Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 114)

Стрельнули – и скоренько сделали оттуда ноги, чтоб не нарваться на возможную разведку от войсковых.

Оставшиеся две недели до начала июля они снова готовились. Отогнав броневики к заводским, Добрынин сделал подробные указания, что и куда докрутить и привернуть. Даньке нужна будет чрезвычайная огневая мощь, так почему бы в дополнение к уже имеющемуся тридцатимиллиметровому автомату и ПКТМ не поставить еще и АГС? Тем более, что такие модификации, устанавливаемые чуть ли не штатно, нашлись у генерала… А кроме того – КОРД со спаренными коробами, для ведения огня вручную, высунувшись с верхнего люка? И в довесок еще ПТРК прикрутить. Приварили дополнительные кронштейны по правому и левому борту, на которые и вывесили допвооружение как на пилонах вертолета. То, что у пушки появится слепая зона – не беда, это временно. Потом, если Данька захочет, все это безобразие он сможет снять. А пока, для скачкообразного увеличения огневой плотности – пусть будет.

Неделю на подготовку броневиков, пару дней на загрузку припасом: МВД, патроны, ИРП, противогазы и ОЗК, вода… Людям Убежища на первое время потребуется минимальный набор. Хотя наверняка что-то будет и в самом поезде. И еще пару дней Данил потратил на то, чтоб заново познакомиться со своим новым боевым скафандром.

Ну, как – новым… Скафандр оставался прежним, разве что некоторые узлы получилось поменять, сняв их с трофейного. Но вот то, в каком качестве он теперь выступал… Это было не просто запредельно. Это был восторг в чистом виде. Профессор когда-то довольно пренебрежительно отозвался об унике без энергопитания, и лишь только теперь Добрынин смог его понять.

Как вам, например, возможность, выдержать прямое попадание двенадцатого-четырнадцатого калибра?.. А возможность сигануть с места метров на семь, а с разбега – и того больше?.. Бежать со скоростью порядка сорока^[67] километров в час – причем не короткое ускорение, а достаточно долгое время?.. А ударив бронированным кулачищем, словно кувалдой, пробить кладку в два кирпича или расколоть надвое кусок пусть и не армированного, но все же – бетона?.. Скрутить в бараний рог железный лом?.. И наконец Данил понял, почему Профессор, рассказывая тогда об унике, оперировал такими понятиями, как «проценты». Комбинезон имел не фиксированную величину грузоподъемности или скорости, а отталкивался от возможностей именно своего носителя увеличивая их в разы. На практике это значило, что более тренированный человек, надев скафандр, будет сильнее и быстрее, чем менее тренированный. И вот это уже было очень и очень важно.

И это – только скоростно-силовые качества. А ведь был еще и шлем, с его умными прибамбасами и ранец жизнеобеспечения. Повинуясь управлению с предплечья, уник включал-отключал ПНВ, тепловизор, дальномер, бинокль, который давал приближение куда большее, чем старина «Юкон», мог переходить на замкнутую систему дыхания или работу от фильтров, выводил на внутреннюю проекцию очков информацию о проценте заряда батарей, температуре окружающей среды, влажности воздуха, скорости ветра, угловую скорость цели… А еще – работал как баллистический калькулятор, выдавая поправки для стрельбы, достаточно было лишь доввести калибр и параметры системы оружие-патрон. Винторез в таких условиях превращался в боевую единицу, бьющую без промаха практически на предельную дальность. Хреново то, что режим работы с полной нагрузкой резко ограничен, не зажируешь… Но тем не менее, даже с этим ограничением скафандр становился чрезвычайно грозным оружием. Боевая единица сама в себе, средневековый рыцарь, который и без поддержки пехоты или лучников мог настрогать в опилки кучу народа. Тем более, если внутри доспехов умелый и тренированный воин.

К Ардыму они подошли первого июля. Уже прошла война в Сердобске, уже договорился о мире Хасан, вероломно держа за спиной нож. Уже ушла экспедиция. Уже началась операция против оставшихся в Убежище людей… Добрынин помнил все это. Внутри него словно работал метроном, отстукивая и отстукивая мгновения. Тик – подошел второй ударный бронепоезд. Так – обрушил на Убежище ливень свинца и смерть. Тик – погиб Герман. Так – Плюшкин. Тик – ушел в аномалию Полковник. Так – Убежище взято, и у расстрельной стенки стоят ненужные Братству люди… Все это только добавляло ему ненависти, заставляя сжиматься до судорог кулаки, однако Данил понимал, что исправить и помешать не сможет. Как и Полковник, он жертвовал сейчас большим ради меньшего. И если Родионыч чувствовал при этом хотя бы десятую долю того, что чувствовал сейчас Добрынин… можно было только головой покачать в безмерном уважении к этому стальному человеку.

Точной даты прохождения бронепоезда у Добрынина не было, и потому отработать на станции нужно было побыстрее. Правда и работы той… Привести броневики, спрятать внутри здания, организовать караул, чтоб до поры до времени залетный бродяга не влез и внезапно не разбогател до безобразия. Хотя – бродяг в этой местности, все еще фонящей радиацией, не наблюдалось. И тем не менее слишком много стоит на карте. Нельзя ошибиться.

Он начал было продумывать, как объявиться перед своим младшим «Я» – очень хотелось помочь Даньке в организации засады и уничтожении бронепоезда – однако столкнулся с внезапным препятствием в виде своей дорогой и ненаглядной жены и боевой подруги.

