Денис Ратманов – Смейся! (страница 14)

— Я в Перово живу, — честно ответила она, шагая следом.

— Меня Сергеем зовут, — сказал он, Наташа тоже представилась.

— Нельзя девушкам таскать тяжелое, — продолжил он. — Это не дело, нужно тебе найти нормальную работу.

— У меня обязательно будет нормальная работа, но сейчас мне нужны деньги, — осмелела она.

— Или мужчину надежного, — продолжил Сергей…

Дядя Сережа скорее. Это он на себя намекает? А кольцо обручальное не жмет?

Возле станции метро он поставил сумку, посмотрел на Наташу с сочувствием.

— Ты голодная?

— Нет!

От кафе потянуло жареным мясом, и живот предательски заурчал. Сергей подхватил сумку и потащил ее не к метро, куда-то в сторону.

— Куда вы? — возмутилась Наташа, побежала следом, собралась ругаться, но все поняла, когда внезапный кавалер остановился напротив кафе и открыл дверь.

— Заходи.

И что? Возмутиться? Наташа потянулась к нему душой, чтобы понять намерение, и не услышала ничего. Дядька был стерилен, совершенно бесчувственен. Вспомнился пассажир в метро, такой же стерильный. Значит, так бывает.

Сергей вошел в кафе, Наташе ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Когда дверь за ее спиной захлопнулась, Сергей уже сидел за деревянным столиком с потрескавшимся лаком. Фоном играл какой-то шансон, не самый противный, даже мелодичный.

— Позволь тебя угостить, — самодовольно проговорил он. — Пока ты не поужинаешь, не отпущу.

Причиняем добро! Переводим бабушек через дорогу, даже если им надо в другую сторону. Инициатива благодетеля начала серьезно раздражать, вот же липучий какой! Пришлось садиться на стул с краю. Подошел официант, пожилой грузин, положил на столик меню. Не успевая за растущими ценами, сотрудники на старые просто приклеивали бумажные квадратики с новыми.

— Ты что будешь?

Сергей развалился на стуле, уперся локтями в столешницу, покручивая печатку на безымянном пальце. Золотые часы поблескивали камнями.

— Спасибо я не буду ничего. Мне нужно идти, — занервничала Наташа. — Меня дома ждут!

Она давно ушла бы, но он взял в заложники сумку с товаром.

Значит, так. Ну ладно, сам виноват. Наташа представила огромный гнойник, по которому ползали мухи, а в жиже копошились опарыши, открылась, передавая навязчивому кавалеру отвращение.

— Два шашлыка из говядины, — сделал заказ он как ни в чем не бывало. — Салат из овощей, картошку и два чая.

— Я не буду, — буркнула Наташа, продолжая транслировать отвращение — даже официанта перекосило от ее эмоций, и он посмотрел на посетителей, неприятных, как два опарыша.

А этому хоть бы что! Вот же не повезло. Придется его терпеть. Что он пытается договориться по-хорошему, уже ясно. Мысли заметались. Хотелось просто делать все назло, но тогда он будет упорствовать и вообще до ночи не отпустит. Как ни противно, правильнее будет изобразить интерес. Но вдруг он тогда решит, что можно все?

Сергей стал рассказывать о себе. Оказалось, что он подполковник, работает в милиции, борется с организованной преступностью — как отец. У него жена и взрослые дети, двойняшки. У жены женское заболевание, и ей противопоказан секс, потому он, бедненький, лишается сладкого уже второй месяц, не может себе женщину по душе найти. Отвращение стало вырабатываться само собой, без воображаемых опарышей.

Женщина-грузинка принесла еду, ее тоже перекосило от Наташиных эмоций, но она не уходила, ждала, когда Сергей расплатится.

Он достал кошелек, демонстративно его раскрыл, чтобы Наташа увидела, что он набит деньгами, отсчитал тысячные купюры официантке и махнул рукой:

— Сдачи не надо.

В общем, ищет подполковник себе любовницу, но не какую попало, а чистенькую, бескорыстную. Наташа как раз подходит. Готов давать сто долларов на содержание и снимать квартиру.

Конкретный какой человек, как корову на рынке выбирает. Даже ухаживаниями себя не утруждает.

— У меня не было мужчины, я девственница, — брякнула Наташа в надежде, что это его отпугнет.

Где там!

— Значит, буду беречь тебя, — пообещал он. — После трех лет отношений квартира перейдет в твое пользование.

Он накрыл ладонью ее руку — Наташа дернулась, но стерпела. Пусть думает, что она купилась, тогда быстрее отстанет. Актриса она или нет?

Надо изобразить заинтересованность. Запихнуть в себя два куска шашлыка и немного картошки. Посмеяться над его тупой шуткой…

Как бы закончилась эта пытка, неизвестно, если бы Сергею не пришло сообщение на пейджер. Нахмурившись, он сказал:

— Ты очень приятная собеседница. Я не ошибся. Оставь свой телефон, мне надо ехать.

