Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 91)
На прорыв? Пожалуй, пора.
Сориентируемся. Ложбина теперь сзади, за спиной. Поляна, где его так дружелюбно встретили, – у южной ее оконечности, справа. Тогда прямо перед ним и чуть левее – еще одна группа? Очень вероятно. Какие варианты? Попробовать пересечь ложбину и уйти с другой стороны? Но там наверняка сидят, именно оттуда ему при переправе в правый бок прилетело. Значит, там хода нет. Еще вариант – попробовать между двумя группами просочиться, той что слева и той, что у поляны засела. Между ними метров двести леса. Густого, хорошего. Если ползком, да тихонечко…
Попробуй-ка ползком!.. Едва только Данил сделал первый метр в коленно-локтевой позиции, как тут же понял, что дело это тухлое. Одно дело, если ты дрищ тощий и плоский – тогда да. Тогда ты и меж деревьями просочишься, и под корнями как змея пролезешь, и сквозь кустарник привидением пройдешь. А другое дело, если в тебе собственной боевой массы больше центнера, сверху скафандр надет, который раза в полтора увеличивает, да еще и на спине рюкзак на сто пятьдесят литров. Ко всему прочему еще и лес такой, что в подлеске с первого шага застрянешь. Поиграй-ка в нинзю, смоги… И если собственные габариты – это еще куда ни шло, их хоть как то контролируешь, и можно попробовать тихо пролезть, отыскивая широкие прогалы в растительности, то рюкзак на спине собирает все что только можно. Первый же метр – и лес отреагировал: зашуршал потревоженный кустарник, затрещали и посыпались вниз сбитые горбом рюкзака ветки… Ползущий по лесу бегемот и то меньше шума вызывает.
Данил, чертыхнувшись, замер. Ничего не оставалось, кроме как прорываться с боем. Да и то сказать, шансы у него есть. Уник за то время, что он им владеет, уже показал себя самым блестящим образом. Если б не он – сколько?.. раза пять уже можно было бы Добрынина смело хоронить?.. Пять раз точно, с гарантией. Авось и сейчас поможет, вытянет.
Решившись, он не стал медлить и рассусоливать. Стандартный магазин в сброс[52], в приемник – магазин от ВАЛа на двадцать патронов. Второй подготовить, освободив его от удерживающей в подсумке резинки. В подствольник – осколочную, еще одну подготовить, открыв клапан подсумка. И три дыма. Разложил перед собой, вскрыл картонные прокладки с торцов, обнажая запалы… Ну – с богом!
Первая РДГ ушла далеко прямо, вторая – на две ладони левее, третья – правее. Там, куда они легли, меж деревьев сразу же вспухли и начали расплываться грязные бело-желтые облака. Подождав несколько секунд и дав дыму рассеяться, превратившись в мутную пелену, Добрынин поднялся и короткими бросками, замирая на долю секунды у каждого очередного дерева, двинулся вперед. И тотчас же справа и слева в пелену ударили очереди.
Метров пятьдесят он преодолел именно в таком рваном темпе. Бросок до ближайшего дерева, чернеющего в мутной пелене, замереть на мгновение, ориентируясь по выстрелам и намечая направление так, чтобы пролезть
Стрельба его почти не беспокоила. Трассы ложились то ближе, то дальше, то вообще где-то далеко впереди – Добрынин понимал, что противник бьет в дымовую завесу наугад, полагаясь на слепую удачу. Зацепят – хорошо. Нет – так уж карта легла. Пара коротких очередей хлестнула над головой, но довольно высоко – бойцы Братства, хотя и понимали, что беглец вот прямо сейчас, возможно, проходит между ними, все же старались завышать директрису стрельбы, резонно опасаясь зацепить своего же, находящегося где-то там в лесу, напротив.
А беглец и проходил, причем довольно успешно. Стрельба слышалась уже не просто справа и слева, но как бы немного за спиной; грохот очередей забивал бойцам Братства слух, глушил весь тот треск и хруст, что производил он своими перемещениями – и Данил летел как на крыльях, осознавая, что практически выбрался, выдрался из окружения!
«Стреляйте, стреляйте, – мелькнула на бегу мысль. – Себе же слышимость забиваете… Был бы тут реальный матерый спец – по звуку на раз направление бы выкупил и отработал. А вы стреляйте, ребята, не останавливайтесь…»
Словно услышав его мысли, стрельба вдруг разом затихла, и Добрынин, по инерции сделав несколько шагов, замер, не желая обнаруживать себя, настороженно прислушиваясь и гадая, чего ж еще готовят ему охотники.
Собачий лай, мгновением позже послышавшийся сзади, был ему ответом. Не одиночный лай – свора. Слух, натренированный в общении с псиным поголовьем родного города, мгновенно разделил лай и грызню на отдельные собачьи голоса.
«Две… три… шесть… Шесть!»