– Не надо этого, Дань. Я не хочу, чтоб ты с ним встречался, – услышав об этом его намерении, попросила она.

– Да ты что, солнце?.. – опешил Данил. – Почему? Это ж… Это ж, можно сказать, брат младший!

– Я не хочу, чтоб ты с ним встречался, – упрямо повторила девушка, глядя в сторону.

Добрынин совершенно озадачился. Почему так? Почему такое тихое, но категорическое неприятие? Может, есть какая-то тайна?.. Но какая?! Он помолчал немного, собираясь с мыслями, чтоб еще раз попытаться объяснить ей или понять самому. И вдруг… сообразил. Девушка не хотела, чтоб он встречался не с ним. Она не хотела, чтоб он встретился с ними…

– Юк… Ну что ты… – растерянно улыбнулся он. – Ревнуешь?

Она молчала.

– Я же только тебя люблю, – притянув ее к себе, сказал Данил. – Ну ты чего в самом деле. Мы с тобой десять лет вместе… К тому же – они не мои. Они – его! Если живы, конечно… А вот ты – моя.

– И все равно… – уткнувшись ему куда-то в шею, пробормотала девушка. – Не надо, Дань…

И Добрынин, помолчав немного, был вынужден уступить. Да и в самом-то деле… Как-то слабовато он представлял себе эту встречу. Ты… и ты. Как вести себя? О чем говорить? Постоять, переминаясь с ноги на ногу, хлопнуть друг друга по плечу и разойтись? Или сесть и выпить водки – вспомнить родных и близких, помянуть Убежище? Да ну, бред, господи… Он давно уже это пережил. Ему не надо. А Данька… У него новая жизнь впереди. Новое Убежище.

Таким образом, по бронепоезду Данилу-младшему предстояло работать самому. Однако Добрынин не оставил его без подстраховки – километрах в трех от станции на спешно откопанном НП засела бронегруппа на сработанных заводскими УРАЛах и «Тайфуне». Если что – уж там как-нибудь объяснимся. Но это – на самый крайний случай, буде события примут совсем уж нехороший оборот. А до той поры – ждать. Ждать и наблюдать.

Само появление людей на станции он проворонил – отвлекся на минуту, принять от Юки разогретую на таблетке сухого горючего банку с тушенкой. После уже глянул – а у домика куча народу. И быстро-быстро шуруют, внутрь забираются. Данил принялся было ощупывать биноклем окрестности – в чем дело, к чему спешка? – и вдруг вспомнил: мутанты. И точно. Спустя недолгое время откуда-то с полей к станции приперлись три куропата и преследуемый ими горыныч, – и пошла потеха: клочья шерсти, рев, кровища… Даже имея два БТР, связываться с ними не хотелось, и ребята благоразумно затихли, пережидая где-то внутри домика. Оно и правильно. И патроны целее, и здоровье все при тебе.

Дальше началась судорожная работа. Фигурки копошились на железнодорожной насыпи, на станции, на прилегающей местности. Минировалась ветка, откапывались засидки для снайперов в полях, позиции для пулеметов. Судя по всему, Данька решил сделать ставку на МВД, и Добрынин полностью одобрял его действия. При столь малом количестве бойцов средства минирования становятся не просто необходимы – незаменимы. Первым ударом накрыть так, чтоб все мысли об успешном сопротивлении выбить, чтоб человек пару раз под себя жижей сходил. Статистика такова, что при попадании в грамотно построенную засаду подразделение неизбежно гибнет. Полковник рассказывал, что в первую чеченскую компанию до восьмидесяти процентов потерь наши войска несли от засадных действий. Оно и понятно. В ситуации, когда все условия диктуешь ты, когда выбрал местность, продумал и увидел судорожные метания попавшего в мешок, когда понял его действия и загодя подготовил ответ – шансов у противника просто не остается.

Так и получилось. Бронепоезд появился на следующий день. К этому моменту все было подготовлено, и прием удался на славу.

Не доходя совсем немного до станции, поезд встал – в этом месте еще с вечера фигурки копошились очень уж усердно – и Добрынин, наблюдая в бинокль, догадался, что пути там частично разобраны. Сразу же вслед за этим паровоз и тыльные вагоны полетели под откос – рвануло крепко, тротила ребята не пожалели. Вместе с паровозом слизнуло с насыпи и две боевые платформы – сцепка не была нарушена, и паровоз, кувыркнувшись вниз, просто утянул их за собой. По теплушкам прошлись броневики – вагоны были хоть и бронированы, но тридцатка все же смогла найти слабые места. Не удержала эта броня и кумулятивный заряд РПГ – и один из вагонов был выжжен изнутри быстрее, чем люди успели выбраться наружу. Впрочем, тем, кто вылез, тоже пришлось не сладко: попрыгавшие из теплушек бойцы сразу же попали под первую волну – насыпь буквально вспухла распустившимися вдоль всего бронепоезда бутонами взрывов. Не давая опомнится, со станции застучали пулеметы – огонь велся вдоль состава, пули косили людей по двое, по трое за раз. Люди залегли, пытаясь рассредоточиться, уйти под колеса или вообще свалить с насыпи – и здесь отработали заряды второго эшелона, внося еще больше хаоса и разрушений. Стрелки с полей тоже не зевали – бойцы Братства умирали от их огня со скоростью десяток человек в минуту. Где-то там, на отдалении в километр, работал и Дедушка Витт.