Денис Шабалов – Без права на ошибку (страница 101)

– Подсобки! Подсобки проверь! – орал кто-то.

– Насосы повреждены!

– Что с подачей?!..

– Акваланги на месте?!..

– Воду на пробы, в химлабораторию, срочно!..

– Осмотреть машинный зал! За агрегатами внимательнее!

Добрынин, сделав неколько вдохов, потер лысину, пытаясь разогнать кровь, глотнул воздуха и снова погрузился в воду. Уже вспомнили про акваланги… Кто это там такой сильно дотошный? Нужно было ускоряться. Найти дыру во что бы то ни стало!

Обследовав последнюю стену, он убедился, что отверстий и дыр нет и в ней. Оставался последний вариант – пол. Всплывать не стал, время уже поджимало. Нажав на кнопку и получив новую порцию живительного, опустился глубже, по диагонали двинулся над полом, подсвечивая фонарем и почти уткнувшись носом в бетон. И, не пройдя даже трех метров, уперся в решетчатый люк. А за ним в свете фонаря виднелось покрытое илом и водорослями речное дно.

Сил сразу же прибавилось! Люк, скорее всего, служил для тех же целей, что и выход на крышу – для обслуживания самого здания станции, ремонта, ревизии! И он не запирался – видимо, в целях техники безопасности, для возможности экстренного подъема. На руку!

Подняв решетку, Добрынин протиснулся в квадратный проем и что было сил заработал ногами. Широкие подошвы ботинок неплохо работали не только на болоте, но и под водой. Не ласты, конечно, но гораздо лучше голых пяток. Как заправский аквалангист раздвигая толщу воды, он параллельно дну двинулся вперед. Глянул вверх – на фоне бледно-серой поверхности огромным квадратом выделялся силуэт станции. И сориентировавшись по нему, Данил взял курс на противоположный берег.

К тому моменту, как дно заметно пошло вверх, он израсходовал почти весь воздух. Дышать стало труднее, теперь приходилось прилагать немалые усилия, чтоб вытянуть из баллона новую порцию. Последний вдох дался совсем тяжело – но дно уже неуклонно поднималось к поверхности, и вокруг с каждым гребком становилось все светлее. Выплыв практически у самого берега, он не стал подниматься на ноги, чтоб не дай бог не демаскировать себя, а словно крокодил прополз на пузе и вломился в густой тростник у самой воды.

После непривычной нагрузки тянуло завалиться минут на десять и хоть немного отдохнуть, однако идти на поводу у организма Данил не стал. В воде он сидел полчаса, не меньше, и переохлаждение грозило серьезными последствиями. Даже если это только голова. Вернее даже – тем более, если это голова. Стащив со спины рюкзак, Добрынин нырнул в основное отделение и вытянул наружу упакованный комплект белья. Распотрошил целлофановый мешок, достал – такое восхитительно-сухое, шершавое, приятное на ощупь! – жестко, до красна растер кожу. Протер внутренности шлема, пытаясь максимально собрать воду, сразу же нахлобучил его на голову. И только после этого высунулся из тростника, пытаясь определить, где же он оказался.

Течением его снесло под мост, метров на триста ниже водозабора. Отсюда было видно, как суетятся вокруг станции фигурки, ползает техника, бегают солдатики… Добрынин вытащил из рюкзака бинокль, протер и его – но помогло мало, мокрое белье больше не брало воду. Ладно, и так сойдет… Приник к окулярам, пытаясь разобрать подробности – и взгляд его буквально притянули к себе две черные мускулистые фигуры, удерживающие на весу распятое тело человека. Голый до пят, он вяло шевелился, мотая головой… Лицо – сплошь разбитый лиловый синяк, правый глаз отсутствует, на теле кровавые потеки и множество мелких порезов… Быстро работают, суки. Человек дергался, но вырваться из железных лап боевых скафандров не мог. Это был Ювелир.

Данил закрыл глаза и медленно, с чувством, выругался. Операция была не просто провалена – она была провалена с треском, с кровью и невосполнимыми потерями. И Денис и Сергей – они состояли в ДШГ с самого начала и давно уже стали не рядовыми ее бойцами, которых можно обозначить обезличенным словосочетанием «личный состав» – но боевыми товарищами. Своими. Впрочем, как и каждый из тех, кто ждал сейчас в степи. Серега расскажет все. А рассказав – подвергнет угрозе остальных. И участь его после этого будет незавидна. Все просто. Размен. Жизнь одного на жизни многих. И в этом – его командирская прямая обязанность, решать, кто может жить, а кто должен умереть. Нужно было сделать то же самое, что Добрынин сделал когда-то для Арийца. Что ж… Привычно. Не первый уже раз.

Он снял со спины винтовку, отнял глушитель, встряхнул несколько раз, пытаясь удалить оставшуюся там воду. Оттянул затвор, снова потряс, надеясь вытрясти и то, что осталось в патроннике и стволе, и как можно сильнее осушить оружие. Собрал, вставил магазин. Вложившись в прицел, нашарил угольником фигурку на берегу. Медленно выдохнул – и плавно выжал спусковой крючок. Человек на той стороне, дернувшись, замер, обвиснув по-мертвому и уронив голову вперед. На груди, в самом центре, темнея с каждым мгновением, наливалось кровью входное отверстие. Прощай, Серега. Сам понимаешь – так нужно. Другого выхода нет.

