Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 74)

Получалось что-то вовсе уж несусветное. Он, Добрынин – он сам сейчас творил историю Убежища! Это он стал причиной того, что Барыга встал на путь работорговли. Это из-за него в Убежище появилось оружие. И фактически именно он, хоть и косвенно, стал причиной того, что в тридцать третьем Барыга погиб от руки китайца.

Однако иного выхода у него просто не было: и Родкин, и Ивашуров должны были жить. И пусть спасение обоих неизбежно толкало Барыгу на кривую дорожку – но тем самым и вооружало Убежище. Здесь, в этом неприметном поселке под названием Озинки, завязался мощный узел, связавший воедино трех человек, каждый из которых был по своему решающим в этой истории: Данила Родкин, который помог Добрынину выбраться из засады, Барыга, давший Убежищу оружие, и Сказочник, рассказавший, как можно справится с Братством. Непонятно было только одно: сам ли Добрынин каким-то образом повлиял на события, что три линии сплелись в один тугой клубок – или все уже было предопределено, а он только следовал предначертанному и вышел в эту точку времени и событий в строго означенное время? Однако этот случай как никакой показал: он движется в верном направлении.

С некоторых пор все стало не так хорошо, как хотелось бы.

Нет, с личными успехами у полковника Паутикова Николая Павловича как раз-таки обстояло неплохо. Начальник штаба группировки в сорок четыре года – результат достойный. Да что там… блестящий результат! Учитывая, что пришел он извне, а не был в ее составе с самого начала. Не зря работал, как одержимый, засиживался до полуночи, учился, совершенствовался. Под лежачий камень вода не течет – эту поговорку, услышав ее при вступлении в группировку, он усвоил крепко. Его заметили. Сначала привлекали к планированию маршрутов караванов и охраны, потом стали доверять все более сложные задачи… Полковник Рагимов вытащил его своим замом. И уж совсем недавно, когда по разработанному Тарантулом плану с минимальными потерями была уничтожена большая община в Ульяновске, и группировка захватила фантастические трофеи, равные, а может быть и большие, чем все ее нынешнее хозяйство – так и вовсе в командный состав вошел. Словом, на личное грех было жаловаться. Но вот по службе… По службе было далеко не так, как желалось бы.

Причин было две.

Во-первых, северная группировка. Хоть и не мешала сильно, но была словно бельмо на глазу. Первый контакт случился в двадцать пятом, здесь, в Атырау. Второй – в двадцать шестом, в Ульяновске. И оба раза – с диверсионной группой. Приметы ее Паутиков помнил отлично: мужик в боевом скафандре «Шагающий Танк», которые не так давно появились и на вооружении Берегового Братства, девчонка-кореянка, бронеавтомобиль КАМАЗ-63968 «Тайфун-К». И в том же двадцать шестом познакомились и с основными силами. Сошлись на узенькой дорожке. Агентурная разведка к тому времени северных уже разрабатывала – и вот на Урале, в общине, что обитала в правительственном бункере, и встретились. В следующий раз – в двадцать седьмом, уже южнее, караванами зацепились. И – так и пошло. Однако всё как-то вяло, при случае. Паутиков генералу не раз говорил – нужно с северными кончать. Выяснить расположение головной базы и наведаться. Однако Верховный добро не давал – его больше интересовало то, что лежит на юге, и основные силы и финансы группировки он сосредоточил именно там. Северных же он считал сопутствующими помехами и большого значения этому вялотекущему противостоянию не придавал. И хотя Тарантул думал по-другому, возражать генералу он не смел.

А во-вторых, боеготовность личного состава. Николай Паутиков, отслужив в десантуре сначала срочку, а потом и подписав контракт, что такое армия знал не понаслышке. Вскоре, правда, из рядов ВС РФ пришлось спешно увольняться по нехорошей причине, но армейской службы прихватил в достатке. Потому, став начальником штаба и получив в свои руки всю полноту власти, он, считая себя уже достаточно опытным офицером, попытался заняться реорганизацией подчиненных ему войск. Но не тут-то было. Для этого нужны были средства, и немалые. А финансами, опять же, распоряжались Верховный Главнокомандующий и Совет Ветеранов. И хотя на армейские нужды выделялось достаточно, однако не так много, чтоб реализовать запланированное. При всем при том – Османов начинал большое дело, задумал выстроить новое государство на обломках старых, разрушенных войной. А разве можно выстроить сильное государство без сильной армии? Конечно же, нет.

И все же, полковник был уверен, что рано или поздно он дожмет Османова. Выбьет финансирование, которое позволит совершить качественный скачок. Нужна была серьезная заваруха, такая, чтоб генерал обратил внимание и понял, наконец, необходимость всех запланированных начальником штаба мероприятий и усилений. И хотя таковой на горизонте пока не значилось – Тарантул был терпелив и знал, что рано или поздно он дождется.

Ждать он умел как никто другой.

