Денис Ратманов – Смейся! (страница 16)
Темноволосая женщина, повернувшись спиной, перебирала товар на полках.
— Здравствуйте! — громко поздоровалась Наташа, распространяя радость.
Стоящая спиной сотрудница обернулась, ей было лет тридцать пять, и косметикой она пользовалась. Кассирша даже не шелохнулась, просто сфокусировала взгляд на Наташе, и она ощутила себя лягушкой, которую хотят препарировать этим взглядом-скальпелем. Пока не растеряла задор, она затараторила:
— У меня уникальное предложение!.. — и тот же текст про таможенный конфискат, что в прошлый раз.
Кассирша шевельнула губами:
— Уходи отсюда, нам ничего не надо. Не мешай покупателям.
Обдало… если перевести эмоции в обоняние — затхлым духом стоячей воды. Наташа захлебнулась дыханием, ей казалось, что она тонет, но обернулась симпатичная шатенка и с интересом прислушалась.
— Самые модные цвета! — Наташа принялась их перечислять, косясь на кассиршу, так и казалось, что сейчас раздвинутся ее губы, выстрелит язык…
Шатенка вскинула руку.
— Подожди-ка.
Ну все, начался пинг-понг…
— Мы тут не одни, надо девочек позвать.
О, это прекрасно! Просто замечательно, что не одни!
Но масштабы своего счастья Наташа оценила, только когда ее повели в подсобку… которая оказалась не подсобкой, а целым коридором. Слева три двери, справа тоже три, за одной из них комнатушка, где Наташу и посадили за стол… скорее даже за комод, выполняющий, судя по крошкам, функцию обеденного стола.
Вот так потяни за одну кассиршу — а вытаскивается задверный айсберг клиенток!
Не веря в свое счастье, Наташа трясущимися руками принялась выставлять свой скудный ассортимент: шесть помад, пудра, тушь.
К ней началось паломничество: сотрудницы в белых халатах и чепцах — фармацевты, женщины в блузках и юбках — наверное, бухгалтерия. Шесть человек плюс шатенка.
Наташа улыбалась, гнала неуверенность и источала радость. Шатенка оказалась самой восприимчивой. Раздувая ноздри, она взяла пудру так бережно, словно это была святыня. Открыла, посмотрела тон и мечтательно закрыла глаза.
— Она! Это она! Помню, я так радовалась, когда купила ее в переходе у спекулянта! Берегла, как я ее берегла! Дочь ее носила, как зеркало, когда она уже закончилась.
— «Тройка» — самый ходовой тон, подходит всем, — уверенно сказала Наташа то, что слышала на рынке.
От природы яркая, с бархатной кожей и черными ресницами, она пудрой не пользовалась и не знала, что о ней рассказывать.
Разновозрастные женщины растащили помады, и оказалось, что, если осторожно мазнуть по подушечке мизинца, то получается цвет, как на губах.
Все семь женщин купили себе по помаде, плюс три пудры и одну тушь. Восемьдесят одна тысяча с учетом проданного мужику с усами! День удался, можно возвращаться домой и повторять правила русского языка!
Но Наташу охватил азарт. Она вынесла из этой аптеки не только деньги и приглашение прийти к зарплате, которая пятого и двадцать пятого, а «бархатистую текстуру», «бриллиантовый» блеск и кучу красивых выражений, применимых к пудрам и помадам. Тушь, оказывается, у нее — удлиняющая, а есть еще та, что делает ресницы пушистыми — объемная.
Воодушевленная Наташа вошла в продуктовый магазин, предложила товар. Сотрудницы налетели стаей голодных павианш, помады перелапали, пудры перенюхали, тушью порывались накраситься, но Наташа не дала. Полчаса жужжали, торговались, сбили цену, но все равно ничего не купили, только настроение испортили.
Попадись такие Наташа сначала — всю охоту торговать отбили бы. Ходила бы с кислым лицом, людей пугала.
С этого момента началась черная полоса: к кому Наташа ни подходила, ни у кого не было денег. Люди ворчали, ругались, одна так спекулянткой обозвала и милицией пригрозила.
Обойдя окрестности, Наташа решила-таки поехать поближе к центру и деду, на площадь Ильича. Вспомнила о Наталье с ее странной привязанностью и повела плечами. Она сегодня не звонила. Может, у нее получилось вырабатывать собственные положительные эмоции, и голод утих?
Наташе очень этого хотелось бы, ведь у нее не осталось друзей, а Наталья ей нравилась. Надо к ней заскочить после того, как по точкам побегает.
С одной стороны интересно, с другой — страшно…
А что будет, если не давать ей эмоцию, а создавать ситуации, когда Наталье будет хорошо само по себе? Вылечится она тогда? А может, уже вылечилась? Или, наоборот, злится? Алкоголик, которому не дают выпить, может и с ножом кинуться.
В голову пришла интересная мысль, и Наташа почувствовала себя Пашкой.
Да, надо попробовать!
