с мостика отпустили, механик, судя по всему, тоже отправился спать. Утренняя дрема, как известно, самая желанная...

Но подремать никому не удалось. Недоуменный возглас с мостика заставил всех обратить внимание на происходящее впереди. Колонна отряда резко повернула в сторону моря. И это бы полбеды, ну решил командир отряда взять мористее, или может заметил чего, но спустя пару минут, идущие концевыми...два минных крейсера, вместо поворота налево, повернули направо. Собственно, все сразу стало понятно, таких минных крейсеров у нас не было.

Разнесшиеся над водой звуки выстрелов, и вода, вставшая вертикально сразу несколькими столбами у борта миноносца, было полной закономерностью.

-Японцы! - вопль с мостика сообщил всем то, что и так было понятно. Не стало неожиданностью и требование в машину дать полных ход. Трясущимися руками Васильев рванул из ящика первый патрон, и расстопорив ствол, бодро повернул орудие по ходу корабля. Сейчас его расчет подбежит, и начнем посылать косорылых в восемь рук... Но пострелять не получилось, «Страшный» дернулся право, поворачиваясь к противнику другим бортом.

«К берегу капитан прижимается, скоро наши батареи покажутся, авось прикроют. Все лучше, чем одни в море будем биться» - прикинул Васильев. Ну дай-то Бог» - и за неимением хоть как-то поучаствовать в бою, матрос зашептал слова молитвы.

С мостика рявкнула 75-миллиметровка, ей завторили два «Гочкинса», с левого борта и с кормы. Мат и заполошные крики постепенно начали стихать, уступая место тявканью орудий и смачным шлепкам вражеских снарядов об воду. Пару раз на левом борту что-то звякнуло, видимо попали, раздались оханье и чей-то деловой голос велел отнести кого-то в лазарет.

-А ну! - Малеев, нырнул в рубку, и видимо сам дал еще правее, миноносец вильнул и достаточно плотный вал от промахов, в эпицентре которого находился «Страшный», сместился к левому борту. Выждав с полминуты, Малеев так-же дал руля влево, и водные столбы начали, в большинстве своем, расти уже с правого борта.

-Костя, дуй сюда! Твое место здесь! - крикнул он наверх.

-А ведь нам все в жилу, Ермий Александрович — оптимистично крикнул с мостика Юрасовский. В отличии от помощника, он, видимо из соображений бравирования, разговаривал нарочито спокойно и рассудительно. - Смотри, миноносцы влево развернулись, а минные крейсера вправо. У них и так скорость поменьше, да еще, поди давления в котлах не полное. Дай-ка братец... - и Юрасовский сам приник к прицелу. - Получи — с пафосом воскликнул он, буквально за секунду до того, как на японском минном крейсере вспухло облачко попадания. Все-таки, свежеиспеченный капитан второго ранга никогда не упускал случая на проводимых стрельбах самому пару раз пальнуть, благо орудие стояло прямо на мостике миноносца. За всю свою выслугу лет, настрелял он, всяко больше, чем японские наводчики на не самом боевом отряде японского флота.

Видимо к счастью, но японские миноносцы, осознав, что свернули не туда, не стали пытаться лечь на один курс с крейсерами, а, наращивая давление в котлах, пошли на практически параллельных курсах, собираясь взять свое немного ближе к Порт-Артуру. Снаряды от них долетали, но с хорошим для русских разбросом. Только понадобятся ли их усилия? Попадания в «Страшный» со стороны минных крейсеров пошли все чаще, вот уже у кормового орудия выкосило половину прислуги, пара дырок появилась в трубах. Юрасовский, не имея другого занятия, меланхолично положил в цель уже третий снаряд.

Василий обернулся к берегу, надеясь увидеть поддерживающий огонь своих батарей. «Ну-же!» - взмолился он. Хрен там... Артиллеристы еще с прошлой истории со «Стерегущим» отбрехивались, что не могут разобрать, кто там в дальнем море свой а кто чужой. Вроде Макаров собирался приставить к каждой батарее наблюдателя, но успел-ли?

Внезапно глаз зацепился за какую-то искорку над сопками. Такое ощущение, что ее выбросило из трубы, потому как «черти» в машинном сейчас явно изо всех сил метали в топки уголек, не озадачиваясь правильной раскладкой угля по колосникам. Но что-то в мозгу Васильева четко отметило, что ее сейчас же сдуло бы за корму. А искорка висела в воздухе, выписывая какое-то подобие восьмерки. Более того, она из секунды в секунду разгоралась все ярче. Это было похоже... Это было похоже, как если бы что-то, видимое с борта миноносца как маленький огонек, стремительно приближалось к «Страшному» по витиеватой траектории. Еще миг — и он, превратившись в росчерк, чиркнул куда-то с глаз долой, проходя от оторопевшего Василия влево и наверх. На мостике в тот-же миг раздался грохот, уши заложило ударной волной.

Перед лицом Васильева полетели какие-то обломки, в одном из которых он явно опознал бескозырку. «Кажись, кранты Петрухе» - только и подумал оглушенный моряк, поминая земляка Серегина. Что-то ему в лицо заорал кондуктор Еремеев, но Васильев ничего не слышал. Старший орудия, тем временем, быстро взлетел по трапу на мостик, спрыгнул обратно, и начал что-то кричать в щель боевой рубки. Но что он кричал, Васильев совершенно не слышал, в ушах стоял какой-то гул.