Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 90)

К тому же снова нужен был отдых. Хороший, полноценный. С горячей едой и сном на всю ночь. И отдохнуть так можно только под крышей и за стенами. Хоть в пещере, хоть в заброшенном поселке, лишь бы твердость и над головой и вокруг себя чувствовать. Кто его знает, как там, дома? Может, спокойно, а может, сходу в бой придется. И потому, выбрав крепкий еще кирпичный домик на отшибе, осмотрев его, наметив пути отхода, опутав все вокруг растяжками, Добрынин расположился с вечера на ночлег и продрых до самого утра.

И снова попал. Как под Ульяновском.

Проснулся он в самом прекрасном расположении духа. Еще бы – сегодня к вечеру в Убежище будет! Как там? Что там? Ждут? И радостно было – и горько. Какие страшные вести несет… Тем не менее все же радость от близости дома перебивала печальные мысли. Да и свыкся он уже. Это вот им, тем, кто ждет, ударом будет. А он пережил, перетерпел.

Собрался быстро, вышел бодро. Однако когда отошел от поселка, сообразил вдруг, что слишком уж расслабленно путешествует. Пришлось самому себе замечание выписать. Вот на таком подъеме обычно и попадаются. До дома тридцать верст, чего тут идти-то осталось!.. Расслабился человек, перестал за округой следить – и влип по самые помидоры. А в его случае – особенно! Потому как голову на отсечение, Хасан на подходе к дому обязательно выставит парочку заслонов. Идти тут нужно так, будто бойцы группировки за каждым деревом караулят. Поэтом, сжав эти самые помидоры в кулак, Данил заставил организм снова накрыться пленкой боевого режима. Ушки на макушки, внимание на пределе, тело готово мгновенно среагировать и действовать, как инстинкт и боевые навыки подскажут. Уж они-то его никогда не подводили.

К обеду, отмахав километров десять, наткнулся на речушку. Она оказалась неглубокой, чуть ниже пояса. Прозрачная хрустальная вода быстро бежит, взвихряясь вокруг крупных обкатанных булыжников, вспыхивая и переливаясь на солнце бликами. Ширина – шагов пятьдесят-шестьдесят, оба берега плотно устилают россыпи голышей-окатышей. Чуть выше по течению порожек, вода бурлит, пенится…

Напролом Добрынин лезть не стал – пятьдесят шагов открытого пространства, да еще по воде. В секунду не преодолеешь. Тут как минимум минуты две на переправу отдай. Куча времени, чтоб одинокую фигуру выцелить и шлепнуть. Подобрался как можно ближе, укрылся за толстым стволом, осторожно выглядывая и всматриваясь в густой кустарник на противоположном берегу…

Что-то тут было не так. То ли сучок хрустнул, то ли взвизгнул кто-то, то ли скрежетнул на пределе слышимости металл о металл – и ведь не где-то там, а прямо по курсу, сразу за рекой… А может быть, все дело в том самом чувстве, которое у Саньки развито было не в пример сильнее, чем у него…

Он не хотел туда идти. Чутье, обострившееся до предела за время путешествия, не пускало. Держало, словно щенка за шкирку.

Ладно. Река длинная. Не здесь, так в другом месте перейдем. Ниже по течению нельзя, там выход на тракт, и лучше бы там не появляться, держаться закрытых пространств. А выше – в самый раз будет.

Перехватив поудобнее винторез и поправив рюкзак, Добрынин, постоянно осматриваясь и пытаясь держать на контроле всю сферу вокруг себя, осторожно двинулся вверх по течению. Аки тень, увы, не всегда получалось – заросли дай боже, временами, продираясь сквозь кустарник, трещал на всю округу. Двигаясь параллельно реке, он время от времени поглядывал на другой берег, но ничего тревожного не замечал… Хотя, если засада – она наверняка пойдет параллельно и будет шанс высмотреть хотя бы тень движения. Лес тут мертвый, отрава еще не сошла – это вам не тайга две тысячи километров севернее.

…Это место нравилось ему больше. И кустов погуще, и речушка мельче, ниже щиколотки, и дно в мелкий камешек. Да и уже здесь, шагов двадцать всего… Три-пять секунд на бросок, максимум. Сразу за рекой виднелась ложбина, выходящая оконечностью прямо на берег. И ложбина, сколько видно – без мусора и лома, который может нанести половодье, и который со временем обязательно превратится в непроходимый бурелом, где сам черт ногу сломит. Удобная ложбина. Тоннель, овражек, прикрытый с обеих сторон кустарником, уводящий вглубь леса.

Здесь и пойдем.

Решившись, Данил повозил немного плечами, позволяя рюкзаку просесть и удобнее разместиться на спине, проверил пояс, пощупал подсумки – полны ли? – сменил магазин… После броска через реку нужно будет чесать еще минимум километров пять, там на эти манипуляции времени уже не будет, только успевай сквозь кусты лезть, да от веток отбиваться. Треклятое звенящее чувство опасности вновь попыталось забраться в подкорку, но Добрынин его проигнорировал. Если и переправляться – только здесь.

