Денис Ратманов – Смейся! (страница 13)

Или не он? Наташа робко помахала ему, но он не смотрел на нее. И что? Кричать, звать? А если не он?

— Ан… Андрей! — Слово стало шершавым, цеплялось за гортань, не хотело выходить, словно, зазвучав, домыслы станут правдой.

Эскалатор повез мужчину наверх. Рост Андрея, кольца волос те же, седина, черты лица похожи, но худой совсем. Позади стоящая женщина недовольно раздувала ноздри. Хотелось перелезть на встречную ленту, догнать его, развернуть.

Пару секунд поколебавшись, она так и сделала, не обращая внимания на возмущенные возгласы пассажиров.

Пока лезла, мужчина поднялся высоко, исчез из вида. Встав на эскалатор, который ехал наверх, Наташа ломанулась за ним, расталкивая людей. Заметалась перед выходом, рванула на улицу, но интересующий ее мужчина исчез, как и не было его.

Или и правда не было? Много думала об Андрее, потому и пригрезился? Походив туда-сюда, Наташа встала в очередь за жетоном.

Только зря сто пятьдесят рублей потратила.

Дорогие дамы, если про косметику неправильно, напишите, пожалуйста в личку. Что откопал, что подсказали, то и мое

Глава 7

Выживаем, как умеем

На рынок Наташа попала почти в пять вечера. Хотелось сразу удовлетворить любопытство и рвануть за косметикой, но она себя остановила. Сперва ей нужно было выполнить обязательства — купить товар, который ей заказали, и передать с дедом в родной город, чтобы друзья Пашки могли торговать мелочевкой, как когда-то и она.

Раньше это были носки, колготки, заколки, причем весьма унылые и морально устаревшие — что дед, который этим занимался, понимал в современной моде? На свой страх и риск Наташа решила разнообразить ассортимент, набрала разноцветных резиночек для волос, эффектных заколок, десяток уцененных купальников маленького размера. Упор она сделала на кепки и шляпки, этого добра тут было выше крыши, причем мужские кепки в уценке тоже встречались. А еще были футболки, самые разные, ими Наташа и затарилась вместо носков и колготок, которые летом на юге никому не нужны.

Получились две клетчатые сумки, не тяжелые, но гигантские. Если их поставить друг на дружку, получится выше, чем она сама. Сумку с кассетами она уложила к резиночкам.

Хорошо, они хоть легкие, но тащить их было очень неудобно. Так и подмывало поехать домой, а не тащиться за косметикой черт-те куда, волочить сумки за собой, пропуская других навьюченных челноков, грузчиков и теток с тележками, продающих кофе, пирожки и семечки.

Надо было все-таки сперва за косметикой, она-то много места не занимает. Наташа все-таки дошла, потная и уставшая. Еле успела, потому что продавщица уже собиралась закрывать контейнер.

— Подождите! — воскликнула Наташа.

— Ух ты! Вернулась! — узнала ее продавщица. — Хе, думала, просто мозги ковыряешь. Ну, давай, говори, что надумала.

Наташа с удовольствием поставила сумки, подошла к коробочкам и растерялась.

— Пудры нужны, помады «Ланком». Шесть разных цветов. Какие самые ходовые?

Женщина нагнулась и принялась доставать коробки одну за другой, приговаривая:

— Вишневая, коричневая, терракот, натуральный с коричневым оттенком, натуральный с розовым, цикламен. Шесть. Проверяй.

Наташка сунулась в коробочки, посмотрела цвета, а тетка уже достала упаковку пудр.

— «Ланком» «троечка», самая ходовая. Шесть штук.

Когда она озвучила цену, Наташа поняла, что денег хватает впритык и туши для ресниц покупать не за что. Одна ланкомовская стоит восемь тысяч, а их в коробке двенадцать. Можно, конечно, взять тушь попроще, но хотелось, чтобы все было одной фирмы, гарантированно хорошей.

— А можете три туши продать? — жалобно попросила Наташа, раскрылась, чтобы тетушка ее пожалела. — У меня деньги закончились.

Сработало! Брови продавщицы поползли вверх, будто она хотела заплакать. Бедная девушка, девочка почти, а такие тяжести таскает, чтобы прокормиться! Ну как ей отказать?

— Ладно. Молодежи надо помогать! Специально для тебя коробку открываю. Чтобы выкупила оставшееся, когда свое продашь.

— Спасибо! — просияла Наташа и наградила женщину яркой солнечной благодарностью — та просияла.

Пусть у тебя весь вечер будет хорошее настроение, добрая женщина!

