Денис Ратманов – Смейся! (страница 35)

Хотя в голове вертелись гадости, Наташа вдохнула, выдохнула и максимально холодно произнесла:

— Мы у Валеруна спросим, как правильно.

Алена удовлетворенно кивнула и закурила. Наташа раз поймала на себе взгляд розовощекого пупсика в малиновом пиджаке, который танцевал с проституткой, два поймала, поняла, что он собирается предложить ей деньги за интим, встала и подошла к синтезатору, демонстрируя холодность и презрение.

Чувствовать все это было нельзя, чтобы не передавать негатив клиентам.

Был третий час ночи. На метро домой уже не поедешь, общественный транспорт, наверное, не ходит, да Наташа и не знала, на чем отсюда добираться в Перово.

Дед, наверное, не находит себе места, по квартире мечется.

Как бы не поехал за ней сюда, не устроил разнос армянам — он это может. Спасибо ему великое, что не приперся и не стал качать права!

Придется на такси прокатывать денежки, а оно тут жуть какое дорогое. За пятерку не каждый повезет, наверное.

Очень хотелось спать и есть, а заказные песни текли рекой, все не заканчивались. Наташа уже отключила радость, включила усталость, но народ так разошелся, что не мог остановиться.

Вместо того, чтобы завтра бегать с косметикой, придется отсыпаться… Блин! В девять встреча с Наткой в метро «Черкизовская»!

Валерун спел «Охоту на волков», Антон — «Господа офицеры». Наташа знала мало песен, исполнила «Summertime», потом они втроем — «Money». От усталости Наташа сфальшивила, но слава богу, поддатые посетители не заметили.

Поняв, что пора сворачиваться, Валерун попрощался с публикой, но пришлось исполнить еще «Синий туман».

Сурен высидел до конца, он аплодировал стоя, его поддержали посетители.

Пришла пора делить заработанное. Наташа встрепенулась, потому что сейчас наступит напряженный момент и, возможно, придется поцапаться с Аленой.

Чтобы посетители не видели, как музыканты делят деньги, пришлось сесть в подсобке. Валерун вывернул из карманов деньги, потом — Антон, Наташе просто некуда их было прятать, да и ей заказали всего две песни. То есть по Алениным меркам она заработала пять тысяч — ровно на такси.

— Сколько было заказов? — спросил Валерун. — Я со счета сбился.

Антон пожал плечами, Алена самодовольно проговорила:

— Что бы вы без меня делали! К вам подходили двадцать два раза.

— Один мужик хотел странного, — сказал Антон. — Так что двадцать один раз.

— Сотка! — Алена закатила глаза и затрепетала, хотела что-то сказать, но Наташа ее опередила:

— Валера, парнас ведь делится между музыкантами поровну?

— Ну да, — легко согласился он. — По тридцать тысяч на лицо мы заработали. Даже чуть больше, по тридцать пять. Хорошее место, жирное. Но сегодня суббота, неизвестно, что будет в будни

— Чего это поровну? — возмутилась Алена, но у нее хватило ума не наезжать на Наташу напрямую.

— Того это, — осадил ее Валерун, — таковы правила. Наташа работала не меньше нас.

— Но песни заказывали-то вам! — не унималась Алена.

Как дать бы ей… словом по наглой морде! Но Наташа молчала. Не хватало еще некрасивой сцены в первый рабочий день. Но оказалось, что Алена бесила не только Наташу. Валерун вызверился на нее:

— Слушай, дорогая, не лезла бы ты не в свои дела. Сегодня нам заказывают, завтра — ей, и условия будут такими же.

Алена заткнулась и даже не обиделась, просто приняла факт, что попытка не удалась, протянула руку Антону. Он понял без слов, отдал ей заработок, оставив себе пару тысяч на сигареты и прочие мелочи.

И минута не прошла, как у Алены снова возникло гениальное финансовое предложение:

— Слушайте, если так и дальше пойдет, хозяева же не всегда будут за нами следить? Можно же себе больше оставлять?

— Ну ты и дура, — покачал головой Валерун.

И снова Алена не обиделась. Было в ней что-то мелкокриминальное, Наташа присматривалась-присматривалась и не находила конкретики.

Когда в помещение вошел Сурен, гениальные финансовые предложения как отрезало. Валерун, как старший и самый опытный, отдал ему половину заработанного. Алена переживала расставание с деньгами с таким видом, будто хоронила любимого.

— Хорошо отыграли! — резюмировал Сурен. — Жду вас во вторник.

Наташа растерянно спросила:

— А как отсюда уехать в Перово? Только на такси? Я боюсь…

Сурен покровительственно улыбнулся:

— Тут возле ресторана только свои таксисты. Я скажу — тебя отвезут. Три тысячи нормально?

— Нормально! — просияла Наташа. — Спасибо!

