Денис Седов – Северная Звезда (страница 7)

Голова отказывалась принимать происходящее. Это невозможно. Люди не возвращаются в прошлое. Такого не бывает. Я инженер и всю жизнь привык искать логические объяснения. Любое явление можно описать. Любую неисправность найти. Любую систему понять. Но сейчас... не существовало ни одной теории, которая могла бы объяснить происходящее.

Я закрыл глаза.

«Это сон.» Да, наверное. Очень реалистичный. Настолько реалистичный, что даже запахи ощущаются. Настолько реалистичный, что чувствуется холод металла под босыми ногами. Настолько...

Открыл глаза снова. Нет. Не сон. Слишком подробно. Слишком живо. Слишком... Настоящее.

И тогда меня накрыло целиком. Не вспышкой — волной, от которой некуда деться, потому что источник её не снаружи, а в моей раскалывающейся голове.

Дом в Остуни. Белые стены, выгоревшие на солнце ставни. Маша стоит на террасе с чашкой кофе и смотрит, как я разбираю ящик с инструментами, — ей не нужно ничего говорить, я и так знаю, о чём она думает. Мы прожили там три года. Три года, которых не будет ещё очень, очень долго. Если вообще будут.

Я помню, как она вдруг поменялась. Однажды я увидел, как она вздрогнула от звонка и ушла на балкон, чтобы ответить. Я замечал её потерянный взгляд. Она стала о чем-то задумываться, грустить. Я не спрашивал. У человека может быть плохой день, усталость, что угодно. И в то же время она больше говорила мне о своей любви. Но эти признания звучали не так, как раньше, — она будто хотела меня в этом убедить.

Потом было утро, когда я уехал на материк продлевать сертификаты. Обычная поездка, на день. Уже в машине зачем-то открыл приложение, где мы делились геолокацией, — привычка, не мысль. Точка на карте была не в Остуни.

Она была в Австрии.

На экране была точка на карте, которая находилась в сотнях километров от нашего дома, и я не понимал, что происходит. Перезвонил. Гудки, потом тишина. Ещё раз. Ещё.

Дальше — обрывками, как в лихорадке.

Аэропорт. Я не помню, как купил билет.

Вена, потом какой-то городок на север от неё, я даже название не запомнил, помню только вывеску кафе на углу и мокрый асфальт.

Точка на карте почти не двигалась. Я шёл на неё, как на маяк, срезая через дворы, не глядя по сторонам.

И увидел её.

Маша стояла у стены, вжавшись в неё, а мужчина держал её за локоть и почти тащил к машине с открытой дверью. Она не кричала. Молчала, как будто уже смирилась, — и это молчание говорило больше, чем крик.

Я долго не думал — ударил. Раз, другой. Он упал на асфальт. Я успел схватить Машу за руку, потянуть к себе, услышал, как она наконец закричала, — и в этот момент получил удар под рёбра. Сначала не боль, а холод, будто в бок вошёл кусок льда. Потом — жар.

Я ещё стоял на ногах, когда увидел его лицо. Второго я не заметил, пока не стало поздно.

Дальше — Маша у стены, уже сидит на асфальте, её руки в крови, моей крови, она что-то кричит, зовёт кого-то, а я оседаю рядом с ней и думаю только одно: «Только не она. Пусть что угодно, только не она».

Жёлтый свет фонаря. Маша надо мной, всё в слезах, беззвучно шевелящиеся губы.

И темнота.

Я сидел на краю чужой — своей — старой койки и трясся так, что зубы стучали.

Значит, это не сон.

Значит, я был там. Прожил три года в Остуни. Умер на мостовой в австрийском городке, название которого даже сейчас не мог вспомнить. И открыл глаза здесь — на «Северной Звезде», за четыре года до того дня, когда всё это ещё даже не началось.

В дверь постучали.

— Серый!

Я вздрогнул. Я прекрасно помнил этот голос.

— Ты живой вообще?

Потянувшись к ручке, медленно открыл дверь. Передо мной стоял Том. Механик. Тот самый. Немного полноватый. Рыжая борода. Вечно улыбающиеся глаза. Через два года он уволится и откроет мастерскую в Шотландии. Я знал это. Знал. И именно это испугало сильнее всего.

— Ты чего такой? — Том нахмурился. — Как будто призрака увидел.

Я ещё на несколько секунд задумался, вспоминая. А потом неожиданно спросил:

— У тебя сын всё ещё хочет стать пилотом?

Том удивлённо моргнул.

— Ну... хочет. А ты откуда знаешь?

Я ничего не ответил. Потому что прекрасно помнил фотографию. Мальчишка в пластмассовом шлеме. С огромным игрушечным «Боингом» в руках. Том покажет мне её через два года.

— Серый?

— Всё нормально. Не выспался.

