Денис Ратманов – Вперед в прошлое 16 (страница 14)

Раиса схватила ее за руку и увлекла за собой, приговаривая:

— Ну уж нет, пойдем, воды холодной попьешь…

Карпа я оставил на базе, запасной ключ от входа у меня был. Спускаясь с пригорка, я думал о том, что ненависть — это не так уж плохо. Ненависть — топливо, которое заставляет действовать вопреки всему. Может, Любка разозлится так сильно, что захочет всему миру доказать, что она — лучшая партия для меня? Я вряд ли оценю, но она поднимется, научится себя уважать, а когда пройдет время, причина злости забудется, а результат останется.

Почему-то не получалось уйти. Я чувствовал ответственность за Любку, но что мне теперь, жениться на ней? А если остаться рядом с ней и помогать, так вообще привяжется, будет еще хуже.

Потоптавшись еще немного возле дома Раи, я заставил себя идти домой, там меня ждет дед, мы с ним условились пойти на рыбалку после обеда — надеюсь, ставрида еще не ушла. Пообщаемся заодно, а вечером поедем на тренировку, ребята будут рады его увидеть.

Представляя себе грядущее развлечение, я надеялся отвлечься, но как бы ни так, стоило моргнуть — и из темноты проступала Любка на корточках, закрывшая лицо руками.

Таскать мопед на пятый этаж я уже привык — отличная нагрузка. Я немного задержался, потому спешил. Дома были и Наташка, и Боря, и дед меня ждал. Во всяком случае, должно было быть так.

В отличие от моего, Наташкин выпускной закончился дракой — подрались пьяные родители. Один товарищ словил белочку, ему показалось, что его жены домогаются, и он кинулся с кулаками на хлюпика-родителя. Пришлось деду, который тоже играл роль Наташкиного отца на выпускном, нейтрализовывать буяна и сдать ментам.

Но даже это не омрачило праздник.

Дотащив мопед, я толкнул дверь в квартиру и увидел возле входа огромную дорожную сумку и облезлый пакет, из кухни доносились мужские голоса: дедов, Борин и третий, незнакомый. Наташку слышно не было.

Что там происходит? Кто это пришел с вещами? Отец заявился к нам жить? Только этого не хватало. Недаром же он на выпускной ко мне приходил — почву прощупывал… Нет, не отец, тот бы в мамину квартиру приехал.

Но голос не похож на отцовский. Я отыскал взглядом кроссовки огромного размера. Насколько помню, у отца размер ноги маленький, у меня в десятом классе был намного больше.

Оставив мопед в прихожей, я на цыпочках прокрался к закрытой кухонной двери, за которой грянул хохот, причем хохотали все.

Постучав, я открыл дверь и увидел сидящего ко мне боком высоко плечистого парня с руками, как ковши экскаватора… Парень повернул голову. Он был похож на Лёву из «Би-2», и прическа такая же. А вот когда он улыбнулся, и выражение лица стало простоватым, вот только тогда я его узнал и воскликнул:

— Тимофей, дружище, ты ли это?

— Нет, не я, я тебе кажусь! — ответил он довольно складно.

Громыхнув стулом, Тим встал — аж страшно стало, как он вымахал, причем вверх, а вширь — только в плечах. Худым он не был, но и не осталось ни намека на лишний вес. Руки перевиты жгутами мышц, ни жиринки.

Вообще другой человек, единственное, что осталось прежним — доброта, которая читалась и на лице, и в глазах. Вспомнилось, как он в прошлом году мямлил, потел и отвечал невпопад, а теперь, вон, само обаяние. На полголовы меня выше.

Может, и Любка сможет так перепрошить свой мозг и измениться? Тимофей ведь Наташку любил. Возможно, это все сделано, чтобы завоевать ее благосклонность.

— Если думаешь о карьере в боксе, — сказал я, — то быть тебе тяжем или супертяжем.

— У супертяжей скучный бой, — ответил он, — придется сушиться.

— Я сегодня веду тренировку, — сказал дед. — Ты сильно устал? Хочешь сюрприз ребятам сделать?

— Конечно хочу! — просиял Тим. — Всю зиму о вас думал!

Это дед молодец, мне очень хотелось посмотреть, как работает мой подарок и чего достиг Тим. Как бы он рьяно ни тренировался, каким бы одаренным ни был, за год невозможно добиться таких результатов.

— Ну, что преуспеешь — факт. И что богатым будешь — тоже факт. На базе тебя, наверное, никто не узнает. Кстати, как бабушка тебя отпустила?

— Никак, — улыбнулся Тимофей. — Она привыкла, что я постоянно в разъездах и не говорю подробности. Пару раз по телику меня увидела и успокоилась. А теперь я типа в спортивном лагере, буду ей писать и переговоры на почте заказывать.

— Ты большой молодец, — похвалил его я. — Нет, ты — настоящий герой. Наверное, в классе лезть перестали всякие дебилы.

Тим просиял.

— Так я ж в другую школу перешел, — напомнил он. — Там ко мне никто не лез. Наоборот, все хотят дружить…

— И девчонки? — дед ему подмигнул.