Закинув винтовку за спину, Добрынин развернулся и, ломая тростник, полез на берег.

– Заходи, Николай Палыч. Присаживайся.

– Здравия желаю, товарищ генерал.

– Рассказывай. Кто, откуда, каким образом смогли проникнуть за периметр? И самое главное – почему не подействовали меры по предупреждению работы ДРГ? Ты же лично занимался…

– Если позволите, я с конца…

– Да пожалуйста, как тебе удобно. Излагай.

– Меры по противодействию работы ДРГ как раз таки подействовали, хотя и были введены лишь частично. В полном объеме усиления планировались с начала апреля и на все лето – как показал анализ, ДРГ группировки «Север» работали в регионе именно в летние месяцы, с апреля-мая по октябрь. Три года подряд. Но в этот раз работа началась раньше. Впрочем, об этом позже… Мы просто не успели, хотя и начали уже вводить запланированные мероприятия. Вот именно на них они и попались.

– То есть, не зря ты ночами штабных гнобил?..

– Зря смеетесь, Даулет Рахимович. Именно введение…

– Погоди… Я не смеюсь. Я одобряю. На то ты и мой прямой зам, чтоб группировку оберегать. Ну ты это… хоть поощрил их?

– Конечно. Где нужно – кнутом, где нужно – пряником…

– Хе-хе… Да уже знаю твою методику… Ладно. Так на чем прокололись?

– Схема была такая. Каждое патрульное звено, заступая на дежурство, получает свою систему пароль-отзыв. Патрульное звено капитана Бугрова тоже получило свою. Мы нашли их за периметром, вне территории Базы. Бойцы были убиты сразу, капитана связали и, видимо, допрашивали. Правда к секретам он допущен не был, а потому ничего важного не сказал… Но я имею все основания полагать, что рассказал все что знал. При этом следов пыток не обнаружено – наверняка применение спецсредств, типа скополамина и производных.

– Откуда такая химия?

– Этого мы не знаем и предположений нет. Тело у экспертов. Может, и дадут ответ…

– Понял. Дальше.

– Шли они через северное КПП – и вот тут им пришлось предъявить свой пароль-идентификатор. Их пропустили и отметили в соответствующем журнале. И когда на КПП позвонили из комендатуры и запросили данные по прибывающим патрулям, старший наряда их предоставил. Среди прибывших прозвучало звание подполковник. Слишком жирно для патрульного. Начали разбираться. В журнале смен значилось, что старшим патрульной единицы, использующей данный пароль-отзыв, заступил не подполковник, а капитан. Получается – на базу под видом патруля проник неизвестный подполковник и с ним два бойца.

– Верно…

– Это был первый звоночек. Комендант сразу отреагировал, доложил лично мне. Я – тут же в подразделения ГБР, чтоб были готовы к мгновенному выезду. Куда двинулся «подполковник» мы не знали, но готовность уже была… А второй звоночек поступил буквально через полчаса. В комендатуру позвонил старший смены водозабора, прапорщик Лаврентьев, и доложил, что на станцию прибыл с проверкой некий подполковник Злобунов.

– Ну прибыл и прибыл… В первый раз, что ли?

– Конечно нет. Но этот подполковник велел собрать всех людей в одном месте: снять с караула, с боевых постов, разбудить ночную смену…. Якобы для доведения информации. Наши так не поступают. И прапорщик, старый, опытный тыловик, решил провериться и запросить.

– Понятно… И запросил…

– Так точно, Даулет Рахимович. В комендатуре все списки наших старших и высших офицеров. Как вы знаете, это тоже сделано в рамках усиления. И подполковник Злобунов среди них не значится. Да и фамилия-то какая мерзкая…

– Понятно. Ну, что могу сказать… хорошая работа, Николай Павлович. В который раз уже убеждаюсь – правильно мы офицеров воспитываем.

– Береговое Братство мой дом родной, Даулет Рахимович…

– Хорошо. Ладно. Так… Что по этому… как его… Ювелиру?..

– Все верно. Некто Сергей Ювелир. Сказал очень мало, но, фактически, основное. Больше спросить не успели – был убит своим же, с противоположного берега, с расстояния в триста двадцать метров. Одним выстрелом. Оружие – типа ВСС «Винторез», ОЦ-14 «Гроза», ВСК-94… В общем, ствол под патрон девять-тридцать девять. Мы нашли потом точку выхода на берег, но дальше след терялся.

– Ушел?!!

– Так точно. Чрезвычайно опасный субъект. Чувствуется старая школа. Сейчас таких мало осталось – некому воспитывать. Опытный, матерый волчара. Пока рылись на водозаборе и искали этого самого Злобунова, он смог уйти через технический этаж. Воспользовался баллончиком с аварийным запасом воздуха. Пересек реку, вышел ниже по течению – и отработал.