Денис Рогалев – светомузыка (страница 2)
— Не понимаю вас, — ответил гость.
— Вы же сами сказали, что многого не помните, — пояснила женщина, присев рядом с ним и взяв его руки в свои ладони. — Обстоятельства бывают разные. Если вы боитесь заниматься с младенцами, то хотя бы меня с супругом вы можете крестить. Что с нами сделается? Мы взрослые люди. Однажды мы купались в ледяной проруби в минус сорок. И ничего – живы как видите.
— Я не могу, я не умею, — твердил гость, утомившись бессмысленной беседой.
— А вы попробуйте, — не сдавалась хозяйка. — Вы начните, а там, глядите, всё и вспомните. Главное начать.
— Вы меня не слышите, — качал головой гость, медленно выудив свои руки из женских ладоней.
— Это вы меня не слышите, — настаивала на своём хозяйка, снова сцапав его руки в свои и сжав их с силой. — Попробуйте хотя бы, а там как бог на душу положит.
Гость ничего не отвечал, продолжая угрюмо качать головой.
— Хорошо, — поджала губы хозяйка. — Вы не хотите крестить, так хотя бы панихиду отслужите. Сделайте одолжение.
— Какую панихиду? — нахмурился гость.
— В доме покойник! — вдруг вскрикнула женщина. — Зеркала все закрыты. Это-то вы не могли не заметить?!
В соседней комнате зарыдал ребёнок.
— Вон! — рявкнул хозяин, не выходя в зал.
Гость как ужаленный подскочил с дивана и оперативно вышел на крыльцо. Хозяйка вновь нагнала его, раскрыла свой зонт и проводила до ворот. Шли молча. Дождик вкрадчиво накрапывал на упругую поверхность зонта.
— Видите? — сказал гость, указывая на рычащего пса. — Собака совсем меня не признаёт. А собаки чувствуют…
Он не успел окончить фразу, получив от женщины тяжёлую прощальную пощёчину. Ворота закрылись, и несостоявшийся «священник» замер посреди улицы один на один с дождём и чёрной «Волгой» с оранжевым в шашечку фонарём на крыше, терпеливо его дожидавшейся. Поглаживая щёку, он прошёлся вдоль забора, наблюдая за тенями в окнах особняка (тени суетились, перемещаясь из одной комнаты в другую). «Интересно, — подумал он: — в какой из них покойник?». Водитель такси дважды нажал на клаксон.
Куда теперь?
Садимся в такси и говорим водителю «прямо». А куда глаза глядят.
По ветровому стеклу шуршали дворники, смывавшие струи припустившего дождя. Сидим на заднем сиденье и наблюдаем за ночным городом, потонувшим в разбухших огнях неоновой рекламы. Люди с зонтами спешно перебегали дорогу, рискуя попасть под капот. Вода катилась по асфальту, исчезая в стоковых колодцах. Тикал счётчик. На приборной доске светилось электронное время.
Он провёл рукой по стеклу, но капли на сей раз не поймал. Сухая ладонь. Горячий лоб. Пробиться сквозь кокон амнезии не так-то просто. Воспоминания упорно молчат. Рефлексы заторможены. Глаза лихорадочно высматривают нечто, хоть как-то способное удержать наше рассеянное внимание. Фонари, дома, светофоры, пешеходные «зебры», металлические конструкции, предназначение которых нам неизвестно, зарево молний в налитом тучами иссиня-чёрном небе… Всё пустое. Всё быстротечное, как этот дождь. Опять видим кирпичный особняк за высоким железным забором.
Попытка номер два?
— Здесь, — говорим мы водителю.
Выходим из такси и направляемся к воротам. Собак вроде не слышно. Потоптавшись у ворот, жмём на кнопку звонка. Ждём. Через пару минут показался чёрный зонт, а под ним – маленький человек, никаких воспоминаний, впрочем, у нас не вызвавший. Карлик доковылял до ворот, повернул ключ в замке и, не дав нам произнести и слова, коротко сказал:
— Следуйте за мной.
Во дворе вдоль дорожки стояли в два ряда автомобили. Облачённый в красное борцовское трико карлик указывал путь, забавно перескакивая с ноги на ногу.
— Ботинки снимать? — осведомился гость.
— Разумеется, — удивлённо произнёс маленький человек в борцовском трико.
Сняв обувь, гость осмотрелся в поисках зеркала.
— Одну минуту, — сказал он своему провожатому, замерев перед высоким зеркалом, позволявшим увидеть себя во весь рост.
Кто это? Кто смотрит сейчас на нас из зазеркалья? Чужое лицо, чужое тело… Глаза безмолвствуют, губы беспомощно подрагивают, мокрые волосы слегка всклокочены (расчёска бы не помешала). Приглаживаем волосы ладонями и продолжаем смотреть дальше. Вглядываться, пронизывать зрачками пустое нутро в надежде докопаться до сути. На вид лет тридцать – тридцать пять. Не больше.
— Нас ждут, — поторопил карлик.
Ничего. Никаких воспоминаний. Лицо как лицо. Зацепиться не за что.
— Идёмте, — вздохнул гость, не узнавая себя.
