Денис Седов – Северная Звезда (страница 5)

— Пётр, я правда просто забыла зарядку, я не…

— А кто был на этом корпоративе? Только женщины, я так понимаю? Никого из мужчин там, конечно, не было.

— Были, конечно, коллеги, но я весь вечер сидела с девочками из отдела, ты же знаешь Марину и…

— Я ничего не знаю, — перебил он. — Я знаю только, что моя девушка восемь часов недоступна на каком-то корпоративе, а потом удивляется, почему я волнуюсь. Может, тебе стоит объяснить мне, а не мне тебе.

Она начала оправдываться — подробно, торопливо, будто от того, как убедительно она объяснит, зависела её жизнь. Рассказала, во сколько пришла, с кем сидела за столом, во сколько ушла, во сколько заметила, что телефон сел, почему не одолжила ни у кого зарядку. Он слушал, не перебивая, и с каждой минутой ей казалось, что объяснений всё ещё недостаточно, что нужно рассказать подробнее, точнее, убедительнее — хотя объяснять, по сути, было нечего.

— Хорошо, — сказал он наконец, и в голосе явственно звучала усмешка. — Сделаю вид, что я тебе поверил.

Она положила трубку и ещё долго стояла посреди комнаты, не снимая пальто, чувствуя себя виноватой и одновременно глупой — потому что виноватой быть было не в чем, а чувство всё равно осталось, тяжёлое и липкое, как будто она и правда сделала что-то не то.

Она научилась оправдываться. Научилась объяснять, почему не взяла трубку, почему задержалась на работе, почему не написала сразу, как вышла из дома. Ей казалось, что она всё делает неправильно. Что она вечно перед ним виновата.

Как-то ночью, не в силах уснуть, она лежала и смотрела в потолок, а в голове сама собой сложилась фраза: «Со мной так нельзя обращаться». Мысль напугала её саму — отчётливостью, с которой она прозвучала. Маша даже привстала на локте, будто кто-то произнёс это вслух в тёмной комнате. Несколько секунд она сидела так, вглядываясь в темноту, и почти физически ощущала правду этих слов.

А потом привычно нашла, чем её погасить. Он ведь и правда переживает. У него было тяжёлое детство, он сам рассказывал. Он не со зла, он просто не умеет иначе. Все мужчины ревнивы, если любят по-настоящему. Мысль о том, что «так нельзя», свернулась, как ёж, и спряталась куда-то вглубь, откуда её можно было не доставать месяцами. Маша легла обратно, натянула одеяло и уснула, так и не додумав эту мысль до конца.

Марина больше не спрашивала о нём. Она видела, как подруга меняется, и молчала, потому что Маша не хотела слышать правду. Марина даже где-то чувствовала свою вину — это ведь с её подачи появился сайт знакомств, а вместе с ним и Пётр. И как-то раз она всё-таки задала вопрос прямо.

— Маша, ты ведь не глупая. Квартиру вон купила, дочь растишь одна. На работе всё у тебя чётко. А почему на личном-то всё так? Извини, но я не понимаю, почему ты так долго терпишь этого козла?

И Маша ответила честно:

— Я и сама не знаю, так вот выходит, Марин. Может, потому, что я не умею отказывать? Если кто-то просит — я делаю. Если кто-то давит — я уступаю. Меня так воспитали, что ли. А может, характер такой. Ни спорить не могу, ни требовать, жалею кого не следовало бы, а на себя плюю. В итоге — удобна для всех, кроме себя.

Марина задумалась.

— Эх, подруга, что же мне с тобой делать?

— Да ничего тут не сделаешь уже, наверное, — ответила Маша с грустью.

Как-то раз Пётр позвонил ей ночью. Но не для того, чтобы проверить, где она, а чтобы сказать то, чего она от него не ожидала. Маша не взяла трубку. Она лежала в постели, слушала, как телефон вибрирует на тумбочке. Она знала, что он будет звонить снова и снова. Но через минуту пришло сообщение. Она думала, что там будет очередное обвинение. Но там было другое: «Я боюсь, что умру один. Пожалуйста, возьми трубку. Просто послушай меня».

Маша услышала несчастного человека в этих словах и ответила. Он говорил с ней почти час — о своём детстве, о своих родителях, о том, как он боялся стать таким же, как они. Один раз он вдруг сказал, тихо, будто случайно проговорился: «Знаешь, я боялся засыпать, когда отец возвращался поздно. Слушал через стену, будет он сегодня бить маму или нет. А она потом делала всё, что он скажет, лишь бы он не злился снова. Вот такое у меня было детство». И тут же, будто испугавшись сказанного, перевёл разговор на другое — на то, как ему тяжело приходилось и как он до сих пор не простил отца. В ту ночь по телефону сам Пётр ничего не требовал от Маши, не угрожал. Он был слабым. Она никогда не видела его таким. И Маша, сама не понимая зачем, снова простила ему всё, что было до этого.