Глава 9
Ни капельки не жалко!
На «Площади Ильича» Наташа заглянула в магазин, аптеку и парикмахерскую. В магазине все перещупали, испортили помаду (Наташа сделала заметку, что нужно следить за людьми), и, как и в предыдущем продуктовом, ничего не купили.
Аптека оказалась бедной, ничего не стали смотреть, еще и нагрубили.
В парикмахерскую Наташа заглянула расстроенной, но тут ее порадовали: купили тушь и две помады. Плюс пятнадцать тысяч чистыми.
Было два часа дня, заработала она сто тысяч и посчитала, что этого более чем достаточно. Нашла скамейку в отдалении и решила провести ревизию. Осталось всего две пудры, одна тушь и…
Вот же курицы!
Двух помад она не досчиталась. Украли. Надо полагать, в одном из магазинов.
Из выручки вычитаем девять тысяч, учитывая испорченный товар. Еще и цвет вишневый бестолковый, себе не забрать. Обидно было до слез, хоть заработок и перекрывал потери.
Наташа зевнула, начала клевать носом. Да, потери неизбежны, потому что, если все время быть открытой и считывать намерения, можно повредиться умом, да и сил это отнимает много.
Домой идти или еще поработать? Кружилась голова, силы покидали ее, будто Наташа была шариком, откуда через прокол выходил воздух. Взгляд остановился на ларьке с пирожками, окруженном шестью круглыми столиками на высоких ножках, четыре были заняты.
В ларьке должно быть кофе… Должен. Кофе — это он, хотя в Наташином окружении все говорили о нем в среднем роде.
Пока плелась к ларьку, додумалась до того, что, когда кофе противный, это оно, когда вкусный — он. А если сладкий, вероятно, она.
Улыбаясь своей мысли, Наташа заглянула в окошко. В ларьке работали две женщины. Одна продавала пирожки, вторая лепила их прямо здесь.
— Один кофе, пожалуйста. Со сгущенкой, — сделала заказ Наташа.
К ларьку был проведен свет. Зашипел электрочайник, продавщица сыпанула кофе в пластиковый стаканчик. Чтобы не терять времени, Наташа, подключая не эмпатию, а личное обаяние, рассказала о косметике. Женщины заинтересовались, но подошли покупатели — пирожочницам стало некогда.
Та, что лепила пирожки, похожая на продавщицу, такая же блондинистая, круглолицая и кудрявая, но поломоже, сказала:
— Мне минут… пять надо, чтобы закончить. Постой за столиком, я скоро подойду.
Продавщица протянула Наташе кофе в пластиковом стаканчике, и она отметила, что тут это норма, в то время как в родном городе одноразовая посуда всех удивляла, ее забирали домой, мыли и использовали неоднократно. И пакеты носили до тех пор, пока на них рисунок не стирался.
Взгляд остановился на таком пакете, стоящем возле пожилого мужчины, который ел огромный сочный, сочащийся жиром беляш. Рот наполнился слюной, и Наташа отвернулась. Ей нельзя мучное — задница будет расти. Чтобы пользоваться успехом, нужно соответствовать и иметь фигуру, как у Синтии Кроуфорд. И если с лицом у Наташи все было нормально, то ростом она не удалась, всего метр шестьдесят два — в фотомодели точно не возьмут. Как бы с театром проблем не вышло.
Пока Наташа думала о своих недостатках: толстоватой заднице и не слишком тонкой талии, к ней подошла женщина, которая лепила пирожки, улыбнулась.
— Есть у тебя помады? Какая мне подойдет? Можешь посоветовать?
Наташа посмотрела на ее простоватое круглое лицо, тонкие губы, широко распахнутые синие глаза… надо сказать, красивые глаза, яркие.
И что сказать? Она понятия не имела, что ей подойдет. Представила на ней свой любимый терракот… Нет. Вишня — нет. Коричневые тоже мимо. Цикламен сильно броско. Остается та, которую оптовичка назвала натуральной с розовым, достала ее.
— Вот эта.
Женщина повертела ее в руках, собралась красить губы, но Наташка ее остановила:
— Нет-нет, нельзя. Если она вам не понравится, то ее только выкидывать.
— Мне она уже не нравится. Есть что-то поярче? Что сейчас модно?
— Модно вот это, — Наташа открыла вишневую, ярко-розовую и терракот, — но пойдет вам разве что эта, цикламеновая…
— О-о-о, эта красивая, эта мне нравится!
Осторожно попробовав тон на подушечке мизинца, женщина купила помаду и тут же накрасилась, чмокнув губами, заглянула в зеркальце распакованной пудры. Помада оказалась не такой яркой, как Наташа думала, и смотрелась вполне гармонично. Значит, можно со спокойной душой советовать блондинкам.
— Спасибо! Просто супер! — искренне обрадовалась покупательница. — Сейчас Оля придет.
Оля купила вишневую. Наташа добавила к хаработанному шесть тысяч и поскакала к деду с чувством выполненного долга.