Денис Ратманов – Вперед в прошлое 16 (страница 19)

— А вон, в кухне. В летней. Мы ею не пользуемся почти, только когда надо рыбу пожарить или что-то вонючее. Там есть диван… а, ты знаешь! Ты же там жил. Давай я тебе помогу.

Не дожидаясь разрешения, Света вцепилась в пакет, но с трудом его подняла и сразу же опустила.

— Ой, нет, тяжелый. А ты такой сильный, что просто возьмешь его и поднимешь?

Тимофей молча поднял оба пакета и понес в летнюю кухню. Света восхищенно вытаращила глаза и пошла следом.

— Ничего себе ты сильный! И меня можешь поднять? Одной рукой?

Поставив продукты возле отключенного холодильника, ржавого, но рабочего, Тимофей распрямился и чиркнул головой о потолок, подумал, что он вырос из этого домика, как из тесного школьного пиджака.

— Поднять тебя, говоришь? — хищно оскалился Тимофей, изображая киношного злодея. — Но прежде надо поймать! Спасайся!

Света рванула прочь с радостным визгом, Тимофей ломанулся за ней, долго гонял ее по огороду, пока она не позволила себя поймать. Потом он поднял ее одной рукой, а второй посадил себе на шею и долго катал под радостный визг, на крики из дома выбежал ее брат, который смотрел какой-то фильм, и Ваня тоже немного побыл наездником.

Когда дети накатались, Тимофей спросил:

— А где третий мальчик? Как его зовут? Мы так и не познакомились.

— Коля! — протараторила Света, опережая брата. — Но все его зовут Бузя. Потому что много бузел.

— Смешно, — оценил Тимофей.

— Он маме помогает и машины за деньги моет, — похвастался Ваня.

— Где у вас лопата? — Тим огляделся. — Надо собаку похоронить, отравили ее.

— А наш Лаки что попало не ест! — Гордо выпятила грудь Света. — Его отравить нельзя.

— Как вы так его научили? — спросил Тимофей, глядя на Свету, волокущую лопату.

— Дед Степан приходил, тренировал. Его собаки тоже едят, только когда хозяин разрешит.

Хоронить Зосю пошли втроем. Тимофей завернул окоченевший труп в кусок рваного брезента, долго долбал каменистый грунт, пока не выкопал яму нужной глубины. Пока он рыл могилу, дети собирали цветы — сурепку, какие-то сиреневые, запоздалые одуванчики.

Когда Тимофей закидал собаку землей, на могиле выросла целая куча цветов.

— Ты была хорошей собакой, — торжественно проговорила Света. — Мы тебя любили.

— И будем помнить, — добавил Ваня.

Закончив с похоронами, Тимофей натянул гамак между шелковицей и абрикосом, и его тотчас оккупировали дети, чуть не подрались за право обладания им, пришлось вести их на море. По дороге на пляж Тимофей узнал, что Лидия разрешает им самим ходить, потому что они жили на улице, купались сами, и ничего. А еще Света торговала кукурузой, и у нее были деньги, а в этом году Паша кукурузой уже не занимается, но мама обещала печь пирожки на продажу, когда отдыхающих станет больше, в июле, например.

Что жить у Лидии — идея так себе, Тимофей понял уже по дороге обратно. У него голова лопалась от Светкиной стрекотни, такой она оказалась активной. Всю свою жизнь рассказала — и про детдом, и бродяжничество, и добрых бабушку с дедом, и нехороший класс, где дразнятся. Родителей девочка не помнила.

Ненадолго Тимофей вредоносные мысли нейтрализовал постройкой домика для ежей. А потом снова началась атака. Дети отлипли, только когда пришла Лидия и третий мальчик, Коля. Он был постарше и поспокойнее.

Вспомнив, что не убрал молоко в холодильник, Тимофей рванул в свой домик. Разложил продукты, помог Лидии с готовкой плова и освободился, только когда совсем стемнело и дети были загнаны в дом, но все равно выглядывали из окон, корчили рожи и махали руками.

Как и хотел, Тим расположился в гамаке, закинул руки за голову и зажмурился. День его так вымотал, что он быстро вырубился, а проснулся от жуткого инфернального воя и лая Лаки возле калитки. Аж волосы зашевелились, таким жутким был вой. Представлялись призраки, зомби, упыри. Аж сердце зачастило.

Но вспомнилось, как бабушка рассказывала, что в лес забредают шакалы из заповедника, это, наверное, они расплодились да пришли.

Свет в доме уже погас, и Тимофею стало жутко. Когда вой повторился, он вылез из гамака, прошелся по участку, нашел прут арматуры и положил на землю так, чтобы при необходимости удобно было его быстро схватить. Подумал, не сходить ли за ножом и кастетом, но устыдился порыва. Как маленький, ей-богу! Шакала испугался.

Потому Тимофей закрыл глаза и постарался уснуть, но сон не шел. То ли потому, что не давал покоя собачий лай, то ли из-за воя мерзкого разнервничался.

Но когда донесся подозрительный треск, хрип и приглушенный визг, Тимофей вскочил как на пружинах, схватил арматуру и ломанулся на звук быстрее, чем осознал, что это.

