Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 61)
– Не желаете ли составить компанию, мадам? – галантно осведомился правый. А левый с акцентом присовокупил: – Гууд ивенинг, мэм… Хороши вечэр… Выпьем глоток вискей… поболтаем…
Юка развернулась, намереваясь обойти нежданных кавалеров и идти дальше – но сзади оказались еще двое. Один из них шагнул вперед, стальной хваткой вцепился в ее запястье и, дернув, потащил с тропинки вбок, в кустарник, где в темноте чернели еще две фигуры. Девушка взвизгнула, но американец рывком прижал ее к себе, закрыв ладонью рот, и все так же целенаправленно поволок дальше. Юка, в отчаянии извернулась, пытаясь вырваться, выдраться из рук этих упырей – и вдруг нечаянно, мельком, краем глаза ухватила взглядом фигуру, спешащую по дорожке от клуба. До капельки знакомые движения, легкая хромота на правую ногу, широкий стремительный шаг… И тогда девушка, впившись зубами в ладонь агрессора, что было силы завизжала:
– Даня-а-а-а!..
Продравшись сквозь веселящуюся на расслабоне толпу, Добрынин широким быстрым шагом устремился к выходу. Трясло его от увиденного так, как не трясло еще никогда в жизни. Даже когда Сашку мертвым увидал, и то, наверное, не был в таком бешенстве. Да и спешить нужно было: рекрутер не дурак и скоро сообразит, что человек, который хотел донести командованию какие-то сведения, уходить собрался. И ему труда не составит брякнуть полицаям или тем же морпехам. Очень нехорошо может получиться, если придется из логова врага под огнем выбираться, да еще и с любимой женщиной на буксире. Юка хоть и достигла немалых высот в боевом деле, но при мысли о том, что придется сунуть ее под пули, у Добрынина лысина мурашками покрывалась. Страшно!
Вот, наконец, и дверь. Толкнул ее от себя – чуть входящего навстречу человека не зашиб. Поднял голову, намереваясь пробормотать слова извинения – и слова застыли у него в глотке! Навстречу входил… майор Хасан. Лишь невероятным усилием воли Добрынин погасил мгновенный импульс – выхватить нож с предплечья и всадить ему прямо в горло! А ведь мог, заряженный адреналином по самую макушку! И ведь дернулась уже рука!..
– Поосторожнее, мужик, зашибешь, – улыбнулся майор, мазнув по нему взглядом, – и прошел мимо. А у Данила вдруг как-то разом все и выстроилось.
И она обещала быть не менее эффективной.
Хлопнув дверью, он выскочил из бара и чуть ли не бегом устремился к гостинице… Вот теперь действительно нужно уходить немедля. Наверняка его приметы известны всем бойцам группировки. Они, конечно, сконцентрированы сейчас на другом, про мужика на протезе, который уделал Керимова, вряд ли помнят, но чем черт не шутит. Если узнают его – что тогда?.. Лучше не рисковать, делать быстрее ноги. По совокупности причин, так сказать.
– Даня-а-а-а!..
Добрынин встал как вкопанный – и завертел головой по сторонам. Юка? Где?! Откуда она тут, в номере же оставил!..
Огляделся – и увидел… Слева у кустов, шестеро. Пятеро загораживают, прикрывая от посторонних глаз своими габаритами, а шестой, облапив, прижимал кого-то к себе и волок в кусты. Кого-то?.. Это и была Юка! Его Юка!!!
Выброс был мощнейший, Данила словно с ног до головы током пробило. Чувствуя, как от переизбытка гормона в крови подрагивают в напряжении мышцы, он свернул влево, к кустам.
– Э! Уроды! Стоять, – вышло сипловато, горло перехватило спазмом, – но там услышали. Тормознулись, пытаясь разглядеть в полутьме, кто это такой смелый приближается. Двое остались на месте – причем один из них продолжал держать девушку, – а четверо разошлись, раздаваясь в стороны и смыкаясь за спиной.
– Руки убрал от нее, – стиснув до скрипа челюсти и деревенея от бешенства, сквозь зубы сказал Добрынин, останавливаясь перед морпехом.
