Денис Рябцев – Понятно говорю? (страница 6)
Часто в Террикон заезжал инкогнито представитель государственной жилищной инспекции и снимал проблемные места в городке. В один из выходных дней в «Доброделе» появилось двадцать семь претензий на ржавые газовые трубы, мусор у торцов зданий, где были спуски в подвалы, мат, запечатленный на стенах чьим-то подростковым маркером или баллончиком с краской. И самое ужасное, что сроки устранения этих недочетов всегда были короткими. Чаще – одни сутки.
Роман хватал кисти, короба для электропроводки, тележку, весь остальной скарб, мчался устранять причины жалоб. И никогда в такие моменты Сивоконя не было в наличии. Волконский вывозил пакеты, красил, белил, оттирал, тщательно фотографируя исправления, чтобы отчитаться перед жилинспекцией. Это был просто беспросветный адов замкнутый круг.
Контейнерная площадка, как ее ни убирал Роман, становилась все грязнее. Казалось, что Террикон воюет с председателем и всем «Добрым домом» в его лице. Бывало, что пакеты, бросаемые издалека через крышу, просто пролетали у обескураженного трудяги над головой. Все это падало на асфальт, билось, перемешивалось, источало зловоние.
Роман нашел длинный лист фанеры, похожий по формату на транспарант. Достал краски, нарисовал забавную зверушку с мусорным пакетом в лапках и написал: «Зай! Ты это… не свинячь!» Прикрепил плакат к стене у мусорной площадки.
Надпись произвела фурор у молодежи. Первое время ее часто фотографировали на смартфоны, делились этим в социальных сетях, но чище все равно не становилось.
В офисе Роман навел идеальный порядок, добавил добротной мебели, которая часто без видимых причин попадала на свалку. Из толстой фанеры были сделаны два больших крюка и прикреплены перпендикулярно к одной из стен. Там, не мешая, расположился штапик, короба и прочие длинные вещи. Тележки тоже были подняты вверх, заняли места по стенам, повыше, у самого потолка. Здесь же появились новые полки и антресоли для инструмента, утеплителей и проводов. Целый шкаф был отдан под краски и грунты. От входа было ясно, что и где лежит.
В один из выходных Роман улучил время, чтобы вырваться к матушке в Димовск. По пути не удержался и купил стиральную машинку автомат, потому что мать многие годы пользовалась маленькой «Феей» – неудобной и непрактичной, ведь тяжелое мокрое белье нужно было перегружать в центрифугу другой машинки – еще советского алюминиевого агрегата. И, откровенно говоря, Волконскому было стыдно, что он не сделал матери такой подарок много лет назад.
Матушка была в шоке, упрекала сына, что тот не умеет беречь деньги. Но было заметно, что обнова ей пришлась по вкусу. Освоила быстро, бунтовала, правда, против кондиционеров. Не видела в них практического смысла. Но позже приняла и их.
В Терриконе активно лезла трава. Первый покос обошелся в сорок литров топлива для триммера и два флакона двухтактного масла. Офис с оплатами не спешил. Чеков накопилось на приличную сумму. Это раздражало, потому что весьма ощутимо било по карману Волконского.
На второй покос Роман решил не тратить денег. В Терриконе он прикупил старую добрую косу. Нашел в инструментах наковальню, чтобы отбить лезвие. Приспособил подходящий пенек, наклепал острие и рубил чертополох и цикорий без лишних затрат. Это казалось удачным вариантом, но затрачивало куда больше сил и времени.
Пытался найти на покос отдельного человека, но местные отказывались: «Я, брат, генералу дачу убираю. Денег в три раза больше. Зачем мне ваш „Добрый дом“? В гробу я его видел».
Новые «колеса»
В один из четвергов Волконский собрался ехать на совещание, привычным жестом дернул ручку машины, чтобы открыть дверь. Внутри что-то щелкнуло, и пластиковая деталь осталась в руке автовладельца. На двери зияли два отверстия. «Ну, блин, – изрек водитель, – вот зачем ты так со мной поступаешь, банка ржавая?»
Время поджимало. Роман обошел свою ветхую «ласточку» и отворил водительское место изнутри.
Сел за руль, досадуя, что опять все не слава богу. Тема с очередной поломкой машины, не такой существенной, но раздражающей, будоражила сознание. Казалось, что это уже последняя капля терпения, перебор, возмутительная несправедливость.
По дороге в районный центр Волконский увидел автосалон и решил на обратном пути там побывать. Сказано – сделано. Ближе к вечеру Роман въехал на парковку автомагазина и пошел в шоурум поглазеть на иномарки. Здесь было много китайских кроссоверов, напичканных электронными излишествами, массажерами в креслах и прочими изысками. Чуть глубже располагались корейцы и европейцы. Стоял приятный запах новых машин, резины и благополучия.
– Чем могу помочь? – неизвестно откуда рядом с Волконским появилась невысокая девушка лет тридцати, весьма приятная на вид.
