Денис Рогалев – светомузыка (страница 1)
Денис Рогалев
светомузыка
За чёрным стеклом гасли и вспыхивали красно-зелёные огни рекламных щитов, неоновых проспектов и встречных автомобилей. Огни то разбухали в дожде, превращаясь в абстрактные узоры, то вытягивались в яркие лучи на ветровом стекле, мерцая и скользя мимо того и сквозь того, кто за ними наблюдал на заднем сиденье такси, прислонив горячий лоб к холодному стеклу…
Он не знал, куда везёт его такси. Более того — он не знал, кто он такой и как его зовут. Кажется, он порылся в своих карманах, в коих обнаружилась пачка новеньких денежных купюр, часть из которых пошла в уплату водителю, согласившемуся на поездку в никуда из ниоткуда. Водитель не задавал лишних вопросов, молчал всю дорогу и старался не смотреть на своего странного пассажира в зеркальце заднего вида. Хороший водитель. То, что нужно.
А что нам нужно? Сидим на заднем сиденье, не помня себя, не зная дороги, и наблюдаем за метаморфозами красно-зелёных огней. Касаемся ладонью чёрного стекла в надежде поймать хотя бы одну катящуюся каплю дождя снаружи. И нам это удаётся — одна из капель упала на подушечку указательного пальца, скатившись дальше – вниз на мозоль. Просочилась. Неоновые загогулины и лучи за стеклом продолжают свой бег, унося нас в неизвестность.
Так что нам всё-таки нужно? Зачем мы сели в такси? Прогуляться. Развеяться. Всё оплачено. Так, наверное, надо думать. Катаемся в чёрном автомобиле по скоростным дорогам стеклянно-бетонного мегаполиса. Куда-нибудь да приедем. Страшно, когда ничего не помнишь и не знаешь о себе. И ведь не за что зацепиться. Всё чужое. Всё безымянное. В карманах куртки и брюк ничего, кроме распакованной пачки денег.
Жизнь с нуля. Жизнь с чистого листа. Надо же как-то себя успокаивать?
Смотрим на приборную доску водителя с разнообразными светящимися датчиками и стрелками, видим красные цифры электронных часов.
Уже неплохо — мы знаем, что такое часы.
— Здесь остановите, — просит он водителя, привлечённый необычным для стеклянно-бетонного новостроя кирпичным особняком за высоким железным забором. — Я проверю и вернусь.
Такси остановилось, но счётчик продолжал стрекотать. Пассажир покинул салон автомобиля, глухо хлопнув дверцей — он подошёл к железному забору, за которым разрывалась огромная породистая псина на лязгающей цепи. Водитель такси не покидал своего места, молча наблюдая за происходящим из-за закрытого стекла (вспыхнул огонёк его сигареты). Пассажир меж тем прохаживался вдоль забора, пытаясь понять, почему это место привлекло его внимание. Что-то знакомое? Обрывки воспоминаний? Хоть убей — не понимаем.
На лай собаки вышли хозяева. Ворота приоткрылись, на пороге показалась встревоженная женщина средних лет с зонтом в руке.
— Наконец-то! — воскликнула она. — Мы вас заждались… Идёмте со мной. Прошу, проходите.
Он ступил во двор, неуверенно следуя за хозяйкой к кирпичному особняку. Породистая псина на цепи весело поскуливала и повиливала хвостом, ожидая от хозяйки ласкового слова или вкусной подачки.
— Вот сюда, — сопровождала хозяйка гостя, закрывая его от дождя и собаки, указывая ему на крыльцо. — Проходите, дверь открыта.
Гость вошёл внутрь, зажмурившись от яркого света — на порожках он споткнулся, едва не растянувшись в полный рост на полу.
— Умоляю, осторожнее, — попридержала его за локоть расторопная хозяйка. — Мы вас не для того так долго ждали, чтобы теперь так нелепо потерять.
— Извините, — поблагодарил гость хриплым голосом.
— Не разувайтесь! — предупредила хозяйка, заметив, что гость потянулся к своим ботинкам. — Нельзя терять ни минуты… Прошу вас.
Они прошли в просторную залу, заставленную старинной мебелью с вензелями, ночниками и подсвечниками; на полу возлежал громадный ковёр с вычурным узором; на стенах в широких рамах висели картины, изображавшие идиллическую наготу древних богов на лоне вечно цветущей природы; на книжных полках пылились пухлые тома Гомера, Овидия, Платона, Диогена, Сенеки, Цицерона, Авиценны; круглая люстра всё с теми же вензелями венчала зал, ярко освещая дорогое убранство. Но хозяйка провела гостя совсем в другую комнату, гораздо меньшего размера и не так пышно обставленную, в которой из всей мебели была лишь кровать и тумба с подсвечником. Посреди кровати в белых ползунках неподвижно лежал младенец неопределённого пола, больше похожий на куклу. Над кроватью преисполненный скорби стоял мужчина лет тридцати в чёрном костюме с красными заплаканными глазами и с носовым платком в руке.
— Почему вы сегодня в гражданском? — спросил он гостя, не глядя на него.
— Даже не знаю, что вам ответить, — пожал гость плечами, стараясь не смотреть на неподвижного младенца. — У вас есть зеркало?
