Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 115)
Завершилось все довольно скоро. Финальным аккордом прошло подавление двух хвостовых вагонов, где засели остатки живой силы противника. Один из них зачистили парой кумулятивных выстрелов РПГ, второй – просто подорвали со всем содержимым. На этом бой и закончился.
Глядя, как из двух центральных вагонов выводят напуганных людей, Добрынин испытал огромное и ни с чем не сравнимое облегчение. Чувство было такое, будто исчез огромный камень, могильная плита, все это время висевшая над головой. То, к чему он шел, начало исполняться. Люди Убежища – пусть и не в его петле, а здесь – спасены. Десять лет жизни, положенные на это, прошли не зря! Теперь Даньке нужно отвести их в Новое Убежище – и затихнуть до осени. Впрочем, им будет чем заняться.
– У нас теперь нет дома, да? – спросила вдруг Юка, так же наблюдающая за происходящим на станции в бинокль. – Они же теперь в Ахуны тронутся? В Убежище?..
– Новое Убежище и не было нашим домом, – пожал плечами Добрынин, откладывая в сторону «Юкон». – Это было жилье напрокат. Ты ведь собрала свою лабораторию, так? Теперь все здесь, в «Тайфуне», как и раньше?
Девушка кивнула.
– Вот и мое почти все здесь или у энергетиков. Закончим дела – найдем себе новый дом. Мы с тобой ни к чему не привязаны. Да и зачем нам такой дворец?!.. Сама же говорила – порядок наводить умаешься. Как тебе, например, севернее, где почище? Или вообще за Уралом, в Сибири. Поедем?
– Конечно, поедем, Дань, – вздохнув, ответила Юка. – Ты же знаешь. С тобой – куда угодно. Но все-таки жалко… Столько трудов вложено…
Добрынин промолчал. Он-то с самого начала относился к бомбоубежищу в Ахунах как к временному обиталищу. Пусть и на семь долгих лет – но все же. А вот Юка, похоже, попривыкла. Ну да ничего, найдут и получше.
Он снова поднес бинокль к глазам, наводя его на сутолоку у вагонов… и сразу же наткнулся на черную фигуру, стоящую у вскрытых теплушек. А к ней, прилепившись с обеих сторон, жались две фигурки поменьше. Данил кивнул сам себе и вновь, уже окончательно, отложил бинокль в сторону. Дело было сделано. Данил Добрынин –
Теперь дело было за Зоологом.
В середине сентября Данька будет сидеть в своем резервном убежище в Сердобске и пялиться на дождь за окном, это Добрынин помнил четко. Потом – встреча с ребятами и дорога в Пензу. На все про все чуть больше недели. И в конце месяца, числа эдак двадцать пятого, он прибудет в поселок энергетиков. Вот от этой цифры и следовало плясать.
Собрав бойцов и рассказав им дальнейшие планы, он в очередной раз выслушал заверения в полной поддержке. Услыхав, что Зоолог хочет уйти из города в поисках лучшей жизни, группа присоединилась в полном составе. Семьи были далеко не у всех, хорошо если у четырех-пяти человек, но и те оказались легки на подъем. За эти годы ДШГ стала каждому из них важнее и нужнее, чем все общины города вместе взятые. Собрать семью, скарб и переселиться? Отпочковаться и откочевать в поисках лучшей жизни?.. Почему бы и нет.
Дав время на сборы до сентября и расписав Сашке Русу целую портянку указаний, Данил с Юкой ушли из города. Уводить группу – а фактически уже семью, племя, клан, отягощенный женщинами, детями и хозяйством – нужно не на пустое место. Было у него на примере несколько подходящих для заселения местечек, которые и требовалось проверить на предмет. Почти два месяца – времени достаточно. И все это время они посвятили именно этому.
За десять дней до расчётного числа, как и требовалось, он появился в поселке энергетиков. Офицерский планшет, в котором сделана уже необходимая заметочка, и записи Родионова – через плечо, в руках связка тубусов РПГ, МОНки. Вторым рейсом принес две выторгованные на торжке противотанковые мины – уже нужно было готовиться к засаде на Хасана. Мамонов, узнав, что вернулся Зоолог, срочно затребовал его к себе на поговорить: как прошел выход, успешно ли, да какие новости, да где бывал, да что видал?.. Добрынин, с головой ушедший в свои дела, только усмехался про себя – Владимир Николаевич казался ему сейчас этаким хозяином-домоседом, зазывающим прохожих путников с одной единственной целью: узнать, что в мире творится. Да впрочем, так оно и было. И не только с ним, но и с каждым жителем общины, да и вообще – города. И того, что прошел и испытал Добрынин, иному и на десять жизней хватило бы…
Рассказывал, конечно, далеко не все – вся информация Владимиру Николаевичу без надобности. Так… Потешил байками старика. Мамонов слушал внимательно, иногда усмехался, иногда крякал от удовольствия. На новость о погибших Батоне и Ювелире только головой покачал. Сталкерское дело – оно такое, никогда не знаешь, где подломится. Налил, как водится, пятьдесят граммов, помянули… И вот тогда-то, воспользовавшись подходящим моментом, Добрынин и предупредил: «Явится человек с отрядом, один в один на меня похож. С ним – как со мной. Всяческое содействие ему оказывать. Полное содействие!» Владимир Николаевич слегка озадачился, но не возражал. Кому ж и оказывать содействие, как не Сереге, который на благо поселка без выходных и проходных пашет…
С этим сложилось. И, убедившись что Мамонов убежден и замотивирован, Данил и Юка за три дня до контрольной даты отбыли на юг по саратовскому тракту.
