Денис Ратманов – Нерушимый 4 (страница 51)

— Нет, — буркнул Синяк, хотя ему до колик, до скобления загрудинной крысы тоже хотелось машину.

Он старался не меньше нас, и отличился не раз. Как и Щенников, и даже Гусак, который, конечно, отставал, но прогресса добился. Левашов, вон, надулся. Его вообще незаслуженно обделили, ведь в трудный момент он буквально спас команду. И белорусы, особенно Бурак. Он даже несколько мячей забил. И защитники — орлы наши, а никто их не выделил, не наградил.

Гребко сел. Поднялся Микроб, вскинул голову и произнес:

— Саня дело говорит. Нечестно так. Мне мой байк очень нравится, я о таком всю жизнь мечтал. Стоит он 70000. Я готов его выкупить. Вот. А деньги делите, как хотите. Вон, пусть Сан Саныч поделит.

Сколько стоит мой москвичок? То есть москвичище? Двести тысяч с плюсом. Жаба затряслась от возмущения, квакнула и вцепилась в горло: «Идиот простодушный, что ты творишь?! У тебя никогда такой тачки не было! Если бы не ты, гнить бы им всем на обочине жизни, в том числе Димидко!»

Заткнись, проклятая! Машина — гора железа, а с этими людьми еще работать и работать. И если работать плодотворно, то таких машин будет еще десять.

— Поддержу Нерушимого, — проговорил Рябов не вставая.

О, как его жаба душила! Он аж позеленел, но сумел ее побороть.

— Я свою выкуплю, — проговорил Погосян, глядя в экран. — Такая стоит, вот, всего сто пятьдесят штук, и мне ж тоже с нее процент будет, да?

Погосяну было сложнее всего отказаться. Он так и не помирился с отцом, а машина да плюс деньги были бы показателем его успеха, и ни с кем им делиться не хотелось.

— Я тоже выкуплю, — пробормотал покрасневший Клык.

— И я, — сдался Матвеич, который считал, что заслужил подарок больше, чем кто бы то ни было.

— Молодцы, а теперь послушайте меня, — проговорил Лев Витаутович, и снова воцарилось молчание. — Предлагаю сделать так. Берем стоимость нового автомобиля, делим пополам. Половину получает тот, кто приз добыл… Ведь если бы не он, и подарка бы не было. А остальное делим поровну между всеми, включая запасных. Не трогаем только машину тренера. Я наблюдал за всеми вами, и считаю, что каждый заслужил эти деньги.

Синяк и Гусак заулыбались.

— Тогда и я выкупаю свою машину, — сказал я.

Она стоила точно дороже двухсот тысяч и была мне не по карману. А так — вполне.

— Ну вот и хорошо, — улыбнулся Тирликас. — И никто не уйдет обиженным. И с продажей возиться не надо, как и переоформлять документы.

Улыбаясь от уха до уха, поднялся Левашов, парень с лицом ангела и душой гопника.

— За Нерушимого! За тебя, братан! Ты реальный мужик!

Одна бутылка шампанского разошлась, потом вторая, Колесо принялся открывать третью, но пробка выстрелила, срикошетила от потолка прямо в жаркое Древнего, который ничего не заметил и продолжил есть из этой тарелки, пока в ложке не оказалась пробка.

Мика ворковал вокруг Дарины. Он в лице менялся и становился выше, когда был рядом с ней, и кавказский акцент куда-то пропадал.

Серьезно запал парень. Да, у него было несколько интрижек на выездах, но уверен, что если бы у них с Дариной все заладилось, он перестал бы волочиться за юбками. Ну, на несколько лет так точно. У меня в прошлой жизни был знакомый армянин, который разрушал стереотипы: не гулял от жены, даже когда женщины на шею вешались. Может, и у моих друзей все будет хорошо.

Почувствовав мое внимание, Дарина, единственная девушка за нашим столом, сидящая в самом конце стола, чуть повернула голову, встретилась со мной взглядом, улыбнулась уголками рта и тут же одарила Мику лучезарной улыбкой, кивнула на предложение положить ей красной рыбы.

Справа от девушки сидел Левашов, который тоже пытался за ней ухаживать. Забавно, что Левашов зеркалил свою фамилию: на поле стоял справа, и так получалось, что везде оказывался справа.

А когда немного выпили, за Дариной принялись ухаживать все, я же поглядывал украдкой, как она принимает внимание и комплименты с холодным достоинством, никого не приближая и не отдаляя, но и не обделяя.

В начале шестого мы выкатились из-за стола. Так хотелось приехать к Лизе на новой машине, но, во-первых, у меня нет прав, во-вторых, я пил шампанское.

Колесо сразу поехал не в ресторан, где заказаны столики, а сперва отправился «по б**дям», и, изрядно выпивший, приволок в ресторан сразу двух. Микроб — на такси к Лере, я — к Лизе, которая ждала в гостинице.

Встретила она меня горячим поцелуем, и в ресторан я приехал на два часа позже.

