Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 108)
Почувствовав себя куда увереннее, Добрынин дернул затвором, проверяя наличие патрона в патроннике, открыл клапаны подсумков, чтоб в момент контакта, теряя драгоценные секунды, не дергать в панике фастекс – и, переместившись к трубам, осторожно выглянул поверх. Метрах в сорока увидел поставленную на торец цистерну высотой с трехэтажный дом, всю в клапанах, вентилях и манометрах, и кучу отходящих от нее труб. За ней просматривалась широкая дорога, цепь зданий вдоль, а еще дальше, наконец-то, маячил внутренний забор периметра. По прикидкам, он находился сейчас где-то в северо-восточной части поселка. Значит, нужно забирать левее, туда, где темень. А вообще – главное добраться до забора. Там, помнится, кусточки. По ним как по тоннелю можно до сараюшки и добраться. Всего и осталось-то метров двести напрямую.
Нырнув перекатом под трубы, Данил вскочил на ноги с противоположной стороны – и, держа автомат у плеча, шустро перебирая полусогнутыми, двинулся к цистерне. Палец на крючке, стволом вправо-влево, полная готовность всадить в первую же появившуюся цель. Уклонился немного в тень – из-за цистерны показался край вышки и голова, торчащая поверх перил рядом с прожектором. Наблюдатель таращился куда-то в сторону. Шпион?.. Не, не видел… Добрался, влип плечом в металлическую стенку, замер на долгую секунду, весь обратившись в слух… Стрельба с запада закончилась. Похоже, ребята благополучно отвоевали и отходят теперь на север. Нажав тангенту, запросил несколько раз, но ответа не добился. Витт, сидевший на дереве, работал как ретранслятор. Теперь же, если расстояние между ними уже километров пять – хрен дозовешься… Двинулся осторожно по дуге, обходя цистерну справа. Момент истины. Сейчас так или иначе придется пересекать дорогу и делать это на виду у дозорных. Заметят? А то как же… И сразу за пулеметы. Вышка прямо, вышка в полста метрах слева, вышка справа. Примут в три пулемета, кинжальным огнем. А жить-то хочется, и дел еще дохрена… Надо что-то срочно изобрести!
Выудив из подсумка весь запас гранат – аж четыре штуки – Добрынин прикинул расстояние. Метров сто пятьдесят будет… И до соседних около двухсот. По две гранаты на вышку, третью давим огнем. Докинет? Да, усилители скафандра помогут. Но потом рвать нужно будет, будто старуха с косой нагоняет! Подышал немного, собирая яйца в кулак – шутка ли, против трех крупнокалиберных бодаться! – чувствуя, как ускоряет сердцебиение адреналин… и, дернув кольца, одну за другой отправил гранаты в полет к первой вышке.
Ребристые лимончики были еще в воздухе – а он уже, выскочив из-за цистерны, отправлял следующую пару. Кольцо долой, рычаг отлетел в сторону – получите! После того, как чека вырвана, товарищ граната нам больше не товарищ… Запулил – и, крутанувшись вокруг себя, кинул приклад к плечу, выцеливая третью вышку. Эх, м-м-мать, винторез бы сюда… двести метров с гаком, оптики нет… Рванув вперед, Данил одновременно открыл огонь, высаживая в торчащую над перилами цель короткие злобные очереди. Попал, не попал – хрен с ним, главное, чтоб ствол пулемета в его сторону не развернулся! Сбоку грохнуло сдвоенным взрывом – отработали первые. И сразу же погас клятый прожектор, бьющий всеми своими люменами в правый глаз. Коротко глянув вправо, Данил отметил, что человека там больше нет – и продолжал бежать вперед, кроша короткими очередями перила и навес на своей вышке. Двадцать два!.. Двадцать два!.. Трассер пошел![64] Смена! Нырнув левой рукой к подсумку, выдернул магазин, шкрябнул им по защелке, скидывая отстрелянный на землю, зацепил зубом, дернул на себя, до щелчка, вгоняя в приемник… Что там сзади?! Пора бы уже!.. Есть! Снова двойной хлопок – однако в этот раз света не уменьшилось. Грызанув вышку длинной очередью с нового магазина, Добрынин на мгновение оглянулся, но рассмотреть, что там с дозорным из-за бьющего навстречу света на смог. Авось скопытил или хотя бы в отключке… А если нет? Буквально чувствуя затылком, как спину нащупывает черный зрачок крупнокалиберного, он вильнул вправо, уходя в полумрак между домами. Пролетел щель насквозь, выскочил наружу – и успел-таки всадить длинную очередь в появившегося над перилами своей вышки дозорного. Опомнился, касатик… Человека снесло назад, он перевалился через ограждение и улетел за бетонку. И в это мгновение Данил наконец пробил своей тушей заросли у забора!