– Поглазеть зашел, – признался Роман, – что мог бы купить, если бы да кабы.
– Я – Катя, – сообщила работница салона, протягивая руку Волконскому. – Умею «кабы» и «если» сделать реальностью. Кофе не хотите?
– Катя, спасибо, очень мило, – Роман пожал протянутую руку. – Но – нет. Я вас недостаточно знаю, чтобы принимать напитки.
– Как я могу называть вас? – пропустила сарказм мимо ушей менеджер.
– Ромой.
– Очень приятно, Роман, – сообщила Катя и изобразила широкую улыбку, продемонстрировав два ухоженных ряда зубов. – Чувствую, что мы подберем вам прекрасные колеса. Пять штук, как полагается, если про запаску не забывать. Ну и все, что между этими колесами, разумеется.
– Да, машинки красивые, Катя! – хмыкнул Волконский. – И зубки у вас тоже ничего. Не сочтите, что флиртую. Скорее – констатирую.
– Спасибо, – девушка подхватила Романа под руку и повлекла за собой. – Вот смотрите, какие у нас тут шедевры. Вот эта, например, очень сейчас популярная модель. Мощь. Двести пятьдесят коней под капотом.
Волконский понимал, что менеджер обрабатывает его, лопуха, самым бесстыдным образом, чтобы склонить к покупке. Но он был уверен, что не поддастся на уловки привлекательной бестии.
Однако каким-то нелепым образом через три часа, перед самым закрытием магазина, Роман выехал из автосалона на новой легковушке иностранного производства, пытаясь привыкнуть к автоматической коробке передач. На пассажирском сиденье рядом с водителем лежала пачка кредитных документов. Старая «ласточка», из которой Волконский забрал все свои вещи, осталась на парковке, ожидая нового владельца, у которого хватит ума поменять на ней сломанную водительскую ручку.
Роман сделал скверную вещь, еще не до конца понимая весь ее масштаб и последствия. В приступе жалости к себе слюнтяй перешел недопустимые грани здравого смысла. Это могло бы как-то вписываться в поступок двадцатилетнего мальчишки, которого еще штормит от завышенной самооценки. Но никак не простительно такому персонажу, как Волконский.
Обладатель новой машины, ошарашенный своим поступком, въехал на заправку, ощущая стук сердца в висках. Вышел из автомобиля, увидел, что не угадал, с какой стороны горловина бака. Опять сел за руль, сделал петлю вокруг заправки и припарковался нужным боком.
К машине подошел заправщик, попросил открыть лючок бензобака.
– Ах, лючок, – почесал затылок Роман. – Сейчас найдем, как он открывается.
– Около сиденья водительского рычажок, – рассмеялся сотрудник колонки. – Поздравляю с покупкой. Красивая машинка. Дорогая?
– Не спрашивай, друг, – хлопнул его по плечу Роман. – Втридорожная, е-мое!
– Понятно. Девяносто пятый льем?
– Да, до полного бака, брат, – Роман достал из кармана кошелек, высыпал в ладонь все монетки без счета и отдал заправщику.
– Благодарю. Сделаем в лучшем виде!
Волконский пошел к кассам, чтобы рассчитаться. Пока стоял в небольшой очереди, раза три оборачивался к машине, потому что не верил, что все это произошло с ним. Что решился на отчаянный шаг. Безумный. Однозначно глупый. Нерасчетливый.
Машина стояла, отражая блики разного неона, сверкающего на заправке. Красивая, достойная, потрясающая.
Заправившись, Роман отъехал в карман парковки, чтобы отдышаться. Только теперь он с ужасом подумал, какое ярмо повесил на свою шею. На несколько лет вперед.
Что скажет матушка? Как ей сообщить о своей блажи? Волконский долго находился в прострации, поглаживая руль и разглядывая кнопки в салоне. Он пытался прийти в себя. Вышло не сразу и не совсем. «Господи, какой я идиот! Кретин! Ну надо же – вляпался!» Роман кое-как взял себя в руки, решив, что утро вечера мудренее и теперь, на ночь глядя, не стоит никому сообщать о своем поступке. Он завел двигатель и тронулся в сторону Террикона.
Машина заняла местечко у офиса, где был безопасный пятачок. Волконский отправился спать домой. Хотелось, чтобы этот день уже закончился. Роман очень вымотался и был морально истощен.
На следующее утро еще до восхода солнца он летел в офис, втайне предполагая, что ему приснился странный сон и его покупка – плод воображения. Но – нет. Новая машина стояла у конторы, переливаясь в свете придорожного фонаря. Вокруг нее кружились несколько мотыльков.
Все утро дела не клеились. Роман не мог сосредоточиться и прийти в себя. Он выходил на улицу снова и снова, разглядывая покупку. Решил, что после работы съездит к детям. Может, они поддержат, помогут привести мысли в порядок.
Вечером затопило подвал в одном из домов. Уехать к детям не вышло. Волконский, перемазавшись всем, чем можно, помучался с водяной помпой, устраняя последствия аварии.