Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 104)
– Было бы неплохо… – осторожно отозвался он.
– И какие же предложения имеете?
– Координаты базы знаю, – сказал Данил. – Точные. Широта, долгота…
– А нам они каким боком? Армию собрать и отправить? В копеечку влетит, – равнодушно пожал плечами Самохвалов. – Да и зачем? У них народу и техники куда как больше. Не справимся. А если не справимся – какой тогда толк? Пусть себе и дальше нас ищут…
Именно этого и ждал Добрынин. Администрация общины была абсолютно уверена в том, что Братству неизвестно местоположение поселка. И наверняка это было не так – иначе каким же образом группировка пришла – придет! – в эти края? И придет уже этим летом! Профессор рассказывал тогда в трубе, что война между группировками шла десять лет, и координаты основных баз стали известны противникам почти одновременно. И у Братства оставался месяц, чтоб решить проблему комбината. Данил уже не помнил его дословно, за двенадцать лет из памяти стираются еще и не такие мелочи – но общий смысл был именно таков. И вот здесь можно спекулировать догадками сколько угодно. Как вам, например, такая… Где-то на просторах тайги – вчера, сегодня или, может быть, уже завтра – столкнется караван газовиков и Братства. И в бою будет взять «язык», который и расскажет точное местоположение северной общины. И тогда Паук спускает со сворки собак – Первую Ударную. А подполковник Самохвалов, свято верящий в свою версию о скрытом местоположении поселка, сидит и в ус не дует!
Нужно было его пришпорить.
– В прошлом году, когда работали в регионе группировки, мы взяли человека. Один из офицеров штаба попался. От него стало известно, что Братство все же имеет координаты вашей базы. Планируется экспедиция… – Данил сделал многозначительную паузу, поглядывая на навострившегося подполковника – и закончил: – Этим летом. Неплохо было бы нанести упреждающий удар. Как считаете?
Самохвалов задумался. Думал долго, барабанил карандашом по столу, глядя в окно на плац. Добрынин смиренно ждал, что же выдаст в итоге подполковничий мозг.
– Так что, говорите – координаты их известны? – спросил, наконец, тот.
– Могу хоть сейчас назвать, – кивнул Данил. – У вас же «Тополя»! Неплохо бы их разом прихлопнуть…
Подполковник вздрогнул и с удивлением посмотрел на собеседника.
– А вы откуда знаете про «Тополя»?
– Когда мы брали Каракулова – он и сказал, – не моргнув глазом соврал Добрынин. – От него сведения.
Самохвалов некоторое время изучающе смотрел на него, но вроде бы поверил:
– Ладно. Как вы понимаете, решение это серьезное, и один я принимать его не имею права. Вечером вернется глава поселка, тогда и поговорим. Вам тоже поприсутствовать придется.
Добрынин кивнул. На мгновенный результат он и не надеялся. МБР[57] – слишком важная и дорогая игрушка, чтоб ее по первому требованию непонятного товарища, выбравшегося из тайги, пускать. Наверняка подполковник и проверочку устроит. Знать бы, что именно проверять будет, так можно было б соломки подстелить… Но Добрынину скрывать нечего, координаты верные. Газовикам самим жизненно необходимо Братство развалить. Вот и пусть соображают.
До вечера времени было еще довольно, и полковник, отпустив гостя, приставил к нему седого с разрешением рассказать и показать все, что не попадает под гриф «СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО». Владимир Валерьевич Донцов оказался мужиком конкретным – хоть и молчун, но на вопросы отвечал подробно и развернуто. Присели в местной столовой, и Данил, которого давным-давно уже интересовало появление в таких дебрях крупного поселка, наконец-то узнал историю его становления.
Поселок возник не на пустом месте. До Начала это была компрессорная станция по перекачке газа КС-8[58] «Чикшинская» на газовом транзите «Бованенково-Ухта». Построена буквально накануне Войны, в двенадцатом году. Наладили быт, отладили оборудование, провели испытания, пустили… И полгода не проработала станция – ударила Война.
Персонала тут было немного – человек тридцать, может, чуть больше. А территория огромная. И задел тоже немаленький – здания компрессорной станции, и, в частности, вахтового жилого поселка, позволяли разместить единовременно до семисот человек народу. Если потесниться. А потесниться пришлось.
Станция стояла в тридцати километрах юго-западнее Печоры. А в восьми километрах к северу от города располагалась РЛС типа 5Н79 «Дарьял» – циклопическое сооружение, возвышающееся над тайгой на добрую сотню метров, первая из принятых на вооружение, радиолокационная станция, входящая в российскую СПРН, систему предупреждений о ракетном нападении. Ее щупальца протянулись на шесть тысяч километров за горизонт и позволяли контролировать воздушное пространство до северного побережья Аляски и Канады, полностью накрывая Гренландию и Исландию. Это было всевидящее око, которое стерегло наиболее ракетоопасное направление – северные границы, оберегая страну от удара самого заклятого и подлого врага – США.
Первое, что нужно сделать с началом войны – ослепить противника. И в Печору прилетело достаточно, чтоб уничтожить «Дарьял». Что-то наткнулось на ПРО, что-то просто не долетело из-за ошибок позиционирования и упало в тайгу, но войсковой части №96876, персонал которой работал на РЛС, оставшегося хватило с избытком. Да и город тоже получил свое.
Поселок газовиков, стоящий в стороне, не пострадал. И спустя какое-то время к нему по одному, по два человека, а то и целыми группами начали выбираться уцелевшие. Таковых набралось чуть больше полутора тысяч, из которых треть умерли в ближайший год от радиационных и химических поражений. Те же, кто выжил, и стали его населением, основав общину «самую крупную в энтом крае». И среди них было немало вояк из войсковой части, чтоб организоваться в вооруженные силы зарождающейся общины.