Маленький человек отворил двойные двери, дав гостю пройти в просторную залу, ярко освещённую свечами, в то время как сам остался ждать снаружи. В зале вполне себе комфортно разместились на полу и на диванах обнажённые мужчины и женщины более десятка штук. Они не сразу заметили гостя, предаваясь плотским утехам с каким-то самозабвением и даже остервенением — женщины поминутно вскрикивали под натиском мужских чресел, изнывая и агонизируя в эротических припадках. Четверо пристроились друг за другом этаким «паровозом», стоя на четвереньках, уткнувши лица между раздвинутых ягодиц. Обилие обнажённых тел смутило гостя до крайности, и он уже подумал улизнуть обратно за дверь, как его окликнул мужской голос:
— Бруно, мальчик мой!
К гостю подошёл обнажённый лысый мужчина с чёрной маской на глазах и с бокалом в руке.
— Ты где запропастился? — вопрошал мужчина, отвесив шлепок по чьей-то скачущей верхом на ком-то заднице. — Мы тут подыхаем без тебя от скуки.
— Что-то незаметно, — переминался с ноги на ногу сконфуженный гость, стараясь не смотреть на эрегированный орган собеседника.
— И всё же им скучно, — заверил мужчина в маске. — Просто виду не показывают, претворяются, обманывают самих себя, хотя на самом деле им всё это давно опостылело. День за днём одно и то же. Выть хочется!
— Я, пожалуй, пойду, — сказал гость, взявшись за ручку двери.
— Ты издеваешься?! — воскликнул обнажённый мужчина, преградив ему путь к отступлению. — Неужели ты думаешь, что я тебя отпущу после стольких часов ожидания? Или ты опять явился сюда с тем форменным бредом, что присылал мне в последний раз? Так с друзьями не поступают.
— Не понимаю, о чём ты? — ответил гость, отстранившись от двери.
— Сколько мы вместе? — спросил его мужчина с бокалом в руке. — Не больше пяти лет? За это время ты успел обзавестись семьёй, прикупить себе загородный домик и новенький автомобиль. Всё благодаря нашему сотрудничеству. Кем ты был до меня? Никому ненужным и неизвестным писакой, чьи книги никто не покупал. И вот ты встречаешь меня: богатого, красивого, скучающего предпринимателя. Я предлагаю тебе сделку, и ты соглашаешься, вовремя сообразив, что я и есть твой счастливый билет. Ты стал писать для меня необыкновенные, полные причуды, фантастические порно-рассказы и порно-сценарии, которые мы воплощаем в жизнь. Твоя фантазия безгранична. Я со своей стороны щедро оплачивал твой труд. А неделю назад ты прислал мне по электронной почте, — заметь, не сам явился, — прозаический опус в несколько страниц, не имеющий к порнографии никакого отношения. И я вот думаю: либо ты в большой обиде на меня за что-то и таким образом решил избавиться от моего общества, либо ты окончательно сошёл с ума и поставил точку на своей карьере.
— Какой карьере? — усмехнулся гость. — Порно-писателя?
— Почему бы и нет? — ответил голый собеседник. — Для меня ты пишешь непотребности. Для крупных издательств – свои книги, которые ты издаёшь за свой собственный счёт, оплачивая заодно и расходы по рекламе. Без неё сейчас, увы, никак. Тебе не надо искать спонсоров. Я твой спонсор.
Гость покосился на обнажённых женщин, вставших на четвереньки бедром к бедру и образовавших живой круг, в центре которого копошился и пыхтел мужчина с повязкой на глазах, определявший по запаху наиболее подходящий для себя объект вожделения.
— Есть другая догадка, почему ты со мной так поступил, — обращаясь к гостю, продолжал мужчина в чёрной маске. — Ты стал жадничать и захотел вытянуть из меня побольше денег. Я угадал?
— Что же за день такой сегодня? — качал головою гость. — Дважды меня обвинили в жадности. Ещё раз говорю – денег у меня полные карманы.
— Чего же ты хочешь?
— Правды.
— Какой правды?
— Кто я есть такой, откуда пришёл и куда пойду.
Мужчина пытливо вглядывался в гостя, его чёрные зрачки бегали, а на губах змеилась сытая ухмылка.
— Голуба моя! — засмеялся он, хлопнув гостя по плечу. — Это философский вопрос. Все мы хотим знать, кто мы есть и куда идём. Но никому из нас не дано узнать наверняка. Уж извини.
Гость дёрнул ручку двери, но та не поддалась (карлик надёжно запер её на ключ). Сбежать так просто не получится.
— Я вижу, что с тобой творится что-то неладное, — сказал обнажённый мужчина, вручив потерявшемуся гостю свой бокал. — У всех у нас бывают чёрные полосы в жизни. Даже у таких успешных дельцов как я.
Он увлёк гостя к красному дивану, откуда только что скатился клубок из переплетённых рук и ног.
— Иной раз делается так тошно на душе, хоть пулю в рот пускай, — признался лысый собеседник, сняв с глаз свою маску. — Словно холодная стальная рука впивается в глотку и не отпускает. День не отпускает, другой… Неделю держит, пока заливаешь эту самую глотку алкоголем и пудришь ноздри порошком. Но проходит какое-то время и всё становится на свои места. Всё образуется. Работа, деньги, дорогие игрушки… Они отвлекают нас от горестных мыслей и наполняют нашу жизнь хоть каким-то материальным смыслом. Не надо много думать о сути вещей. Мозг запросто может свести с ума на ровном месте. Я прочитал твой рассказ. Дважды прочитал. Он впечатлил меня. Я потому и злюсь на тебя теперь, что он едва меня не выбил из привычной колеи. Ты не обидишься, если я верну тебе твой рассказ? Не хочу, чтобы он оставался у меня.