ДШГ он брать не стал, скафандр тоже оставил у заводских – нужно было поменять нагрудные броневые плиты. Ничего сложного здесь не предвиделось: заминировать дорогу да стрельнуть из РПГ. А там уже Хасану не до того станет. Даже квадрики до засады не дойдут.
Повторить однажды уже виденную засаду? Чего может быть проще. Экипажи двух квадроциклов, вырвавшихся вперед, уложили, не мудрствуя, из ВСС. Дождались, когда обе машины пройдут ближний тоннель, скроются из поля зрения колонны и выйдут с другой стороны насыпи – и всадили в каждого короткую очередь. Секунда на выстрел, две секунды – четыре тела. Именно их нашли тогда у засидки Зоолога – и снова должны будут найти. Когда от срабатывания противотанковой у переднего БТР в дыму и грохоте отлетели передние колеса, Добрынин испытал чувство дежавю. Всё, как в прошлый раз. Вот только сейчас, как это бывает при классическом дежавю, он не пытается мучительно припомнить, когда же это было с ним, а знает точно. И все дальнейшие действия Даньки-младшего – тоже.
Выстрел из РПГ по пытающемуся вырулить УРАЛу. Готов, горит. Следом – еще один, по плюющемуся болванками дымовых гранат броневику. Здесь Добрынин промазал, хотя и целил вроде бы четко. То ли рука дрогнула, то ли выстрел был наспех… Дымы накрыли насыпь, расползаясь в стороны; ревом терзая окрестности, стартовали вперед квадроциклы… И был момент, когда екнуло сердце – где же Данька, почему не бьет?! Вот уже квадры прошли дым и летят на полной скорости к засаде!.. И он ударил. Прямо в тыл развернутой бригаде. Грохнул слонобой Букаша – и передовой квадр улетел с насыпи в воду.
Добрынин еще раз не торопясь оглядел место скорого разгрома Первой Ударной, скинул планшет, использованный тубус от РПГ – и, кивнув Юке, потопал к стоящему неподалеку КАМАЗу. Предпоследний пункт плана был выполнен. В ближайший месяц у Данила сотоварищи будет чем заняться. Столько всего навалится – только держись. Да и городок, начинающий уже заплывать в своем постапокалиптическом благополучии, встряхнут. Месяц до боевых действий в Сердобске. Месяц до встречи с Пауком. Месяц до завершения всей этой эпопеи.
Пора заканчивать.
Конечно, пора, кто бы спорил. Слишком надолго затянулось. Но перед тем у ДШГ стояла очень важная задача. Последняя, так сказать, финальный штрих – штурм подземных коммуникаций Убежища в составе объединенной бригады Фунтикова.
Работа в закрытом помещении, накоротке, довольно сильно отличается от работы на открытой местности. Здесь и дистанции куда ближе, и тактические решения другие, и в работе с оружием есть нюансы… Выше скорость реакции, выше темп, сильнее поражающий эффект от применения… Та же граната, например, в комнате калечит гораздо сильнее и убивает гораздо эффективнее, чем на открытой местности. И прежде, чем лезть в пекло, нужно было подготовиться.
Жизнь спецподразделения процентов на восемьдесят состоит из тренировок. Хочешь войти в ад и выйти целым? Изволь подготовиться. Иначе вынесут одним большим комком требухи и где-нибудь неподалеку похоронят. Именно этим они и занялись. В одном из областных поселков, безжизненном, как и многие другие, Добрынин нашел подходящее здание – целый завод с десятком огромных цехов. Чем не коммуникации Убежища? Вернувшись в город, собрал группу – и увел ее в полевой выход. И почти месяц они громыхали холостыми и орали «граната» и «осколки», тренируя и оттачивая.
Сашка Рус не подвел – впрочем, когда такое вообще бывало? Полученные указания – подготовить группу материально и технически – выполнил с особым старанием, понимая, куда им придется сунуться. Обеспечил ДШГ и защитой, и экипировкой. Стоило это, конечно, немало, но богатства, если ты остался в живых, можно потом еще поднакопить. А дохлому тебе уже никакие богатства не пригодятся.
Броня класса 6а – тяжеленые пятнадцатикилограммовые штурмовые бронежилеты 6Б43, выдерживающие попадание пули Б-32[68], выпущенной из СВД с расстояния в десять метров, прикрывающие не только тело, но имеющие и защиту плеч, паха, боков; шлемы – «Алтын», второго класса защиты, с забралом и бронестеклом, легендарный шлем, разработанный еще в Советском Союзе и использовавшийся спецподразделениями КГБ; гранаты – и Ф-1 и РГД-5, и «Заря», и дымы – в избытке. Дедушка Витт, взвесив собранный и укомплектованный комплект снаряги, только крякнул. Но промолчал, понимая, что все это действительно необходимо. Теперь это, пожалуй, была не ДШГ, а подразделение тяжелой пехоты, напичканное и бронированное до предела, что было вполне оправданным характером предстоящих боевых действий. То, что группа сдохнет раньше времени, Данил не опасался. Бой будет вестись в замкнутом пространстве, передвигаться на длинные дистанции не нужно, беспрерывное активное движение – не нужно. Рывок – остановка. Рывок – остановка. Но давить – придется. Давить, давить и давить. До тех пор, пока не размажешь противника по стенке.