Собравшись в общину, начали понемногу развиваться. Как сказал Владимир Валерьевич – перешли на хозрасчет и самоокупаемость. Работа нашлась всем. Облагораживали и перестраивали под собственные нужды станцию, заново осваивали город, часть и окрестности, работали в тайге, отыскивая единоличные хозяйства и налаживая связи – причем действовать старались не нажимом, а объясняя явную выгоду сотрудничества… На юг сначала малыми караванами, потом все больше и больше, пошли товары – и уж чем-чем, а изделиями народного промысла русская тайга очень богата… Словом, жизнь наладилась. А потом из дальнего выхода вернулся очередной караван, и бойцы рассказали о контакте с агрессивной группировкой – Береговым Братством.
– Мы наверняка не единственные, с кем у них война. Слышали о Братстве и в Уральских бункерах, и в районе Вологды… Но слишком уж сильны. Караваны у них крупные, сопровождающих много, а в последние пару лет и того больше… Нам против них не бодаться. Все спасение в отдаленности и труднодоступности.
– Подполковник говорил, что вы другими путями ходите. Через горы? – поинтересовался Добрынин.
– По реке Печоре спускаемся до поселка Вуктыл. Там плацдарм, местное отделение, перевалочная база. Оттуда по тракту через болото до развязки с заброшенной КС «Вуктыл». Дальше поворот на восток через Уральские горы и перевал Пеленёр до поселка Приполярный. Это тоже наша перевалочная, последний форпост. И далее по тракту сначала на восток, потом поворот на юг. Первое поселение – Югорск, до Войны город был, сорок тыщ населения. А там уже на все четыре стороны, вся Сибирь наша. Ходим и в Челябинск, и в Тюмень, и до Орска добирались. Вот где-то там, кстати, и зацепились с Братством.
– И больше врагов у вас нет?
– Есть тут еще одна общинка… Уголовники местные. Колония раньше была на юг по тракту. Покусывают иногда. Или по сопатке получают. Когда как… На этом и все.
– И какова же численность? Сколько сейчас людей?
– Это надо у Евгенича спрашивать, он точный расклад даст. Но не меньше пятисот бойцов.
– И все дома?
– Да прям, – отмахнулся седой. – Дома хорошо если сотни две. А то и меньше! Остальные на выходах. Тороговля не должна останавливаться, мы с нее живем.
– А техника хоть какая-то есть?
– Есть немного. Тягачи – УРАЛы, КАМАЗы… Танкетки типа МТЛБ[59], с пяток БТР…
– И впрямь немного… – пробормотал Добрынин.
Седой развел руками:
– Ну, сколько есть…
Данил кивнул. Вот так и получилось. В поселке больше пяти сотен штыков – но на месте даже не половина. И Братство, подойдя оттуда, откуда не ждали, и ударив внезапно, очень быстро задавило общину превосходящими силами и техникой. Один только бронепоезд своей огневой плотностью общину газовиков превосходил…
– А воинская часть? Все вытащили? – подумав немного, продолжал допрашивать он. – Или остались запасы?
– А что – часть… Там же не мотострелки стояли. Радиотехнический узел для работы на РЛС. Что было из стреляющего и ездящего – все собрали. Я ж сам оттуда, начальником смены станции служил. Мало того, что оружие да технику – кучу всего остального, вплоть до стройматериала. Плиты из земли выдергивали! Все на нужды поселка. Как радиация спала, так и началось…
– Начальником смены станции? То есть, присутствовал при начале Войны? – спросил Добрынин, которого, как человека, рожденного ПОСЛЕ, всегда интересовало начало Войны. А тут – живой свидетель! – Как все началось? Почему не отбились?
– Я те щас расскажу, почему не отбились… – лицо Донцова вдруг скривилось в злобной гримасе, он в сердцах шваркнул ложкой в миску – и разразился полным гнева и горечи монологом. – Потому что в девяностые годы наши в жопу траханые Западом либерасты просрали все! Узел «РО-30» – это наш печорский «Дарьял» – единственный, кто на момент начала Войны в работе был! А должны были со всех направлений страну прикрывать! Узел «РО-7», Габала, Азербайджан – не использовался с декабря двенадцатого! А ведь какой объект!.. Полностью контролировалось южное направление! Саудовская Аравия, Иран, Ирак, Турция, Северная Африка, Пакистан, Индия! Большая часть Индийского океана, включая Австралию! Это ж… Это ж самое настоящее око! Видели все, все объекты размерами от футбольного мяча и больше! «Дарьял-У», Иркутск – недостроена! Долго стояла, демонтирована в одиннадцатом! То же и в Севастополе!.. В Енисейске порезали станцию, якобы, в связи с противоречиями договору по ПРО! Станцию порезали – а сам поселок бросили на произвол судьбы, без средств к существованию! Больше тысячи человек!.. С-с-суки!.. «Дарьял-УМ» – Рига – не достроена, взорвана в девяносто пятом! С ней вообще отдельная история… В девяносто четвертом наши ушли со станции – а через год приемная антенна была уничтожена америкосами! Причем, заметь – эти ублюдки настоящее шоу устроили, с фейерверком! Как же… это ж какой праздник был для них! Твари! Вот тебе и причины! Наши непримиримые друзья все делали – все! – чтоб страну разоружить и в грязь втоптать![60] Изнутри, украдкой, тихим сапом, исподтишка… И ведь все к тому и шло! Ну а теперь и сам видишь…