Глава 11. УЗЕЛКИ

Встреча с Данилой Родкиным натолкнула Добрынина на одну очень важную мысль. Если время закольцовано, и пацан вытащил его из засады, отдавая долг предыдущему Зоологу – так не было ли на пути Добрынина еще кого-то, кому должен помочь он, нынешний Добрынин-Зоолог, чтобы этот кто-то потом, в свою очередь, помог Даньке-младшему? Нет ли еще каких узелков, которые он должен развязать? Мозг сломаешь, право слово…

Вопрос это требовал всестороннего осмысления.

Путь с севера до Убежища он, по большому счету, прошел один и без чьей-либо помощи. Шел в основном по безлюдным местам, когда пытался выбраться к людскому жилью – встречали его чаще стрельбой из-за частокола. И со всеми проблемами, встретившимися на пути, он тоже справлялся в одиночку. Но со всеми ли?..

В дороге у него было три серьезных столкновения с Братством: хутор после Блуждающего Края, Ульяновск, и Колышлей перед самым возвращением. Причем то, последнее, было, пожалуй, самым жестким – и повоевать пришлось, и даже мутанта вручную валить, еле выкарабкался. Однако в Колышлее он справился сам. А вот на хуторе и в Ульяновске ему помогли сторонние люди. Родкин явно говорил о Зоологе. Получается, Зоолог в своей петле как-то помог пацану. И есть основательные подозрения, что помог так же, как и сам Добрынин: укрыл от лап Барыги, помог с барахлишком-припасами и докинул за Астрахань, чем спас жизнь не только Даньке, но и его матери с братьями. Именно потому-то пацан и говорил про свой Долг перед тем человеком. Прощаясь, Добрынин сказал Родкину те же самые слова, что когда-то на прощанье услышал от него, и даже указал населенный пункт. Теперь пацан был заряжен, и Даньку-младшего не пропустит. Тут было ясно. А вот как быть с жителями хутора на болоте? Говорил ли Николай Иванович что-то подобное? Было ли в его словах хоть что-то, что давало основания подозревать посещение хутора Зоологом?.. Этого Добрынин не помнил. И немудрено – восемь лет прошло с тех пор, восемь лет его собственного, личного времени. Разве упомнишь? Но помог Николай Иванович очень своевременно. И при этом погиб. И Евгений не винил его, Добрынина, как будто все так и должно быть… А ведь если бы не хуторские – охотнички так и висели бы на хвосте, и рано или поздно взяли бы за жабры. Двадцать человек, профи… Такие волки, что засаду смогли учуять.

Рисковать было нельзя. Если есть хотя бы малейшая возможность, хотя бы тень подозрения, что Зоолог из прошлой петли отметился на хуторе… Нужно было ехать на север.

Расставшись с Ивашуровым – доставив его практически до дома, в родную Самарскую область – договорились не терять друг друга из виду. Навязываться Добрынин опасался – не показалось бы неуместным, а может быть даже и подозрительным… Однако сам Игорь Антонович был далек от мысли подозревать своих спасителей в каких-то нечистоплотностях. Перспективы путешествия на невольничьи рынки южных стран он представлял слишком хорошо и, конечно же, был очень благодарен избавлению. И потому с радостью согласился встретиться еще пару раз и тем более – составить компанию во время путешествия на север, которое Добрынин с Юкой запланировали на следующий год. Спасение от рабских цепей дорогого стоит… но, пожалуй, еще недостаточно для того, чтобы Игорь Антонович загорелся желанием выдать Секрет Великой Державы. Нужно было нечто большее – дружба, проведенное вместе время, посиделки у костра. И это стало еще одной причиной для экспедиции в северные края.

Конечно, расспросов было не избежать, ведь странно, почему из целого автобуса будущих невольников спаситель выбрал именно его. Однако Добрынин объяснил – наврал, конечно же – все очень просто. Сказочник – фигура довольно известная. Сам он слышал о таком человеке на ярмарке в каком-то там поселке, и заинтересовался. И едва лишь Барыга упомянул, что Сказочник находится в его караване и направляется к месту несения службы в рядах невольников, – сразу же захотел его выкупить. Сколько? Да сущие пустяки, три цинка патронов. Да, три. Даже и не думайте, Игорь Антонович, какой там еще долг. Рассказами отдадите…

Игорь Антонович составлял свой сборник не только из научного интереса. Ко всему прочему он был очень легок на подъем и, как и многие пожилые люди, на склоне лет вдруг полюбил путешествовать. И так как туристические агентства больше не работали, ему ничего не оставалось, кроме как путешествовать своим ходом. Способ стар как мир и, между прочим, гораздо более интересный и познавательный, чем любой другой. И когда Добрынин предложил ему помощь, немного подыграв и сказав, что они с Юкой сами отчаянные путешественники, Сказочник принял предложение с радостью. Две тысячи километров на колесах в обществе таких боевитых ребят – да это ж за удовольствие!