Шокированный видом Тима, я не сразу сообразил, зачем он приехал. Только теперь, когда он загрустил при упоминании девчонок, до меня дошло. Как и дошло, почему он заявился раньше и не предупредил меня, хотя я его об этом просил: он хотел увидеть Наташку перед ее отъездом.

Так оно бывает, первая любовь у многих навсегда, время над ней невластно. Потому и разводятся с женами после вечеров встречи выпускников.

Кстати, где сестра? Ее туфель возле входа нет, значит, ушла куда-то. Но куда? И что будет, когда она вернется?

Я ни разу не эмпат, но разговор с Любкой меня выбил из колеи, что же будет с Наташкой? Как она переживет момент, когда снова скажет Тиму, что не любит его, и на нее обрушится его безнадега, а потом вернется к нему, умноженная на два, ведь Наташка чувствовала гораздо ярче остальных людей. Или все холерики имеют такую особенность, их чувства сильнее и ярче?

В общем, сестру надо как-то предупредить, чтобы она избежала разговора, который может иметь плачевные последствия. Ну, или хотя бы надо ее подготовить, чтобы держала себя в руках и не открывалась.

— Все благодаря вам, Шевкет Эдемович, — услышал я голос Тима. — И, если правда стану величиной, буду называть вас своим первым тренером и духовным наставником. Человеком, подарившим веру в лучшую жизнь.

Пока Тим изливал душу, я проверил комнаты, убедился, что Наташки нет, и спросил:

— А где Натка?

— На вокал пошла, — ответил Боря. — Скоро вернется.

Я принялся обуваться, чтобы встретить ее у подъезда, но не успел: зазвенел ключ в замочной скважине, дверь распахнулась. Только бы сестричка держала себя в руках!

Все, что я успел сказать:

— Наташа, эмоции!

Глава 8

Сюрпри-из!

Сестра замерла в проеме двери, округлила глаза и спросила, определяя сумку на вешалку:

— В смысле?

— Тимофей приехал, — кивнул на сумку я, потом — на закрытую дверь, — внезапно, без предупреждения. Закройся, ты будешь удивлена.

Натка тяжело вздохнула, сбросила туфли и босиком прошлепала на кухню, я — следом, понимая, что испортил Тимофею сюрприз.

Глядя на самодовольно улыбающегося верзилу, сестра замерла истуканом.

— Ты… Это ты? — все, что она выдавила из себя. — Вот это… вот это да! Я бы тебя на улице не узнала. Иди обниму!

Тимофей начал вставать. Помнится, была сцена в «Ну, погоди!», где лев вставал в крошечной машинке на каруселях, вот подъем Тимофея выглядел именно так: начало подниматься нечто неожиданно-огромное. Наташка смотрела сперва сверху вниз, потом — прямо, а когда Тимофей встал, ей пришлось запрокинуть голову, и она невольно выдохнула:

— О-го-го! Ну ты Кинг-Конг!

Рисуясь, Тим поиграл мышцами, напряг бицуху. Теперь уже Боря протянул:

— О-о-о, наши обалдеют!

Я смотрел на этого гиганта и думал о том, что вот было бы здорово, если бы и Любка, столкнувшись с отказом, получила посыл расти над собой. Тимофей же смог! Уж настолько он был жуткий и неприспособленный, а вон каким стал.

Или мне показалось, или в глазах Наташки — восторг? Осенью Тим написал ей письмо с признанием в любви и получил вежливый отказ. Судя по всему, попыток добиться Наташки он не оставил. Или он смирился и просто хочет увидеть свою мечту в, возможно, последний раз?

— И что, вот это за полгода наросло? — удивилась Натка, тронула его бицепс и мгновенно отдернула руку. — Ого! А где жир?

— По банкам рассортировал, в голодающую Африку отправил, — отшутился Тим и вернулся к теме бокса: — Короче, тренер вцепился в меня, как клещ, гоняет, спуску не дает. У меня ж еще ни одного поражения нет! Уж как стараются некоторые, как засуживают, а хрена им! С нокаутом не поспоришь!

Тим изобразил «двойку», отодвинул табурет, на котором сидел минуту назад, предлагая Наташке сесть. Она спохватилась, сбегала за сумкой, достала пирожные:

— Вот, купила по пути сюда, как чувствовала, что у нас гости. Правда, тебе, — она оценивающе осмотрела Тима, — это на один зуб, тебе нужен целый торт! Или курица. Целая.

— Не надо меня переоценивать!

И снова остроумно! Я не внушал Тиму ничего такого, он развился сам. Возможно, репетировал перед зеркалом, а может, просто у него появилась уверенность, и он перестал зажиматься, ожидая оплеуху в любой момент. А ведь и двух слов связать не мог, говорил все время невпопад, ну точно, как Любка. Правда, с интеллектом у него все хорошо, в отличие от нее.

— Я так понял, на рыбалку мы сегодня не пойдем, — констатировал Боря. — А жаль, скоро ставрида уйдет на глубину.

— Уже, наверное, ушла, — успокоил его я. — Вода теплая, градуса двадцать четыре. У нас три часа до тренировки осталось.

— Ну так в Николаевке порыбачим, — предложил дед. — Там мелко, и крючки цепляются за камни, зато на месте. А если рыба ушла, не обидно, что зря время потратили на перемещение.