Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 93)

Итак, этот вариант отпадал полностью. А где найти похожий, Добрынин не знал. Вернее… знал, но это, пожалуй, будет потруднее, чем пройти Хранителя. И потому он оставил его на самый крайний случай.

Но был еще один способ, как нанести Братству удар в самое сердце.

Вода в мире постапокалипсиса не менее важный продукт, чем еда, патроны или даже чистый воздух. Без того чтоб пожрать, человек обойдется. Неделю можно свободно продержаться, а то и две-три. Без воды не продержишься и трех суток. Группировка сидела на огромных запасах воды. Ее поднимали из скважин и перекачивали в центральный резервуар, откуда часть уходила на технические нужды, а часть – поднималась в водонапорную башню и использовалась в пищевых целях. И если влить десяток литров концентрированной отравы… Словом, как в песенке поется: губит людей не пиво, губит людей вода.

Юка, когда Добрынин рассказал ей свой план, сразу же отказалась.

– Солдатня и офицеры – ладно. Они это заслужили. Но… Ты и женщин траванешь, и детей тоже… – нахмурившись, сказала она. – Нет, Дань, так не пойдет… Я не буду тебе яд готовить.

Добрынин посмотрел на нее долгим взглядом…

– Если б мог – я б тебе расстрельную стенку показал, – глухо промолвил он. – У самого здания вокзала. Поставили возле нее всех, кто им был не нужен – старики, женщины… дети… И крупнокалиберным! Просто так. Лишних. А остальных на поезд загрузили – и на юг. На плантации. Мак собирать и рубцы от плетей отмачивать. Очень человечный подход, не находишь? И ты мне после этого хочешь сказать, что я моральный урод?..

Юка молчала.

– А еще… может быть, своих вспомнишь? – продолжал Данил. – Брата. Отца. Сестру, которая у тебя на руках умерла. Кто это сделал?.. А тот караван, который мы в Казахстане взяли… там – кто был?.. И куда их везли?

– Но нельзя же так… – умоляюще глядя на него, прошептала девушка. – Это уже слишком…

– Мы на войне, – жестко ответил Добрынин. – Знаешь… Мне даже сейчас, спустя столько лет, и глаза закрывать не надо, чтоб площадь перед Убежищем увидеть. Кости. Черепа. Тела гниющие. Я уже потерял все… там, в прошлом. Всех потерял. И я не допущу, чтоб Данил прошел мой путь заново. И испытал все то же, что испытал я.

Юка молчала, грустно глядя на него.

– И я все равно это сделаю, – помолчав немного, закончил Добрынин. – Намешаю дерьма – и бухну. И кто знает, чего я туда добавлю… Так что это от тебя зависит, в муках они подохнут, или тихо и незаметно.

Убедил ли или нет, он так и не понял. Однако через несколько суток Юка вынесла из своей лаборатории и молча поставила перед ним десятилитровую флягу с бесцветной жидкостью. Добрынин так же молча забрал ее, и больше этой темы они не касались.

План, как пролезть непосредственно в Атырау, зародился у него еще летом прошлого года. Пока ДШГ бесчинствовала в степях и словно сайгак гоняла по территории Западного Казахстана, они не раз пересекали бесконечной длинны трассы протянувшихся через степь трубопроводов. Дедушка Витт рассказал, что это продуктопроводы, по которым до Войны в разные концы страны гнали нефть и газ. Трубопроводы были подняты над землей на столбах на полтора-два метра и были разного диаметра – но чаще всего попадались трубы чуть меньше метра в поперечнике, куда мог бы протиснуться даже человек в боевом скафандре, не говоря уж об остальных бойцах. Конечно, существовал риск, что на другом конце трубы ДШГ могут встретить – но все остальные способы проникновения были на порядок опаснее. И что-то подсказывало Добрынину, что местные давным-давно уже привыкли к этим трубопроводам и просто не замечают их, как приевшийся уже участок ландшафта, который мозг просто выключает из восприятия. К тому же тот же Каракулов про трубопроводы говорил как про давно заброшенные и не использующиеся.

Когда они с Юкой резали нитку перегона Атырау—Астрахань, Добрынин специально осмотрел участок трубопровода длинной в добрый десяток километров, идущий вдоль Каспия, и даже замерил его. Труба диаметром девяносто сантиметров тянулась через всю степь от горизонта до горизонта, и внутри она была пуста. Толщина стальной стенки немного больше двух сантиметров, не считая изоляции – это он установил опытным путем, расстреляв трубу из крупнокалиберного. Дело было за малым. Первое: придумать, как перемещаться внутри, ибо ползти по трубе не один десяток километров – дело неблагодарное. Скорость черепашья, шума много, да еще и локти-колени сотрешь, пока до места доберешься. А если уходить придется – так перерезать пути отхода раз плюнуть. И второе: как взрезать ее без особого шума, причем как снаружи, так и изнутри?

