Денис Самарин – Команда Л.Д.В. Книга 2. Агенты (страница 19)

Хотя все обсуждают текущие положение, но никто толком не знает, что ждёт их дальше. Но одно было ясно всем — назад дороги нет.

Часть каравана добралась до Нидерландов. Там были организованоы официальные точки приёма. В Амстердаме (столица Республики Соединённых Провинций — именно так в 1695 году официально называли Нидерланды) беглецов регистрировали, выдавали деньги и направляли дальше. Другие шли через Франкфурт-на-Майне или Кёльн. Там можно было получить специальные паспорта — пропуска и помощь для дальнейшего пути по Рейну.

— То есть, по реке? — спросил Влад.

— Да, по реке. На больших деревянных баржах. Это не современные комфортабельные суда. Баржи идут медленно. Но все невзгоды пути людям помогает перенести надежда. Скоро их примут в гостеприимном Бранденбурге и помогут встать на ноги.

— А что потом? — спросил Костя.

— Представьте морской порт в Гамбурге. Людей очень очень много. Каждый торопится, потому что хочет получить лучшее место.

Она сделала паузу.

— И вот в такой суматохе вы и разминулись с родителями. Вы пытались их найти, но не смогли. Может, их задержали для регистрации. Может, их отправили другим маршрутом — через Клеве в Бранденбург. Поэтому вы решили остановиться в Берлине, так как именно об этом городе ваши родители говорили чаще всего. Вы подумали, что ваши родители будут искать вас именно в Берлине.

Тем более, что в Берлине к тому времени уже сформировалась французская община. Там есть и церковь, и школа. Там помогают беженцам найти жилье и работу на первое время.

Она посмотрела на них внимательно.

— Это правдоподобно. И это объясняет, почему вы держитесь вместе и почему с вами нет старших.

Мальчики молчали, впечатлённые картиной прошлого, которое скоро станет их настоящим.

Тишину разрезал Лёнькин голос:

— А деньги? У нас будут деньги?

Госпожа Эвелин слегка приподняла бровь.

— Практичный вопрос, Леон.

— Я просто уточняю, — буркнул он. — На голом энтузиазме далеко не уйдёшь.

— Мы выдадим вам немного денег, — сказала она. — Но именно немного. Вы же беженцы.

Она подошла к столу и положила на него несколько монет.

— В Берлине конца XVII века в ходу в основном талеры и их дробные части — грошены, пфенниги. Талер — крупная серебряная монета. Тяжёлая и большая — почти с ладонь подростка. На ней изображен профиль курфюрста или герб с орлом.

Лёнька осторожно взял одну.

— Тяжёлая…

— Да, это настоящее серебро, — спокойно ответила Эвелин, — Один талер — это серьёзная сумма для простого ремесленника. За него можно купить приличное количество хлеба или оплатить ночлег на несколько дней.

Она подвинула к ним мелкие монеты.

— А вот это — грошены и пфенниги. Мелочь. Обратите внимание на неровные края. Их чаще всего держат в кармане, где они деформируются.

— А у нас сколько? — спросил Костя.

— По несколько грошенов на каждого. И один талер — на всех. Спрятанный у Анри.

Влад кивнул, принимая это как должное.

— Этого достаточно, чтобы купить хлеб, тёплый плащ с рук или заплатить за угол в доме, — продолжила она. — Но недостаточно, чтобы выглядеть подозрительно обеспеченными.

Лёнька задумчиво покрутил монету.

— А если нас ограбят?

— Тогда вы будете вести себя как настоящие беженцы, — спокойно ответила госпожа Эвелин. — Сначала попробуете не допустить этого. А если уж случится — тогда придется искать работу.

Она посмотрела на них серьёзно. Теперь в её голосе не было ни иронии, ни сухой учебной строгости.

— Ребята… я очень переживаю за вас.

Мальчики замерли. Даже Лёнька не пошутил.

— Вы отправляетесь не на тренировку, — продолжила она. — Это реальное и очень очень сложное задание. Вы попадете в чужую эпоху.

Завуч медленно прошлась вдоль стола.

— Мы не сможем вмешаться, если что-то пойдёт не так. Не сможем появиться в нужный момент.

Влад чуть сжал кулаки. Даник опустил глаза, обдумывая услышанное. Костя сглотнул.

— Всё, что у вас будет, — это ваша легенда, ваши головы, ну и, конечно, ваша дружба, — тихо сказала она.

Повисла тяжёла пауза.

— Я не сомневаюсь в ваших способностях, — добавила она мягче. — Но я хочу, чтобы вы понимали: там нельзя действовать сгоряча и уж точно нельзя геройствовать ради того, чтобы просто произвести впечатление.

— Теперь поговорим насчёт часов, — продолжила госпожа Эвелин, и в голосе снова появилась деловая чёткость.

Лёнька тут же оживился:

— Наконец-то что-то приятное.

— Не спеши радоваться, Леон. В XVII веке часы действуют точно так же, как и в XXI. Сеть пространственных ретрансляторов уже сформирована, поэтому метки активны и вы сможете перемещаться от метки к метке без ограничений.

Влад кивнул. Даник слушал внимательно, будто ждал подвоха.

— Но есть одно существенное отличие, — продолжила она. — В XVII веке наручных часов не существовало.

— Совсем? — уточнил Костя.

— Да, совсем. Были карманные часы — тяжёлые, с крышкой и на цепочке. И то такие часы были далеко не у всех, а только у состоятельных людей. Наличие часов у простого ремесленника или тем более беженца вызовет большие вопросы.

Лёнька машинально прикрыл запястье.

— Значит… на руке носить нельзя?

— Нельзя, — твёрдо сказала Эвелин. — Ни при каких обстоятельствах.

— Часы должны быть спрятаны. Например, их можно вшить в подкладку жилета или закрепить внутри пояса или спрятать в узелке с вещами.

— А если понадобится срочно переместиться? — спросил Даник.

— В этом-то и проблема. Быстро воспользоваться не получится.

Влад аккуратно взял часы и перевернул их в ладони.

— Помните, — добавила господа Эвелин, — в XXI веке часы — обычный предмет, а в XVII веке — это невозможное устройство. Если его заметят у вас, то ваша миссия будет провалена.

— Значит, часы — наше преимущество, но и наш главный риск.

— Именно, Анри, — кивнула госпожа Эвелин. — Пользоваться — осторожно. Показывать — никогда.

— У меня вопрос, — сказал Даник.

— Задавай.

— Можем ли мы воспользоваться часами, чтобы вернуться в Школу? Или… — он чуть замялся, — куда-нибудь ещё. Например, домой. В Москву. На время.

— Ага, — вставил Лёнька. — Чайку попить, в тик-токе посидеть.

— С этим тоже есть проблема, — начала объяснять госпожа Эвелин..