Останавливаться ни в коем случае не стал, хотя и не верил, что командование мгновенно отреагирует на стрельбу и вышлет десяток народа на проверку. Припустил вдоль забора – только копытки засверкали. Если с вышек и услышат пыхтение неизвестного с внутренней стороны – стрелять не будут. Вдруг там свой? Света здесь почти не было, мешал кустарник, хоть и голый по весеннему времени, но чрезвычайно плотный своими запутанными мелкими веточками. Включать фонарь – да ну его нахер… Поэтому Данил, протянув руку вправо, коснулся забора – да так и бежал, словно Димка-Слепой вдоль стеночки. Когда слева сквозь ветви проглянули темные громады «Тополей», подсвеченные мечущимися по территории лучами прожекторов – не то, чтобы не остановился, а даже ускорился. Наше вам с кисточкой. Ждите через пару месяцев…
Сарай, показавшийся метров через двести, был словно глоток воды для погибающего в пустыне путника. Добрынин, даже не утруждая себя открытием двери, чуть развернулся правым плечом и, протаранив ее на бегу, влетел внутрь. Затормозил у самого люка, оглянулся запоздало – сарай был пуст. А где ж дедуля?.. Ладно, черт с ним. Нет – и не надо! Наклонился к люку, ощупывая хиленький замочек – и, усмехнувшись, рванул ручку на себя.
На волю!
Взрывом, ударившим по голове чугунной оглоблей, его отбросило в сторону. Улетев вместе с выдранным из петель люком, Данил врезался спиной в какой-то деревянный хлам у стены и с оглушительным грохотом завалил все это на себя. С полминуты он лежал, словно вялая рыбина на берегу, пуча глаза и пытаясь сделать хотя бы один глоток живительного воздуха. Граната… Гранатку, суки, смайстрячили! А ведь должен быть учен, это мы уже проходили!.. Не дожидаясь, пока картинка перед глазами обретет четкость, он выбрался из-под завала, пошатываясь, добрел до черного провала – и, цепляясь за лесенку, кое-как сполз вниз, во влажные недра канализации.
Здесь стало чуть легче. Стащив шлем, Данил зачерпнул в пригоршню воды. Она пахла неприятным гнилостным запахом, однако сейчас ему было все равно. Хозяйственные нужды? Да плевать… Главное, что отходы жизнедеятельности на поверхности кусками не плавают. Плеснул на пышущую жаром физиономию – раз, другой, третий… и вдруг вздрогнул, чувствуя, как его с головой накрывает мощнейшее чувство дежавю. Те же бетонные своды, то же подземелье… Даже звон в ушах после взрыва – тот же. Вот только вода тогда пахла совсем не гнилью – кровью…
После ополаскивания стало совсем хорошо. Картинка пришла в норму, вернулся слух – и только голова еще гудела словно большой гулкий колокол. Осмотрев себя, Добрынин убедился, что целостность скафандра не нарушена, но потертостей явно прибавилось: три длинных продольных царапины на шлеме, будто зверюга когтями прошлась, свежие вмятины на левой грудной пластине, на левом же наплечнике – мелкие выщерблины… Все это досталось бы ему. А так… опять комбез жизнь спас. Скафандр даже перепад давления в центре подрыва скомпенсировал.
Очухавшись, он обтер рукой лицо и побрел вперед. Заплутать тут было невозможно – из отстойника ход вел в коллектор, здесь соединялся с канализацией поселка и уводил в ту самую трубу. С каждым шагом запашок усиливался и в коллекторе из еле уловимого превратился в глобальную, заполняющую все вокруг, вонь. Пришлось снова надеть шлем.
Вонь сразу будто ножом отсекло. Обычный ПМК[65], помнится, не полностью фильтровал все богатство ароматов, однако в шлеме с этим обстояло куда лучше. Втянув несколько раз воздух, Добрынин даже усмехнулся – Профессор-то, сучий потрох, с комфортом тогда путешествовал. Эх, твою ж дивизию, опять весь в говнах вылезет, отмывайся потом… Ждал рвотных позывов, опасаясь наблевать в шлем и был готов усмирять желудок всеми силами – однако обошлось. С нормальным воздухом дерьмо в трубе воспринималось гораздо легче, как-то отстраненно, словно картинка на экране телевизора.
Решетки не было. Даже и следа ее. Он помнил, что в прошлый раз диверсанты обнаружили ее неподалеку от входа, но… Выход из трубы уже маячил светлым пятном впереди – а решетки как не было, так и нет. Пожав плечами, он перехватил поудобнее автомат, готовясь встретиться с доходягами… однако у входа в трубу тоже было пусто. Ни единого следа тех синяков, что стерегли ее в прошлый раз. Добрынин осторожно выбрался наружу, готовый к чему угодно – но берег речушки был совершенно безлюден.
И тут он как-то сразу все понял. Охрана на входе в трубу; решетка из металлической арматуры, растяжки; Профессор, отжимающий люк так, будто сверху толстенный стальной засов; дед в сарае, сидящий на тревожной кнопке… Все это уже