Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 81)

– Вылечит, как думаешь? – с надеждой спросил Евгений.

– Вылечит. Вам, ребята, жутко повезло. Мы по пути сюда в поселок заезжали, а там, представляешь, – аж два академика живут. Медициной занимаются. А Юка – сама медик, ученый, да еще и талантливый. И про боевую химию немало знает… Меня самого как-то вытащила – я уж уходить начал, еще б минут пять и задохся совсем. Ан нет, видишь – живой стою.

– Ну дай-то бог, дай-то бог… – пробормотал Евгений. – По гроб жизни должны вам будем.

– Рассчитаемся, – сказал Добрынин. Он уже все понял и знал каков будет расчет. – Я скажу, как.

Прежде чем приступить к лечению, пришлось сходить до машины. В походной лаборатории, вскрыв пробирку под колпаком вытяжного шкафа^[45], она выделила исходное вещество. Как и предполагалось, это была некая производная иприта, медленнее влияющая на организм, но более устойчивая и долгоиграющая. И это было хорошо. Действуй она быстрее – спасти детей они бы точно не успели. Но теперь шанс был и довольно неплохой. Добрынин, вспоминая свой поход по этим местам, был прямо-таки уверен, что все пройдет успешно.

На хуторе они прожили месяц: лечение поражения – дело медленное. Кожа, глаза, носоглотка и дыхательные пути, общее отравление организма… Вещество, попав в организм, разворачивалось постепенно, но неотвратимо. На четвертый день появилась светобоязнь и блефароспазм^[46], а затем воспаление конъюнктивы – покраснели глаза, набухли веки, начались обильные выделения сначала желтого, а потом постепенно темнеющего гноя…. На пятый день присоединился сухой кашель – воспаление легких, переходящее в пневмонию. Пузырьки на коже тоже начали разрастаться и сливаться в большие, налитые жидкостью волдыри. Полезла вверх температура… Юка, уже зная, с чем имеет дело, была к этому готова и реагировала соответственно – прорвавшиеся волдыри чистились, кожа удалялась, не прорвавшиеся – дренировались в строжайших антисептических условиях, чтоб, не дай бог, не занести инфекцию. Накладывалась марлевая повязка с мазью, которая помимо препятствий инфицирования обладала еще и сильным обезболивающим эффектом. Что-то капала в глаза, обрабатывала вязкой жидкостью, полученной из различных корешков. При этом над каждым ребенком поставила сиделку, которые следили, чтобы ни в коем случае не закрывались глаза, что могло привести к возникновению слепоты. Температуру сбила разом, какой-то очень эффективной настойкой, приготовив ее в течение одного вечера. Воспаление легких – различными пенициллинами, полученными из мутировавшей плесени, целые культуры которых она выращивала в лаборатории в Новом Убежище. И – поила, поила, поила их зельями, выводящими отраву из организма, четыре раза в день по стакану вливая в каждого.

Они победили. Пик начался на пятую ночь – разом полезла температура, начались приступы захлебывающегося кашля, бред, открылись множественные кровотечения… Состояние всех пятерых было критическим и в эту ночь, и день за ней, не спал ни один обитатель хутора. К утру шестого дня полегчало, а к вечеру стало окончательно ясно, что болезнь постепенно начала сдавать позиции.

– Ну, теперь все. Отрава выведена, только последствия лечить, силы восстанавливать. Хуже уже не будет, – наблюдая, как женщины в очередной раз меняют постельное белье и повязки, сказала Юка. – Повезло, что в Руч зашли. Без своей тетради я бы вряд ли смогла…

– Повезло, что я тебя под Сердобском встретил, – помолчав, отозвался Добрынин. – Без тебя я бы вряд ли что-то смог…

Пока женщины занимались с ребятишками, мужское население хутора разобралось с боеголовками. Работали парами, посменно, по полчаса, не желая подолгу контактировать с отравой – иприт и его производные неплохо всасываются даже в резину ОЗК или противогазов, проникая таким образом к коже. Ямы наполнили березовыми поленьями, дающими огонь высокой температуры, и подожгли. Температура разложения иприта – сто семьдесят градусов, однако при этом образуются ядовитые пары. При температуре от пятисот таких паров почти не образуется и отрава разлагается полностью. Березовые поленья, дающие температуру до восьмисот градусов, справились превосходно – когда спустя сутки Добрынин вернулся назад и взял пробы черной обожженной земли из ям, концентрация отравы в них была минимальной.

К концу месяца, когда все пятеро детей стремительно шли на поправку и уже чувствовали себя вполне сносно, у Добрынина, Николая Иваныча и Евгения состоялся разговор. Усевшись вечером, не торопясь, обстоятельно прикончили бутылочку настойки собственного изготовления, закусили свежатинкой, ягодками, грибочками… Оба патриарха общины клялись в вечной дружбе и спрашивали, чем могут помочь, чтоб хоть частично вернуть долг. Добрынин был готов к этому – он давно уже придумал, как преподнести визит Даньки-младшего и ждал, когда же отцы семейств пригласят его на разговор. В этот раз ничего сверхъестественного, все в разумных рамках, хотя и без подробностей.