— Оно и видно. Пошли. Шеф уже собирает всех.

По дороге я почти не слышал, что говорит Том. Мысли лихорадочно сменяли одна другую. Если это не сон, значит, это прошлое... значит, Маша сейчас ещё у себя дома в Москве. Я остановился. Настолько резко, что Том сделал ещё два шага вперёд. Жива и невредима. Не в воспоминаниях. Не в фотографиях. Не в моей памяти. А дома. Она сейчас проснулась. Наверное, варит кофе. Или ещё спит. Возможно, собирается на работу. Даже не подозревая, что уже совсем скоро мы встретимся и будем жить вместе.

Тут я вспомнил: в моём «сне» как раз примерно в это время Маша послала видео, а потом довольно странное сообщение. На видео она говорила, что собирается закончить со своим бывшим. А в сообщении, отправленном какое-то время спустя, написала, что ей нужно время обо всём подумать. И после этого пропала на пару месяцев. Позже мы как-то снова начали общаться, и, в итоге, это всё закончилось нашей свадьбой. Но сейчас до меня вдруг дошло — а не могут ли то её сообщение и исчезновение как-то быть связаны с последними событиями в Австрии. Сердце болезненно сжалось. Я снова достал телефон. Связи, конечно, не было. На платформе она появлялась только в определённых точках и далеко не всегда. Но это сейчас не имело значения.

Открыл наш чат. Долго смотрел на экран. Пальцы зависли над клавиатурой. «Что я вообще собираюсь делать?..» Если это действительно «сон» ... она потом просто посмеётся. Если это не «сон» ... тогда именно сейчас у меня есть единственный шанс предупредить её. Даже если она решит, что я сумасшедший. Это лучше. Гораздо лучше, чем ничего не сделать. Я начал писать. Быстро. Строчка за строчкой. Не сокращая. Не выбирая слова. Писал про всё: нашу первую встречу, наш дом, кофе на террасе, её геолокацию в Австрии, про то, как я туда примчался, про нож в моём боку. Каждую деталь, которую ещё помнил. Иногда останавливался, перечитывал написанное и продолжал дальше. Со стороны это выглядело как исповедь человека, потерявшего рассудок. Я понимал это. Но удалить хоть строчку не смог. Если это правда... она должна знать всё.

Когда сообщение было закончено, я ещё раз перечитал его. Оно получилось огромным. Безумным. Невозможным. Любой человек, прочитав такое, решил бы, что автор либо пьян, либо сошёл с ума.

Я невольно усмехнулся.

— Значит... пусть так.

И нажал кнопку отправки. На экране появилось серое облачко. Не доставлено. В голове ещё оставалось сомнение, правильно ли я поступил. Я отбросил его, убрал телефон в карман. Я не знал, дойдёт ли сообщение вообще. Но теперь уже ничего не мог изменить. Я сделал всё, что было в моих силах. И теперь получил хоть какое-то успокоение. Часть тех страшных воспоминаний перестала быть только моей памятью и, возможно, Маше это как-то поможет.

Том давно уже скрылся за углом, а я всё ещё стоял, глядя в экран телефона.

— Серый! — донеслось с конца коридора. — Ну ты идёшь?

Я вздрогнул и быстрым шагом догнал его.

— Сегодня точно не твой день, — усмехнулся он.

— Похоже на то.

Том внимательно посмотрел на меня.

— Всё нормально дома?

Я кивнул слишком быстро.

— Да.

— Тогда выглядишь так, будто всю ночь пил.

Я пожал плечами. Если бы всё можно было объяснить обычным похмельем...

До диспетчерской мы дошли почти молча. Там уже все собрались. Кто-то пил кофе. Кто-то лениво листал новости в телефоне. Что выглядело странным, учитывая полное отсутствие связи. Мы меняли поставщика услуг: старый уже демонтировал своё оборудование, а новый только готовился установить. Двое спорили о вчерашнем футбольном матче.

А я был среди них словно чужой. Для них этот день только начинался. Обычное утро. Обычная смена. Обычная жизнь. А я уже прожил следующие четыре года. Я знал, кто через год уволится. Кто разведётся. Кто купит дом. Кто больше никогда не вернётся на платформу. От этих мыслей по спине пробежал холодок. Неужели теперь я обречён знать наперёд судьбу каждого? Или... она тоже может измениться?

Дверь открылась. В помещение вошёл начальник платформы. Высокий. Подтянутый. Как всегда, идеально выглаженная форма. Я даже вспомнил, что сейчас он снимет очки, положит их на стол и только потом начнёт говорить.

Так и произошло.

— Доброе утро.

Ответили ему нестройным хором.

Начальник включил экран. Появилась карта района. Красные пятна циклона занимали почти всё Северное море.

— Погода ухудшается быстрее прогноза.

Он говорил спокойно. Как всегда.