Ну, теперь суперсложная задача — дотащить это до метро. Стиснув зубы, Наташа поволокла поклажу. Уже через минуту устала, остановилась передохнуть. Подвинулась, пропуская нерусского, толкающего огромную тачку, затоптала коробку с уценкой.

— Повылезло у тебя? — заорала на нее продавщица. — Смотри, куда прешь!

Грузчик остановился, оттесняя Наташу вглубь контейнера, где торговала нервная тетка.

— Красавица, тебе куда нужно? — спросил он, оглядывая Наташу, как голодный — тушку поросенка на вертеле.

— До метро, — буркнула она и на всякий случай осмотрелась в поисках того, кто смог бы ее защитить, если грузчик начнет приставать. Платформа перекрыла проход, как плотина — реку, и люди скапливались с обеих ее сторон, много людей.

— Пять тисяч давай — довезу, — предложил грузчик Наташе.

Отлегло — он видел в ней не объект приложения мужской силы, а кошелек на ножках.

— Денег нет, — развела руками она.

— И тебя довезу, рядом посажу. Давай денег, да?

— Да нету у меня, потратила.

Наташа хотела обрушить на него раздражение, чтобы уходил и не мешал, но поостереглась. Ну а вдруг кинется?

Будто специально грузчик перегородил дорогу и пришлось протискиваться между платформой и вещами соседнего контейнера.

За спиной началась ругань: народ обрушился на грузчика, чтобы убирался и не мешал. Что он им ответил, Наташа не услышала.

С рынка она все-таки выбралась, но оказалось, что не туда, и сделала крюк. Пришлось возвращаться, а потом сумки тащить — останавливаться, тащить — останавливаться, и так бесконечное количество раз. В голове смешались люди, кони, Андрей, Анна Ивановна…

— Дышим! Дышим! Дышим!

Цапля чахла, цапля сохла, цапля… а вот хрен вам, не сдохла. Живее всех живых.

Рынок. Круговерть лиц, шум, гам.

И над этим всем унылой тучей нависала жалость к себе. Наташа же девочка, будущая актриса, а вынуждена терпеть всяких грузчиков, таскать сумки больше себя. Нет бы пожалел девушку, довез бесплатно хоть немного, так нет, последнее отнять хотел!

Слезы на глаза навернулись. Наташа представила, что предстоит пересадка с одной ветки метро на другую, эскалаторы, переходы, и захотелось завыть. Еще и светофор замигал прямо перед ее носом, включая красный, жди теперь, когда зеленый загорится.

Возле пешеходного перехода, прямо напротив Наташи, остановилась иномарка. Опустилось стекло, и из салона выглянул квадратномордый дядька с пористым носом и желтыми волосами.

— Тяжело, красавица? Давай подвезу.

Наташа инстинктивно попятилась, волоча за собой сумки, помотала головой.

— Откуда ты такая дикая? Не кусаюсь я. Тяжело же ведь. Давай! — настаивал дядька.

Остановившись посреди дороги, он вылез из салона, открыл багажник.

Наташа ощутила себя мышью, которую кот проткнул когтями и решает, жрать ее живьем или придушить. И что делать? Спасаться, бросив вещи? С ними она далеко не убежит. Или драться? Или о помощи просить? Вон, какая толпа собралась. Неужели не побоится при свидетелях к себе в машину запихивать?

— Отстаньте, я не хочу! — крикнула она и выплеснула отчаянье.

Водитель иномарки примирительно вскинул руки.

— Да что ты… тише. Я просто помочь хотел. — И захлопнул багажник.

Сел за руль, поехал дальше, все так же мигая аварийкой.

Сердце затарабанило, руки задрожали. Вот же блин, и оделась скромно — все равно лезут!

Наконец загорелся зеленый, и Наташа, подняв сумки, чуть ли не бегом рванула за остальными пешеходами. Остановилась передохнуть подальше от дороги. Люди обтекали ее, как вода — камень. Хотелось обидеться на всех мужчин, что никто не помогает, но все были с сумками и тележками.

— Откуда ты пугливая такая? — проговорили за спиной, и Наташа аж подпрыгнула от неожиданности, обернулась.

Это был тот самый водитель иномарки, догнал все-таки.

— Не бойся, я правда помочь хотел. Не должны девушки такие сумки таскать.

— Они легкие, просто большие, — сказала Наташа и посмотрела на него другими глазами: элегантно одетый, высокий, плотный, в синих глазах смешинки — не такой он и ужасный. Но главное — он не излучал похоть, а будто бы и правда хотел помочь.

— Давай хоть до метро тебя провожу, — улыбнулся он, поднимая сумку, что потяжелее, с косметикой и кассетами — Наташа чуть не взвизгнула, ведь там вся ее жизнь.

— Ты куда едешь? — спросил он уже на ходу. — На вокзал?