– Есть кое-что… – подцепив на вилку гриб и отправляя его в рот, сказал он. – Через пять лет, летом тридцать третьего, с севера через ваши места пойдет человек. Похож на меня, и даже костюм такой же. Это мой младший брат. Откуда и куда он пойдет – это вам знать не надо: информация секретная. Прошу простить, раскрывать не имею права. Пойдет не один, на хвосте наверняка погоня повиснет. И я был бы очень благодарен, если бы вы встретили его и помогли. От вас это была бы просто неоценимая помощь. Равная, а то и поболее.

– Дак мы гостям всегда рады, – пожал плечами Николай Иваныч. – Конечно поможем, почему нет?..

Добрынин облегченно выдохнул. Вот и хорошо. Говорить о том, чтоб Николай Иваныч не лез вперед, пожалуй, не следует, а вот об организации второго жилья сказать надо бы… За Шамана и так совесть позуживает, а здесь целый хутор…

– Сразу предупрежу, мужики: если будет погоня, придется вам уходить. Оставить хутор до поры до времени. Пересидеть где-то, переждать. Противник сильный, как бы и вам не досталось…

– У нас есть, куда идти, не волнуйся, – кивнул Николай Иваныч. – Здесь край лесов и болот, и спрятаться можно так, что не местный вовек не сыщет. Есть у нас заимка… А уж коль так, что ты и сам предупреждаешь – так мы запасов туда навалим, к зиме подготовим. Будем ждать твоего братана, пусть приходит. А что пять лет… что все десять… это неважно. Доброе дело – оно сто лет помнится.

Добрынин кивнул. Именно это ему и нужно было. Поход на север увенчался успехом.

Что ж… Пожалуй, все было сделано. Это был последний узелок. Дорога для Данила готова. Пусть она не накатана, не гладкое шоссе, а тракт с ухабами, пусть не убраны все препятствия и западни на его пути – но Данил парень шустрый, с остальным должен справиться. Однако все, что зависело от Зоолога, Зоолог сделал.

Теперь Добрынин приступал к выполнению второй части плана, к программе-максимум. Нужно было постараться сделать так, чтобы летом тридцать третьего года Братство вообще не пришло к Убежищу.

Глава 12. СЛАВНЫЕ ДЕЛА ДШГ «ТАЙФУН»

К тридцатому году основная подготовка к возвращению младшего была завершена. Пришел черед приниматься за Береговое Братство. За прошедшие годы сделано было не много, откровенно говоря – по пальцам одной руки пересчитать. Операция «Казахстан» – раз; Ульяновск – два. И это за семь-то лет?! Курям на смех. Если уж быть честным с самим собой – чего он добился этими выходами?

Первый удар был в Казахстане. Да, Данил оценивал его как результативный. Правда, с оговоркой: результативный в плане добычи информации. На практике Братству операция не повредила. Назначили, наверняка, нового ЗНШ, да Бдительность усилили. В актив? Сомнительно, но пусть будет актив. А вот операция в Ульяновске – полный провал. Не смог через себя переступить, не смог выдержать ту клоаку, что творилась в общине америкосов… Пассив. На этом все. Более никакого воздействия на группировку он оказать не смог и урона не нанес. Впрочем, тут у Добрынина было оправдание. И оправдание железобетонное, состоящее из нескольких пунктов. Первое: более важно было подготовить появление Даньки. Это обсуждению и сомнению не подлежит. Все силы в первую очередь были положены на это. Второе: община. Пенза и поселок энергетиков стали для них с Юкой вторым домом, и львиную долю времени нужно было уделять им. Добрынин, хоть и выторговал когда-то у Мамонова полную независимость, все же надолго от общины оторваться не мог. Были и там дела, требующие внимания. И третье, самое основное: ресурсы. Например, топливо. «Тайфун» дизель жрет исправно, на каждый дальний выход две-три тонны дай. А где взять? В Сердобске черпать? Эдак можно столько выхлебать, что и до прихода Братства община не доживет. Не вариант. Приходилось искать где-то еще. А провизия, вода, боезапас, фильтры?.. Всего этого в дальний выход нужно много. Путешествовать по стране на большом броневике теперь мог себе позволить только достаточно обеспеченный человек – впрочем, так и до Начала было. Они с Юкой хоть и не стеснены в средствах, но и не безумные богачи. Есть, конечно, запасы в Новом Убежище, однако распоряжаться ими на полную катушку Добрынин себе строго-настрого запретил: все это для младшего. И потому приходилось рассчитывать лишь на то, что копилось за год, в результате успешной сталкерской деятельности. А этого увы, на много не хватало – один дальний выход, максимум – два.