Денис Ратманов – Нерушимый 4 (страница 50)

«Целтниекс» отстал от нас всего на два балла и тоже вышел в Первую лигу. Саратовскому «Соколу» досталось третье место. И если футбольной команде из моего родного города не повезло, то Алене со Звягинцевым — вполне, судя по совместным фотографиям и моему похудевшему двойнику.

Немного отстала от него тернопольская «Нива». Команда Кирюхина вылетела в Низшую лигу, что не могло не радовать.

Десять месяцев назад от нас презрительно отворачивались, болельщики плевали нам в спину. Некомплект. Демотивированные игроки. Испорченная репутация. Я помню свои мысли, когда Шуйский пообещал по 200000 каждому за Первую лигу: это так же невозможно, как премия за выход в открытый космос.

Но теперь мы стоим на сцене, смонтированной на площади, а перед нами поет, кричит, колышется толпа. Не только у болельщиков-парней — у женщин, пенсионеров и даже детишек атрибутика «Титана»: бело-серебристые флаги, флажки, шарфы. На девушках поверх курток и шуб — белые жилетки, вручную расписанные нашими именами.

Пока мы шли к сцене, расписывались на этих жилетках, жали руки, принимали поздравления и благодарности. Но лучшая благодарность — это блеск в глазах болельщиков. Каждый «титан» для них был Прометеем, дающим огонь.

Я смотрю на людей, и мое счастье всеобъемлюще и безусловно. Год назад я похоронил всех, кого люблю, в том числе свои мечты. И вот я здесь. И все живы, и мечты расправляют крылья. У меня любимое дело, уважение, самая красивая девушка в мире. Спасибо тебе, богиня!

Вышел Шуйский. Ему аплодировали слабее, чем нам. Толкнул речь о том, какие мы молодцы, как он нами гордится, какие надежды возлагает. Торжественно вручил Димидко ключи от «волги-кросс». Сан Саныч аж прослезился, он-то все, включая авто, жене оставил.

Толпа возликовала. Потом Шуйский объявил, что каждый игрок основного состава получил на счет по двести тысяч, запасные — по семьдесят. Да я теперь богат, выходит? Интересно, можно ли купить квартиру? Машину точно можно. Микроб, вон, мечтает мотоцикл купить, не «Харлей», а «Урал».

Только я подумал про машину, как Шуйский, обращавшийся к людям, обернулся к нам и сказал:

— Лично от меня огромная благодарность звездам нашей команды. Александр Нерушимый, на счету которого сотни, если не тысячи отбитых мячей.

Он смолк, и толпа взревела, взметнулись флаги. Я шагнул вперед и помахал людям. Казалось, я оглохну от рева. Когда народ поутих, Шуйский продолжил:

— Микаэль Погосян. Двадцать пять мячей из шестидесяти девяти голов «Титана» забил юный армянский нападающий!

Вышел Погосян, послал болельщикам воздушный поцелуй.

И тут посыпал снег крупными хлопьями, и казалось, что это Мика его призвал своим жестом. Люди ликовали, какая-то девчонка заорала, что она его любит — наш вольный художник аж приосанился.

— Антон Рябов! Двадцать забитых мячей!

И снова крики и овации. Надо отдать должное Шуйскому, он не обделил вниманием даже запасных и всех помнил по именам. Так же сильно, как мне, местные аплодировали только Левашову, водившему дружбу с футбольными фанатами. Улыбаясь и нежась в лучах славы, я искал взглядом Лизу и не находил, но знал, что она где-то там, все это видит и гордится мной.

Как и любой подросток, я-Звягинцев в юности мечтал иметь машину, чтобы девушек катать. Помнится, даже захудалая «копейка» давала плюс много к репутации с девушками, и стоила тогда машина, как квартира — откуда у студента таким деньжищам взяться? В этой реальности я твердо решил купить машину на премиальные — не для понтов, просто привык, что в той жизни у меня были колеса и здорово упрощали жизнь. Ну и Лиза, конечно же, оценит. Из моих ровесников мало кто может себе это позволить.

Когда торжественная часть закончилась, мы, изрядно присыпанные снегом, немного пообщались с телевизионщиками, среди которых были гости из Москвы и Питера. Потом мы запланировали корпоратив в спорткомплексе, где будут только свои, а после заказали ресторан, куда можно приглашать подруг сердца.

Димидко наконец снял сухой закон, но просил воздержаться от крепкого и обойтись вином и шампанским.

В честь такого события столовую закрыли для посетителей и накрыли для нас праздничный стол. Когда мы, гомоня и веселясь, ввалились в столовую, нас ждали Лев Витаутович, помощник тренера Древний, Дарина и Виктор Викторов, наш новый врач, похожий на крота из «Дюймовочки», только в молодости.