— У меня его нет.

Наташа очень постаралась изобразить разочарование. Тогда Сергей достал визитку, указал на телефон, который вверху.

— Значит, ты звони. Это мой рабочий, звонить лучше до десяти утра, спросить Сергея Ивановича.

Наклонившись, он поцеловал Наташу в щеку и убежал. Какая же это радость — остаться наедине с сумками. Мир наполнился звуками и запахами. Недоеденный шашлык оказался офигенно вкусным. Пусть будет платой за моральный ущерб.

Прикончив ужин, Наташа поволокла сумки к выходу, оставив визитку на столе. Никому она звонить не собиралась.

Нет! Ни за какие деньги. Мерзость есть мерзость. Мало того, что старый, противный, так еще и женатый. Если она согласится, сначала будет противно, потом стерпится, и станет менее противно и даже сносно, но то, что называется личной жизнью, она продаст. Она будет принадлежать наглому противному человеку, превратится в нелюбимую работу.

Нет, лучше сумки таскать.

Дальше Наташа несла их с некой гордостью, как флаг.

Всю дорогу до Перово она думала. Что чувствуют содержанки? Им так же противно, как было ей от одной мысли о Сергее, или просто она такая брезгливая?

Сергей Иванович ведь не один такой. Сколько их встретится, желающих отведать юного тела! Наташа окончательно и бесповоротно решила, что лучше будет много и тяжело работать, чем подпустит к себе мужчину, вызывающего омерзение.

На своей станции она вышла почти в восемь вечера. Вытащила наверх сумки, посмотрела на них, на телефонную будку, исписанную титаном. Подумала-подумала и позвонила деду:

— Забери меня, пожалуйста, от метро, — взмолилась она, как только он ответил. — Сумки большие, тяжело.

Конечно же, дед ей не отказал, еще и отругал за то, что на рынок его не вызвала, затолкал сумки назад, туда, где должны быть сиденья, и повез ее домой. Наташа закрыла глаза. Голова шумела, по телу разливалась приятная тяжесть. Какой выдался насыщенный день!

— Присмотрелся я к твоей Наталье, — выдернул из грез голос деда. — Хорошая девушка, ты была права. Ответственная, честная. Сегодня опять перевыполнила план, наторговала больше сотни и заработала семь тысяч. Я ее на чай пригласил, думал, что ты уже дома.

Подозрительной Наталья ему больше не казалась. Зато Наташа насторожилась и уточнила:

— Ты сам ее пригласил, или она напросилась?

Дед задумался и наконец ответил:

— Она все о тебе расспрашивала. Ну, я и предложил поехать со мной, подумал, что ты не будешь против. Зря?

— И где она сейчас? Неужели дома ее оставил?

— Нет, что ты. Увидела, что тебя нет, расстроилась и ушла.

Наташа знала: бывает, что девушки влюбляются друг в друга. Неужели Наталья в нее влюбилась? Это как-то слишком!

Вспомнилось первое впечатление, которое на нее произвела Наталья: приятная девушка, светлая, что ли. Неужели можно так сильно ошибаться в человеке? Нет-нет, она и правда хорошая, жалко ее, но эта навязчивость очень отталкивает. Поговорить с ней, что ли?

А сегодня Наталья узнала, где ее искать. Неужели теперь вообще прохода давать не будет? Может, она и сейчас караулит в засаде, просто деда постеснялась и спряталась?

Дед припарковался во дворе, вытащил сумки из машины — чтобы не украли, и потащил их сам. Возле подъезда Наташа повертела головой и испытала облегчение, не увидев Наталью.

Однако она позвонила в девять. Поначалу Наташа насторожилась, но вскоре расслабилась: довольная заработком девушка щебетала, болтала ни о чем, хвасталась, что с такими доходами она сможет и жить нормально, и матери помогать. В общем, вела себя нормально, не навязывалась, внимания не требовала, на жизнь не жаловалась.

Похоже, то у нее все-таки был нервный срыв, а тянется Наталья, потому что больше никого в городе не знает. Но стоило вспомнить ее голодный взгляд — мороз по спине бежал.

Немного придя в себя, Наташа позвонила Пашке — просто отчитаться о проделанной работе, но ее понесло. Слова извергались сами, обтекая волю и игнорируя понимание, что пятнадцатилетнему брату они не интересны. Однако Пашка слушал — и о встрече с Андреем, и о народной артистке Анне Ивановне. Наташа не удержалась и пожаловалась, что в нее влюбилась новая знакомая, после чего Пашка подумал-подумал и сделал вывод, что это может быть от эмпатии, и разложил все по полочкам.