Она ждала, что он станет другим после той ночи. Но он не стал. Через несколько дней он снова проверял, где она, снова требовал объяснений. И тогда Маша поняла: его слабость не даёт ему права манипулировать ею. Она устала это терпеть.

Она больше не могла делать вид, что это нормально. И в какой-то момент сказала себе: «Я устала» — и попыталась уйти — просто перестала отвечать на его звонки. Не объясняла, не спорила, не просила прощения — замолчала. Она думала, что он поймёт. Но он продолжал звонить и писать сообщения — то с оскорблениями, то со словами любви и просьбами о прощении, то с угрозами. Маша оставалась полна решимости покончить с этим.

Тогда он написал ей: «Не зли меня, сучка». А потом позвонил её маме.

Маша узнала об этом случайно — мама упомянула, что звонил «приятный мужчина, друг Маши, волновался, что она не берёт трубку». У Маши похолодели руки. Он знал номер её мамы. Знал адрес. Знал, где учится Катя. Знал, где работает она сама. За три года она рассказала ему всю свою жизнь. А теперь впервые поняла, что всё это можно использовать против неё. Она уже понимала: Пётр способен на многое. И Маша вернулась к нему. Она этого не хотела, но почувствовала, что если не вернётся, то случится что-то плохое. И с тех пор она его боялась. Боялась его звонков, его молчания, его редких улыбок, после которых наступал холод. Она не могла уснуть, если телефон лежал далеко от кровати. Она не могла выйти из дома, не написав, куда идёт. Она жила в постоянном напряжении — и не понимала, когда успела превратиться в человека, который больше не принадлежит себе.

Глава 4. «Море»

Компьютер перестал работать в самый неподходящий момент — оставалось совсем немного, чтобы закончить работу. Экран мигнул, погас, и сколько Маша ни нажимала кнопку включения, он больше не подавал признаков жизни.

— Ну, только не сейчас...

Она постучала пальцами по крышке, передёрнула шнур питания, даже подождала минуту, будто техника могла передумать. Тишина.

Пришлось лезть в шкаф. Старый ноутбук лежал на самой верхней полке, под коробкой с новогодними игрушками. Слой пыли говорил о том, что его никто не трогал очень давно.

— Если и ты сдох, я завтра уволюсь...

Ноутбук недовольно загудел, словно услышал угрозу. Экран загорелся. Медленно, нехотя. Пока грузилась система, он трещал жёстким диском так, будто под его корпусом кто-то перекладывал гайки.

— Молодец... Живой...

Маша поставила чайник и вернулась к столу. Она открыла рабочий файл, который нужно было доделать к утру, и уже собиралась продолжить. Но браузер, который был открыт в прошлый раз, выдал страницу сайта знакомств. Её старую анкету. Ту самую, которую она так и не удалила.

Маша хотела закрыть вкладку, но заметила, что рядом с её фотографией горела цифра — «1». Одно непрочитанное сообщение.

Сообщение было очень старым:

«Привет. Меня зовут Сергей. Давайте познакомимся».

И всё. Без стихов, без бесконечных комплиментов, без смайликов. Она уже собиралась закрыть окно. Потом остановилась. Вернулась. Ещё раз перечитала. Почему-то именно эта простота не отпускала. Ей показалось, что это знак. Как будто судьба специально подстроила так, что старый ноутбук включился именно сейчас.

Она открыла профиль. Инженер. Русский. Италия. Разведён. Есть взрослая дочь. Фотографий немного. На первой — серьёзный мужчина возле внедорожника. «Слишком серьёзный...» На второй он сидел возле старого туристического мотоцикла, улыбаясь кому-то за кадром. И эта улыбка неожиданно понравилась. На третьей фотографии Сергей стоял на берегу моря спиной к объективу, взгляд его был устремлён куда-то вдаль. Маша задержалась. Она и сама любила море. Последняя фотография была совсем другой. Никакой позы. Никакой постановки. Кто-то сфотографировал его исподтишка, когда он смеялся. Наверное, именно эта фотография понравилась ей больше остальных. На ней человек совсем не пытался понравиться. Он просто жил.

Она сама не заметила, как улыбнулась. Потом ещё раз почитала анкету. Её хозяин даже номер телефона свой там оставил.

— Да ладно... Странный какой...

Маша ещё немного задержалась на экране, а потом набрала сообщение на телефоне в одном из мессенджеров:

«Привет, Сергей. Меня зовут Маша. Только сегодня случайно увидела ваше сообщение на сайте знакомств. Если желание ещё не пропало — пишите здесь. Анкету я собираюсь удалить».

Она перечитала текст. Хотела стереть, но не стала. Отправила, как бы глупо это ни выглядело.

Ноутбук закрыла почти сразу. Старик уже начал снова скрипеть так, словно собирался умереть окончательно. Весь вечер она ругала себя. «Нашла кому писать... Два года прошло. Да он уже жениться успел.» Телефон лежал рядом. Каждое уведомление заставляло сердце вздрагивать. Мама. Рабочий чат. Реклама. Пётр. Опять Пётр. Но не Сергей.