Едва мы расселись (естественно, Погосян — поближе к Дарине) и потянулись к ложкам-вилкам, предвкушая гастрономический разврат, как встал Тирликас, и все замолчали. Наш директор поднял бокал коньяка и произнес:

— Друзья, поздравляю с победой на кубке! И прежде чем мы приступим, я хочу сказать кое-что еще. В связи с тем, что наши клубы и сборную допустили к участию в международных соревнованиях, Павел Сергеевич Горский издал указ, что все спортсмены мужского пола призывного возраста приравниваются к учащимся в высших учебных заведениях и временно освобождаются от воинской службы. Ура, товарищи!

— Ура! — грянули мы.

Вот почему мне так и не пришла повестка! Точно! В этом мире ведь все куда серьезнее, служить в армии почетно, тут откосить можно только в составе ЦСКА.

Только соприкоснулись наши бокалы, как дверь распахнулась, и в столовую вошел незнакомый краснощекий мужик, формой головы напоминающий Щелкунчика, с тяжелым немигающим взглядом и в сизом пиджаке с отливом. Когда говорили «пиджак с отливом — и в Ялту», я именно такой представлял.

А еще была в нем какая-то уверенность, что ли, или манера держаться, которая выдавала человека власть имущего. Роста он был невысокого, едва до уха Витаутовича достал, когда встал рядом.

— Прошу внимания, товарищи, — официальным тоном проговорил Тирликас. — Представляю вам человека, который внес неоценимый вклад в развитие нашей команды. Вадим Игоревич Самойлов, директор Михайловского Электромоторного Завода. Наш директор.

Окинув нас немигающим взглядом, Самойлов заговорил хорошо поставленным голосом:

— Здравствуйте, коллеги. Понимаю, вам хочется праздновать, надолго вас не задержу. — Пока он говорил, Димидко наполнял его бокал шампанским. — Признаться, я даже не предполагал, насколько серьезны ваши намерения и сильна воля к победе. Спасибо за вашу игру. Спасибо, что прославили Михайловск. Но главное — спасибо за то, что подарили надежду тысячам мальчишек, которые болеют футболом. Поздравляю с выходом в первую лигу и уверен, это не предел, вы и до Берлина дойдете. Подарки отличившимся ждут у входа, потом посмотрите.

Димидко вручил ему бокал, мы все чокнулись, он выпил свое шампанское и откланялся, а мы замерли в нетерпении. Какая там еда, когда нас ждут подарки. И они наверняка крупные, раз сюда их не занесли. Особо отличившимся — по крупному мотору, остальным — моторчики поменьше?

Выждав минут пять, с азартом детей в Новый год мы ломанулись на улицу. Насчет моторов я не ошибся. Напротив столовой стояло пять белых «москвичей», чуть припорошенных снегом: кроссовер, какой был у Джабаровой, два седана, две малолитражки и мотоцикл. К ним крепились таблички с именами. Кроссовер — мне. Седан — Погосяну и Рябову, малолитражки Клыку и Матвеичу. Мотоцикл понятно кому, наверное, Тирликас рассказал, о чем мечтает Федор.

Микроб протяжно вздохнул и ринулся к мотоциклу. Он радовался подарку, как пятилетка — щенку. О, как он его осматривал! Оглаживал, как девушку. Так и подмывало сказать «моя пре-е-елесть». Я спокойно уселся за руль. Повернул ключ в замке зажигания — зарокотал мотор, переключил передачи — хорошо! Всегда «механику» предпочитал: чем проще механизм, тем меньше вероятности, что подведет. Отличная машинка! Сиденья удобные, пластик дорогой, руль в кожаном чехле. От радости я даже забыл, что у меня нет прав и водить я, по идее, уметь не должен. Прокатился по дороге вокруг стадиона и, лишь вернувшись, заметил, как потухли те, кому подарков не досталось.

Не следовало директору кого-то выделять.

Праздник был испорчен. Большая часть команды вернулась за стол, и двести тысяч их больше не грели, лица аж позеленели. Особенно раскисли Жека и Игнат, хотя машины у них были покруче тех, что подарили нам. Дело в другом: каждый, кроме шестерых, кого одарили, ощутил, что его не ценят.

Ой, опасный момент! Теперь эти люди — потенциальные перебежчики, которые пойдут в другую команду на выгодные условия без зазрения совести. Надо спасать ситуацию. Я встал и проговорил:

— Друзья! Мы ведь команда, да? Единое целое. И в том, что мы вышли в Первую лигу, огромная заслуга каждого. Так ведь?

Все смотрели с любопытством, не понимая, куда я клоню.

— Я отказываюсь от машины и предлагаю ее продать, а деньги поделить поровну между всеми.

Глаза слушателей округлились. Воцарилось молчание. Нарушили его аплодисменты Витаутовича. Глянув на него, зааплодировал Димидко. Особой радости на лицах тех, кого обделили, я не прочел.

Громыхнув стулом, поднялся Гребко.

— А, по-моему, все справедливо. Награда нашла героев. Ведь если бы не Александр, — он посмотрел на Димидко, — Александрович, если бы не Нерушимый… не знаю, что и было бы. Вы вспомните, какой была команда в феврале и какой она стала сейчас. Мы не просто на улице — на помойке оказались. А сейчас? Смогли бы мы этого добиться без Сани, Мики, Федора? — Он взял паузу.