Домой Наташу вез пожилой армянин. За окном мелькали огни большого города, который так благосклонно ее встретил. Она улыбалась своим мыслям, стоило закрыть глаза — как по ту сторону сомкнутых век начинал крутиться стробоскоп, слепить, кружились пары на танцполе…

Клюнув носом, Наташа поняла, что пока дремала, уже приехала, рассчиталась с водителем и побежала домой с единственным желанием упасть и уснуть. Только бы дед не отчитывал за то, что поздно вернулась! Мама точно прибила бы. Про отца и вовсе вспоминать не хотелось.

Однако дед спал, как будто ему было все равно, а раскладушка на кухне ждала разложенная. Наташа упала на нее, завела будильник из последних сил и вырубилась.

Глава 21

Антон, за-вы-вай!

Звук будильника рвал сон постепенно, снимал слой за слоем, все усиливаясь и усиливаясь. Наконец Наташа поняла, что уже минуту лежит и ни на что не реагирует, когда надо бы вставать.

Полвосьмого… Дед, конечно же, уже ушел… или убежал, но скорее — уехал. Он встает в шесть утра и бегает. В семь возвращается, завтракает и как раз в это время уезжает встречать поезд с товаром и увозит фрукты на рынок. В десять он уже спит, и их биоритмы вообще не совпадают.

Зевнув, Наташа села на раскладушке — та жалобно застонала, ее ножки дрогнули. Как же хочется спа-ать! Хорошо, что на работу в ресторан только во вторник. Надо в полдень позвонить Валеруну, он обещал дать тексты песен, которые надо выучить.

Отлично же все сегодня ночью получилось! Люди веселились, плясали, и радостно заказывали песни, и аплодировали. Валерун и Антон остались довольными, а дура-Алена — нет. Интересно, она так и будет хвостом таскаться за Антоном?

Принимая душ, Наташа пела. Завтракая, прокручивала песни в голове. Взяв клетчатую сумку для одежды, которой будут торговать друзья Пашки, Наташа выложила косметику из своей рабочей, чтобы набрать новую. А потом — бегать, предлагать, косить капусту.

Или ну ее? Завтра побегает допоздна, а сегодня она устала. Сперва на Черкизон с Наткой, потом — к Рассадиной, поделиться впечатлениями. Да!

Юношеский задор забил усталость под плинтус и помчался навстречу подвигам с шашкой наголо. Э-ге-гей!

На станцию Черкизовская Наташа прибыла минута в минуту. Натка ждала ее, прохаживаясь туда-сюда, и вдвоем они побежали на рынок, где Наташа уже изучила все нужные ей точки и была как своя.

Сперва — за вещами. Набрать кепок, маек, шорт, уцененных купальников, шлепанцев, красивых трусов. Натка с любопытством за ней наблюдала.

— И какая наценка будет? — спрашивала она.

— У нас такое продают в три раза дороже, — отмахнулась Натка, — и пойди найди. У нас там море, как раз сезон в разгаре — и такой подгончик: кепки и панамы, купальники!

Уценки было столько, что пришлось покупать вторую сумку и набивать ее.

— Давай помогу, — вызвалась Натка. — Ты мне жизнь подарила! Никогда не забуду!

— Ой, да брось.

Наташа отдала свою сумку ей.

— Она большая, но легкая. Пальцем поднять можно.

— Да хоть с кирпичами, — сказала Натка. — не брошу. Я отлично понимаю, что со мною было бы, если бы не ты. Тебя мне Бог послал! Сидела бы в своем Смоленске, сопли на кулак наматывала. А теперь — Москва, деньги, перспективы! И все благодаря тебе.

Стало неловко от ее слов. Наташе никто никогда такого не говорил, да и благодарным никто не был — не за что было ее благодарить. Так что, можно сказать, это первая благодарность. И приятно, и неловко. Не зная, как реагировать, Наташа промолчала, спикировала на уцененные носки. Во счастье будет у николаевских торговцев!

Пришла мысль, что, когда не складывалось, бывало идет Наташа на дикий пляж по лесу, ревет, а вокруг красота! Птицы щебечут, море плещется, можжевельник пахнет, и все это контрастирует с кошмаром, что на душе. Как яркий свет бьет по глазам больных гриппом. Так хорошо, что аж тошно. И хотелось, чтобы начался конец света: зомби полезли или, там, саранча — чтобы плохо было не ей одной. Теперь она счастлива, и хотелось счастья всем даром. Чтобы каждому, кому нестерпимо больно, хоть немного полегчало.

Ненадолго Наташа замерла напротив блестящих коктейльных платьев, которые нужны ей для выступления. Ну и цены! Начинаются от двадцати тысяч, а действительно красивые платья стоят сорок и выше. Нет, это слишком дорого. Можно купить черную юбку и несколько праздничных блузок, вот и новые наряды.

— Тебе какое больше всего нравится? — с придыханием шепнула Натка.

— Вот то золотое, которое вокруг шеи — и с голой спиной. И с перчатками.