– Ху а ю, мэн?.. Тебя сюда не звали. Айм э марин!.. Андестенд? Ты есть кто?.. Местный?.. Раша?.. Вали дальше, а то вторую ногу сломаю…
Юка дернулась – безуспешно – и америкос легонько приложил ее кулаком по голове. Чисто оглушить, чтоб не дергалась…
Красная пелена, вспухшая перед глазами, нисколько не помешала. Данил, мягко ухватив рукоять, плавным движением сдернув нож с предплечья и ударил. Клинок, мелькнув рядом с ее головой, чиркнул по кости, входя в правый глаз агрессора. Добрынин потянул его назад – при этом внутри черепа мертвеца противно хлюпнуло – и тут же чуть подался назад, уходя от удара в висок справа. Перехват запястья, удар под руку, в подбородок – нож пробил и нижнюю челюсть, и язык, и нёбо, – и второй беззвучно сложился вниз. Данил, крутнувшись и одновременно уходя на нижний уровень, подсек кого-то сзади, укладывая на землю, и, выпрыгнув вперед и вверх из приседа, зарядил металлической болванкой протеза четвертому. Точнехонько в лоб. Кость не выдержала, лопнув со звонким щелчком, словно сухая сосновая доска, и мертвое уже тело унесло в кустарник. Трое минус. Снова уклон – удар, нацеленный в голову, прошел слева – и встречный, локтем в висок. Минус четыре. Тело, под завязку накачанное адреналином еще на выходе и получив дополнительный заряд здесь, работало само, на автомате, подмечая любое движение, буквально чувствуя его затылком, успевая реагировать, уклоняться с запасом, менять уровни, уходить от встречных ударов экономными четкими движениями… Со стороны казалось, что в центре, в кругу из шестерых человек, двигался какой-то неуловимый призрак, одновременно удерживающий все триста шестьдесят и задолго опережающий любой удар противника…
Упавший еще только поднимался, и Добрынин, дав себе пару секунд, сконцентрировался на пятом. Любимая тройка с разносом внимания – правый-левый в голову и боковой в колено, на вынос. И результат тоже заведомо известный – сустав выломан внутрь, человек, упав, захлебнулся в вопле… Докричать ему он не дал – рухнул вниз, прямо на голову, с хрустом сокрушая правым коленом черепную коробку. Спружинил ногами, выходя в верхнюю стойку – и успел-таки отработать последнего еще до того момента, как он полностью встал на ноги. Клинок вошел слева, под ухо, по самые боевые упоры – и мужик, не успев даже полностью разогнуться, головой вперед повалился в траву.
Восемь секунд – чисто.
Он огляделся. Вокруг в разных позах и разной степени окровавленности, лежало шестеро. Но – в траве, в полутьме, так что с дорожки в общем то и не видно, если не приглядываться. Да и охрана с вышек не прочухала… Седьмая – Юка – тут же, но, слава богу, цела. Добрынин подскочил, проверил пульс – жива, обморок. Подхватил на руки ее бесчувственное тело и бегом рванул в гостиницу. План был прежний – рвать отсюда, как можно скорее. И только что упакованные ребята лишь добавляли ему актуальности.
– …Приметы неизвестного: рост средний, не выше метр восемьдесят; телосложение мощное, широкоплечее; волосы на голове отсутствуют полностью; имеется косой рваный шрам на левой скуле. Особые приметы: правая ступня заменена протезом в виде копыта, что не мешает полноценному передвижению и даже ведению боевых действий; имеет защитный костюм неизвестной конструкции, классифицировать принадлежность каким-либо вооруженным силам или группировкам не имеется возможности.
– Протез? Уверен, Николай Палыч?
– Так точно, товарищ генерал. Причем он на своем протезе шестерых морпехов врукопашку ножом уложил…
– Серьезный… Ладно, дальше. Что по второму?
– Второй – девушка. Приметы: рост ниже среднего, примерно метр шестьдесят; телосложение капралу Аарону Джонсу, имевшему непосредственный контакт, разглядеть не удалось, в связи со скрывающим тело защитным костюмом типа «демрон»; лицо предположительно восточного типа; волосы черные, средней длинны. Особые приметы отсутствуют.
– Дальше.
– Согласно показаниям военнопленных и, в частности, капрала, прибывшие имели сведения о том, что община ОАО находится под угрозой нападения. Капралу они рассказали только это. Донести более подробную информацию до первого лейтенанта, командира стрелкового взвода, в котором и состоял капрал Джонс, не смогли, в связи с убытием того на инспекционную проверку. С ним созвонились, доложили, поездку он прервал и выехал в расположение, однако вечером того же дня по неустановленным причинам оба неизвестных из общины ушли, переправившись обратно на левый берег с помощью жителя деревни Криуши, промышляющего извозом.
– Допросили его?
– Так точно. Местный показал, что прибыло два человека на броневике неизвестной ему конструкции. На изображенных им рисунках этот броневик, кстати, четко идентифицируется. Он переправил их на правый берег, а утром следующего дня забрал обратно. За что получил оплату патронами калибра семь-шестьдесят два.