— Конечно, — отозвалась хозяйка с удивлением. — В соседней комнате.
Гость кивнул, переступив порог и упёршись в чёрный занавес, который плотно закрывал высокое с человеческий рост зеркало. В этой же комнате стояла на полу купель, тазик с половником и стопка белых полотенец.
— Где у вас ванная? — снова спросил у хозяйки незадачливый гость.
— У нас их три, — снова удивилась хозяйка.
— Как пройти к ближайшей?
— Вы забыли? Впрочем… Вернитесь в залу, а там налево и прямо по длинному коридору. В конце коридора ванная комната.
— Благодарю.
Со всей строгостью гость придерживался вышеизложенной инструкции, без труда обнаружив искомую ванную. Но и здесь его ждал неприятный сюрприз — это зеркало тоже было завешено плотным покрывалом. Отодвинуть краешек и заглянуть украдкой? Он тщательно вымыл руки с душистым мылом и трижды ополоснул лицо. В другой раз…
— Может, приступим? — осведомилась хозяйка, когда гость вернулся в комнату.
— Пожалуй, — ответил гость, не зная, на что он согласился.
Мужчина с красными глазами со всей осторожностью снял с младенца белые ползунки и взял его на руки. Младенец шевельнулся. «Живой», — вздохнул с облегчением гость. Вчетвером прошли в соседнюю комнату с купелью, тазиком и полотенцами. Мужчина и женщина выжидательно уставились на гостя.
— Что мне делать? — спросил он.
— Вам виднее, — сказал мужчина, накрыв младенца полотенцем. — Вы священник.
— Я? — переспросил гость, мучительно пробиваясь сквозь глухой кокон амнезии. — Вы уверены?
— Хватит паясничать, — оскорбился мужчина. — Зачем вы так поступаете?
— Простите меня, — заволновался гость, — но здесь произошла какая-то явная ошибка…
— Никаких ошибок быть не может, — заявил мужчина, передав ребёнка женщине. — Вы сегодня не в себе. Мало того, что вы объявились поздно вечером, так вы ещё и без рясы. Наверняка и крест забыли, книги церковные… Скажите на милость: как вы собираетесь крестить нашего ребёнка и нас без рясы, книг и креста?
— Понятия не имею, — признался обескураженный данным заявлением гость. — Даже если бы я пришёл к вам в рясе, с крестом и церковными книгами я бы, ей-богу, не знал, что со всем этим делать.
Мужчина терял терпение, поминутно сжимая кулаки и подёргивая плечами. Женщина укачивала ребёнка, с испугом посматривая то на мужа, то на гостя.
— Вы верно заметили: я не в себе сегодня, — оправдывался гость. — Я многого не знаю и многое не помню. Однако я абсолютно уверен, что никогда не ходил в священниках. Вы меня с кем-то перепутали.
— Тогда зачем вы пришли именно к нам? — спросила женщина в лоб.
Гость задумался, не зная, как ответить на данный вопрос. И действительно, почему именно к ним? Дурной сон какой-то. Наваждение.
— Меня привлёк ваш дом, — честно ответил гость. — Кроме того, мне хотелось посмотреть на себя в зеркало.
— Зачем?! — хором спросили и женщина, и мужчина.
— Чтобы увидеть себя, — резонно заметил гость. — Я, знаете ли, совершенно не помню, какое у меня лицо.
— Он сумасшедший, — сказала женщина, отвернувшись к стене с закрытым зеркалом.
— Да-нет, моя дорогая, — усмехнулся мужчина, пощёлкивая фалангами пальцев. — Он совсем не сумасшедший. Он хочет содрать с нас побольше денег.
— Денег у меня полные карманы, — похвастался гость, достав для наглядности пачку. — Видите?
— Мы ошиблись в вас, — говорила женщина, прохаживаясь с ребёнком из угла в угол. — В первую нашу встречу вы нам показались очень достойным человеком и истинным служителем церкви. Не по корысти своей, а по вере. Вы даже убедили нас самим креститься вместе с ребёнком, хотя до встречи с вами мы считали себя атеистами. Вы обманули нас, и теперь разыгрываете этот непонятный и недостойный приличного человека спектакль. Зачем?
— Вы действительно ошибаетесь во мне, принимая меня за кого-то другого, — заверял хозяев гость. — Я никоим образом не хочу оскорбить чести упомянутого вами священника. Судя по вашим словам, он замечательный во всех смыслах человек. Но мы с ним даже не знакомы.
— Откуда вы знаете, если не помните своего лица? — спросила женщина.
— Чутьё подсказывает, — ответил гость. — Мы разные люди.
— Тогда почему он не пришёл сегодня утром? — спросил в свою очередь мужчина.
— Не имею представления. Обстоятельства, наверно, так сложились.
Гость смущённо кашлянул в кулак, отдавая себе отчёт в том, что жестоко ошибся и пришёл совсем не по адресу.
— Уходите, — попросил его мужчина. — Немедленно покиньте наш дом.
— Извините, — кивнул гость, выйдя из комнаты.
В пышной зале его нагнала хозяйка.
— Давайте все успокоимся, — заговорила она, увлекая гостя присесть на диван. — Мне кажется, мы упускаем сейчас нечто очень важное.