Старт! В брызгах воды, весело искрящихся на солнце, Данил, вкладывая в ускорение все силы, что только имел, рванул через реку. Мельком успел отметить твердость дна – ноги не вязли в песке, носок не проваливался, забирая львиную долю мощности толчка, плоская галька твердо держала широкие подошвы ботинок…

Шаг, другой, третий… Середина реки… Вот уже и вход впереди маячит, ветви гостеприимно раздвинуты, внутри – легкий полумрак… Очередь справа! Какой-то частью сознания опознав по звуку легкое стрелковое и отметив толчок пули в бок, в подреберье, Данил ввалился в овражек, запнулся о не вовремя случившуюся на пути корягу и, протаранив в полете кустарник на левом склоне, свалился на дно. Изгваздался как свинья – попал в самую грязь! – но внимания не обратил ровно никакого. Важнее было, что винторез уберег, не заляпал!

Выследили, суки! Все как он и предполагал! Спрогнозировать его появление с этой стороны – это ж как два пальца об асфальт! Здесь самая короткая дорога. Обходить и забирать к северу или югу, делать крюк – да ну его нахер, до дома всего ничего! Вот и попал!

Все эти мысли мелькнули в долю секунды. Тело же выполняло привычную ему работу. Вскочив, Данил тут же рванул дальше, вглубь леса, по дну петляющего овражка. Сзади грохотало, к автоматным очередям подключился и пулемет – но он, хоть и не единожды имел уже подтверждение стойкости брони скафандра, вступать в открытое противостояние с превосходящими силами не собирался. Инстинкт, выработанный годами работы на поверхности, орал: стреляют – прячься!

Пролетел первый поворот, второй, третий, перепрыгнул через лежащее поперек дороги дерево, шарахнулся от корявого пня, очертаниями похожего на лежащего человека… впереди замаячила оконечность овражка… Ликуя в душе, что он смог уйти, вырваться из засады, вылетел на открытую полянку – и здесь удачливости его пришел конец. С другого края разом ударило несколько стволов, чувствительно прилетело по шлему, очередь прошлась поперек туловища, зацепив ключицу и едва не попав в слабозащищенное горло… Данил, извернувшись, словно кот на четыре лапы упал на землю, ящерицей скользнул назад, в ложбину. Укрылся за деревом, пытаясь сквозь шум в ушах и бешено колотящееся сердце слушать окружающее пространство… Это был типичный загон. Сзади загонщики, впереди засада. Выгнали как волка на номера. В трех шагах от дома!

– Хрена лысого!.. – зарычав от злости, он принялся судорожно выдирать из подсумка гранату. – Попробуй возьми…

Слева, в чаще, совсем недалеко, захрустело, завозилось – и Данил, не раздумывая, отправил туда пару коротких очередей. Сразу же бесшумно переместился на несколько шагов правее, углядев просвет в кустарнике, приклеился к очередному дереву, пытаясь высмотреть в пестром бликующем лесу хоть какое-то движение…

Есть!!

Чуть левее, метрах в двадцати, между деревьев обозначился расплывчатый силуэт. Сразу же гранату туда! Бросок не то чтобы удачный – «эфка» на излете ударилась о ствол дерева и упала немного левее пятнистой фигуры. Однако достало – Добрынин видел, как взрывом человека бросило в сторону. Один! А вот и второй! Заметил краем глаза – но вовсе не там, куда пялился все это время, а левее, гораздо левее! Обходят, суки! Мелькнул и пропал… Данил замер, концентрируя внимание на этом участке леса… Так и есть! Снова движение – бесшумно мелькнувший меж стволов силуэт в камуфляже. Разгруз, броник, автомат наизготовку… Данил вскинул винторез, прижал приклад к плечу, приник к прицелу, пытаясь высмотреть цель через ПСО. Бестолку. Дистанция короткая, не поймаешь в прицел. Лезут все какие-то кусты, листья, ветки… Механический прицел в этом случае более удобен и функционален – но на ВСС он все же как придаток идет. Неудобно голову ниже смещать, «щека» на прикладе мешает…

Снова движение – и вот тут он уже не сплоховал. Всадил короткую очередь прямо в центр пятнистого силуэта! Противник на ходу переломился пополам, тело завалилось в кустарник, раскорячившись на ветвях в причудливой позе. С той стороны тут же заработало несколько стволов – били длинными очередями на полмагазина, пытаясь нащупать засевшего в чаще беглеца – но не по его позиции, а левее, сильно левее. Похоже, потеряли… Вот оно, преимущество тихого ствола!

Следующие десять минут была тишина, и Добрынин, как ни всматривался и ни вслушивался, ничего различить так и не смог. К тому же вдруг появилось и начало постепенно копиться поганое чувство потери инициативы… Дураку ясно, что долго здесь сидеть категорически противопоказано. Сколько их? Хорошо если малый отряд. А если дохрена? Выделят район, оцепят и начнут кольцо сжимать. И тогда, будь ты хоть ас лесного боя, долго не продержишься. Обложат, прижмут очередями, закидают гранатами. А то и живым возьмут – и тогда уже придется ответ держать по-полной. И за Профессора, и за охрану кунгов, и за группу в болоте – за все спросят.