Инженерная мысль особенно хорошо работала у ребят из заводской общины. Поставил задачу: собрать для перемещения человека внутри трубы тележку-платформу, которая сможет двигаться со скоростью свыше тридцати километров в час, обладать реверсивностью движения, грузоподъемностью в пределах полутора центнеров и запасом хода более пятидесяти километров. При этом нельзя использовать топливный двигатель, а только электрический, не дающий выхлопа. Конечно же, сказал и размеры. Один из мастеров, сухой длинный дед с седой шевелюрой, выслушав, пожал плечами и ответил, что ничего сложного в этом не видит.

– Это тебе что-то наподобие рентгеновского кроулера надо. Такие хреновины внутри труб используются, для контроля качества сварных соединений. Скорость перемещения там поменьше будет, но он и не для покатушек использовался. А тебе… сделаем, чего проще-то. Тебе одну? Три?.. Тогда три цинка семерки готовь и приходи через месяц.

Пришел он намного раньше и не раз. Заказчик, если он за дело радеет, должен контролировать процесс. Однако в итоге все получилось как нельзя лучше – через полтора месяца Добрынин увез из общины три полностью готовых замысловатых платформы с электродвигателями и дублирующим их ручным приводом. Резиновые колесики обеспечивали неплохую бесшумность движения, а расположение их под углом – устойчивость внутри трубы. Кроме изначальной задачи в процессе работы на тележки было добавлено и освещение.

С тем, как прорезать металл трубы, определился там же. Тот же дед, которому, как оказалось, до Начала приходилось работать на севере в газовой промышленности, не только рассказал технологию – сверлить механической дрелью большим сверлом на низких оборотах – но еще и эти самые дрели смог достать, и штук двадцать свёрл к ним. И, кроме того, – целую пачку ножовочных полотен по металлу. Таким образом Добрынин планировал достичь если не полной бесшумности – то хотя бы максимально снизить шум работ при выходе наружу.

Начало марта застало ДШГ на маршруте. Шли в Казахстан. Однако на сей раз искать проходы через Урал никто не планировал – Добрынин прекрасно понимал, что теперь проникнуть в регион группировки будет несравненно труднее и опаснее, если вообще возможно. Теперь план был хитрее: не доходя до Атырау взрезать трубу, воткнуть туда телеги – и на ручном ходу подойти как можно ближе к городу, миновав кордоны и посты, стоящие в степи. Ну и там уже по обстоятельствам. Работа диверсанта такова, что именно так, «по обстоятельствам», зачастую и приходится действовать. Не впервой.

По М-5 дошли до Сызрани – трасса даже спустя столько лет после Начала все еще была в неплохом состоянии, в отличие от того же тракта на Саратов, с каждым годом становившегося все хуже и хуже. В Октябрьске, оплатив положенное, переправились по железнодорожному мосту. И после этого степными дорогами от сельца к сельцу, от деревеньки к деревеньке, две недели спускались на юг, к Каспию.

Последние пятьдесят километров двигались очень осторожно – не хотелось бы нарваться на дозор и оповестить о своем приходе в регион. Цель – перекачивающая подстанция перед Атырау, после которой труба шла прямо без каких-либо крутых изгибов или запоров-заглушек. Это было важно – не хотелось бы застрять на полдороге и заняться высверливанием дыры. Здесь сверли, потом еще в конечном пункте… Свёрл всего двадцать штук и относиться к ним нужно максимально бережно.

Перекачивающая станция представляла собой большой бетонный куб, здание размерами сорок на сорок, переплетение труб и несколько ёмкостей вокруг. Внутри, несмотря на стоящее там оборудование, было достаточно места не только для людей, но и для техники. Оно так и от жары приятнее спасаться, и от постороннего взгляда. Группа машин у трубы посреди степи сразу же возбуждает вполне обоснованные подозрения. И другое дело, если все укрыто внутри, а снаружи все тот же бетонный куб, безлюдный и одинокий.

Труба ныряла в стену подстанции и здесь разветвлялась. Часть отводов уходила в пол, часть – кольцевалась и проходила сквозь здоровенные компрессоры. Впрочем, Добрынина сотоварищи это оборудование не интересовало.

Подогнав под трубопровод один из броневиков, они выпилили двухметровый кусок. Несмотря на то, что работали болгаркой, пришлось потрудиться. Сточили все круги, потом еще и досверливать пришлось, но в итоге все получилось и трубопровод был разорван. Заглянув внутрь, Добрынин, опасавшийся, что лезть придется по уши в нефти, с облегчением увидел идеальную чистоту. Кажется, эта нитка предназначалась для перекачки газа. Значит – пройдут даже ботиночек не запачкав. Не хотелось бы после всего отмывать от засохшей нефти комбез, оружие и снарягу.