Ощущение было, что этот мир — для меня, а я — для него. Раньше даже во сне не было так хорошо! В полной мере насладиться победой не давал опыт прошлой жизни, который настойчиво напоминал о законе равновесия.

Что ж, будем считать, что я отработал в прошлой жизни. А у «Титана» — новый этап: после Нового года сборы, а потом — штурмовать Первую лигу, где соперники куда матерей, чем во Второй.

Надеюсь, новый тренер сборной, Валентин Кузьмич Непомнящий, не оставит Первую лигу без внимания и отправит своих скаутов на матчи лиги. Зная это, можно не сомневаться, что среди наших рвать и метать будет каждый.

Рейтинговая таблица, Вторая лига, Запад

Эпилог

Новый год мы договорились встречать всей командой в ресторане, но — с близкими, а потом должны были разъехаться по домам. Гребко пригласил жену с детьми. Клыков — матушку. Микроб — Леру. Жека и Игнат — незнакомых нам своих новых подруг. Левашов тоже грозился прийти с девушкой. А вот Дарина уехала к родителям, и Погосян, приготовивший ей подарок, загрустил. Льва Витаутовича тоже не будет, но, может, оно и к лучшему: парни опасались его и не смогли бы расслабиться в его присутствии.

Сегодня, 29 декабря, приезжает Лиза и пробудет со мной аж до третьего января с перерывом на первое, когда ей нужно нанести визит вежливости родителям.

Вчера выпал снег, и солнце слепило. Стоя на вокзале, я кутался в шарф, прятал под курткой розы и всматривался в лица пассажиров экспресса. А вот и она — в той самой соболиной шубе, в которой была на беспредельных боях, и такой же шапке. Ну точно Снежная королева!

Увидев меня, девушка помахала рукой, побежала навстречу, а за миг до того, как обняться, я вручил ей розы и увлек к стоянке. Щелкнул кнопкой сигнализации, открывая своего «москвича», повел задумчивую девушку к машине.

Что это моя машина, она поняла, только когда я усадил ее в салон и сел за руль. Посмотрела недоуменно.

— Саша, это чья? — она провела рукой по торпеде.

— Моя. Подарок за вклад в развитие отечественного футбола, — чуть улыбаясь, ответил я.

Она пару раз взмахнула ресницами и полезла целоваться.

— Вот это да! Вот так подарок! У нас теперь есть машина! И ты сам заработал! Горжусь тобой!

Ее глаза горели восхищением.

— У нас? — переспросил я, завел мотор и уточнил: — Ты сказала «у нас»?

— Ну а у кого? — Она отпрянула и принялась расстегивать шубу. — Мы же вместе, значит — у нас.

Я покосился на нее и попытался считать желания, но в ее голове был сумбур, и понять, чего она хочет, не получилось. Интересно, замуж — хочет? Одно ясно: мой успех ее очень порадовал.

С декабря я снял отдельную квартиру и переехал туда, хотя предыдущая осталась за нами, и мы там собирались с парнями. Ну а смысл ютиться?

Туда я Лизу и повез, она отправилась в душ с дороги, а я — на кухню. Откупоривая шампанское, я насвистывал под нос песню, которой нет в этом мире: «Самая красивая девушка в мире ходит голая по своей квартире. И ей хорошо-о», и тут дверь с грохотом и треском сорвало с петель. Я дернулся, упустил вылетевшую пробку и встретил ОМОНовцев, держа перед собой бутылку, истекающую пеной.

На меня нацелились автоматные стволы.

— Ни с места! На пол лицом вниз! — прозвучал голос, приглушенный шлемом. — При подозрении на опасность стреляю!

— Саша, что там? — донеслось из ванной.

Мысли пронеслись вихрем. Что происходит? Ошиблись?

— В чем меня…

— Лежать! — в голосе омоновца прорезались истеричные нотки.

Поставив шампанское, я поднял руки, осмотрел набившихся в комнату спецназовцев: шестеро, один у входа в ванную, еще сколько-то за дверью. Медленно-медленно лег, сцепил пальцы на затылке.

— И чтобы без штучек своих! — предупредил говоривший.

Что он подразумевает под «штучками»? Боевые навыки или… Или способности? При мысли об этом по спине пробежал мороз.

Меня обыскали, похлопали по карманам.

— В чем меня обвиняют? — поинтересовался я, уткнувшись носом в пол. — Произошла ошибка.

— Никакой ошибки нет, Александр Нерушимый, — прозвучал другой голос, вкрадчивый, не искаженный шлемом. — Мы очень надеемся, что ты сам нам все расскажешь.

— Руки за спину! — рявкнул командир ОМОНа.

Я подчинился. Щелкнули наручники.

— Встал! На выход!

Из ванной комнаты выскочила Лиза, замотанная полотенцем, с мокрыми встрепанными волосами, зажала рот рукой, шарахнулась обратно.

Меня толкнули в спину.