В голове пульсировало: «ОПАСНОСТЬ! ОПАСНОСТЬ».

Напротив соседского дома горел уличный фонарь, к тому же полнолуние было в самом разгаре, потому Тимофей четко увидел происходящее. Их было двое. Один поймал Лаки палкой с петлей на конце и с трудом прижимал его к земле — пес хрипел и рвался; второй, с битой в руке, только-только перемахнул через забор и устремился добивать собаку.

Времени на раздумья не было, и Тимофей заорал:

— СУКА, СТОЯТЬ! Ни с места!

Глава 10

Не герой

Посреди ночи раздался телефонный звонок. Боря выругался, накрыл голову подушкой. Вскочил я на автомате, но, пока босиком топал к телефону, проснулся, потому что ночной звонок не сулил ничего хорошего. Трубку я снимал, полностью проснувшись и думая, что готов к плохим новостям.

— Паша! — прокричала мама в трубку. — Паша, скорее приезжай! На твою дачу напали, а там тот мальчик и трупы!

— Что? — воскликнул я. — Какие трупы? Кто погиб? Откуда ты знаешь⁈

Донесся звонкий голосок.

— Девочка прибежала вызывать милицию! Ночью, два часа назад. Господи, что теперь будет?

— Отставить истерику! — рявкнул я. — Дай трубку девочке.

Донесся треск и, шумно выдохнув, Света затараторила:

— Ночью залезли воры. Хотели убить Лаки, у них петля! Тим проснулся, и они подрались. Лидия тоже подралась, она дома, я побежала вызывать милицию!

Света судорожно вздохнула. Я вспомнил убитого в той реальности деда Степана. Что с ним сейчас? Точно помню, что тогда по селу прокатилась волна грабежей, тащили все — от алюминиевых тазиков до кур из курятников. Да и случилась беда, по-моему, в мае, я еще в школе учился, но могу и ошибаться. Думал, в этой реальности беда миновала. Вот же гадство!

— Света, кто пострадал?

— Не знаю! Там столько крови! Лаки одного вора загрыз! А второго Тимофей убил.

— Они мертвы? — воскликнул я. — Точно?

— Да, мне так страшно! У Лаки вся морда в крови-и-и!

— Тимофей, Лидия, мальчики — кто-то пострадал? — спросил я, леденея.

— Нет, все живые!

Я закрыл глаза и выдохнул. Хорошо хоть так.

— А милиция? Вызвали?

— Вызвали! Тетя Оля им позвонила, сказали, что едут. Паша, что теперь будет? Нас посадят в тюрьму?

— Почему же нас? — попытался ее утешить я, параллельно думая, что не факт, что грабители мертвы. — Воров пусть сажают.

— Но воры померли! Одного Лаки загрыз, второго…

— Света! Не паникуй. Я еду. Уже лечу!

Окончательно проснувшийся мозг сопоставил детали и сделал выводы: среди наших точно нет потерь, а вот что враги мертвы — не факт. Скорее всего, Тимофей их просто вырубил. С его способностями ему это вполне по силам. Жаль я не видел, как он раздает звездюлей вредителям.

Одевался я в спешке, под возмущенное бормотание Бори, которого я будил. Говорить ему, что стряслось, я не стал — пусть спит, зачем его волновать.

Не позавтракав, я спустил мопед с пятого этажа, окунулся в прохладное влажное утро и погнал на дачу, думая, что жить детям одним в большом доме на отшибе — не самая хорошая идея. В доме напротив моей дачи соседи живут круглогодично, неподалеку есть дед с алабаями, да и вообще дачи летом обитаемы, многие туда из квартир переезжают, а поди ж ты!

Что заставило воров лезть туда, где собаки, и где живут явно не богато? Причем они готовы были убивать — ради чего? Ради медных труб и алюминиевого тазика? Или, когда ломает, не думаешь о таких мелочах, как чужие жизни, каждый алюминиевый тазик — шаг к сладкому забвению.

И все-таки, живы воры или нет? Как перед законом будет отвечать несовершеннолетний Тимофей, который прошлым летом только паспорт получил? Или такого проще отпустить и забыть, чем шить ему дело?

Если кто-то помер, наверное, нет. Но буду надеяться, что все выжили, тогда Тиму пожмут руку, может, немного помурыжат и отпустят. Лидия вообще не при делах, ее трогать не должны. И вообще, будут ли выяснять, по какому праву в моем доме живет Лидия? Если да, еще и маму дернут, а она истерит и теряет адекватность, даже если со Светой сравнивать.

Солнце немного поднялось и напекало макушку, когда я въезжал на горку. «Солнце встает, становится теплее», — крутилась в голове песня Чижа, и безумно хотелось ее послушать. Карп натужно зарычал и сбавил скорость, заставляя меня скрипнуть зубами.

Еще немного — и поворот в Николаевку! Вот, а теперь — только движение под уклон. Летний ветерок похлопывал по щекам, будто говорил: «Не спать! Не спать!»

Уснешь тут, да-а…