Шесть зверюг! Данил, чертыхнувшись, щелкнул фастексом ремня, цепляя винтовку на левый бок, и сдернул дробовик. Собак спустили, суки драные! Может, догадались, что упускают, след пытаются нашарить – а может, думают, что завалили его своей беспорядочной стрельбой, и теперь тело нужно найти. Ему-то похрен их соображения, ему теперь еще и от своры отбиваться. А с такой подвижной целью, как собачки, лучше всего дробовиком. Уж в этом ему опыта не занимать…
Сменил оружие – и снова ходу! До контакта с первой псиной уйти как можно дальше, от людей оторваться! Собаки – они только чтоб задержать! Как волка травят: сначала собаки догоняют, виснут, сковывают, останавливают, а затем и охотнички… Что ж это за собачки, если в этой местности радиоактивной нормально себя чувствуют?.. Неужели нашли способ мутантов приручить?!.. Это плохо… Да что там – это, бляха-муха, просто отвратительно!
Следующую сотню шагов он пер как кабан по болоту. Ломил по прямой, виляя меж деревьев. Комбез вновь, в который уже раз, показывал себя с самой лучшей стороны – в нем Данил чувствовал себя каким-то неудержимым бульдозером, пробивающем тоннель в густых джунглях. Потом справа, в кустах, мелькнуло черно-коричневое тело и поперек пути возникла здоровенная тварюга. Вершковые[53] клычищи, глаза горят, уши прижаты к загривку, лапы полусогнуты… Добрынин, не останавливаясь, бросил приклад дробовика к плечу, упер ствол в цель и даванул на спуск. Расстояние короткое, весь заряд, все две с лишним тысячи джоулей на патрон ушел в пятно двадцать на двадцать, разворотив грудину и отбрасывая псину куда-то в кустарник. Минус один. Передернул затвор, выбрасывая гильзу и досылая следующий. Слева! И сразу две! Ныряют по кустам, летят во весь опор, жажда крови гонит и гонит вперед… Данил не стал ждать, пока собачки вылезут наперерез – остановился, поймал в прицел сначала одну – выстрел! – затем другую… На другую пришлось потратить еще один патрон, первым лишь раздразнил. Минус три. Если так и дальше успешно пойдет…
«Нам очень все понравилось, все так чудесно справилось…» – мелькнули вдруг в голове слова какой-то давней дурацкой песенки, и он не смог удержаться от улыбки. Сафари, ёпт. Охота на собаку Баскервилей в жунглях Амазонии.
Четвертая свалилась прямо на спину, на рюкзак. Удар был чувствительным, Добрынин покачнулся, но среагировал, успев ухватиться за ветку ближайшего дерева. Настырная тварюга, вцепившись за ткань, потянула, дернула, бешено рыча и сверкая белками глаз, пытаясь все же уронить человека на землю… однако массы были разные, Добрынин в комбезе был тяжелее килограммов на семьдесят и уже твердо стоял на ногах. Выдравшись из лямок, он крутнулся на месте и в упор выстрелил по завалившейся вместе с рюкзаком псине, практически полностью отстрелив башку. Четвертая долой! Передернул, загоняя патрон и одновременно осматриваясь вокруг. Углядел мелькающее меж деревьев серое пятно шагах в тридцати, отработал тремя патронами. Пятая.
Где последняя?!..
Сзади хрустнуло, зашелестело. Добрынин мгновенно ушел левее, одновременно разворачиваясь и вскидывая дробовик… Это была не собака. Это был какой-то собакоподобный монстр – здоровенная псина, размерами с теленка! Метр в холке, огромная башка, черная шкура с короткой шерстью и коричневыми подпалинами, брылястая пасть, исходящая пеной, зубищи – куда там предыдущим собачонкам! И – несомненно это был вожак. Полное спокойствие, внимательный умный взгляд,
Данил плотнее прижал дробовик к плечу, выводя ствол прямо в центр косматой морды. Каким бы здоровым не был пес – для картечи это не важно. Нужно заканчивать с делами здесь и отрываться. Как-то слишком уж активно путешествие завершается…
Боёк клацнул всухую. Добрынин выматерился – патроны имеют свойство заканчиваться в самый неподходящий момент. Тупанул, не вел подсчет. Поиграл, бля, в сафари… Сколько их там было… восемь, кажется? Стандартный фабармовский магазин. Пес стоял спокойно, лишь чуть наклонил голову набок, и Данил мог бы поклясться, что пасть его слегка растянулась в издевательской усмешке. Он словно
Нож под рукой, на предплечье. Но работать ножом против такого медведя – этот вариант лучше последним из возможных иметь. Времени уйдет много, а время сейчас дорого… Данил, стараясь не делать резких движений, медленно наклонился и положил дробовик на землю. Пес все так же спокойно стоял и смотрел на него. Однако когда Добрынин повел правой рукой к кобуре с «Перначом» на поясе, верхняя губа монстра чуть приподнялась, обнаруживая здоровенные клычищи, и из горла послышалось легкое, на пределе слышимости, рычание: не шути со мной, парень…