Денис Ратманов – Нерушимый 4 (страница 49)

— Вы с ума сошли? — проблеяла она чужим голосом и попятилась от него. — Взрослые же люди! Зачем это мне? Что за паранойя?

Тирликас взял ее под руку и вывел из тренерской, бросив:

— Ничего из принесенного не пить и не есть. Лучше из крана напейтесь.

Мне проще. Бутылка с водой всегда лежала возле ворот, но что, если и там неизвестное пока вещество? Я заглянул в пакет, принесенный Дариной: там лежали три банки энергетика. Одну я сразу откупорил, сделал несколько больших глотков и передал Матвеичу.

— Я не понял, — пробормотал Щенников, — что происходит?

— Анжелика с нами, чтобы мы проигрывали, она что-то добавляла в питье, чтобы мы были медленными и тупящими, — объяснил я.

— Вот сучара! — Рябов аж очнулся, вскочил со стула, сжал кулаки.

Сан Саныч повел себя благоразумно, сел, провел руками по лицу, будто умывался. Посмотрел на меня с надеждой.

— Саня, ты уверен? Вдруг это ошибка?

— Экспертиза покажет, — заключил я. — Лев Витаутович разберется.

— Я чуть не сдох, пацаны, — признался Погосян.

— А по тебе и не скажешь, — усмехнулся Рябов и потряс головой. — Все перед глазами плывет. Бр-р-р!

— Она пыталась в первую очередь вывести из строя нападающих и вратаря, — предположил я. — Если вся команда начнет ползать, можно ж и неладное заподозрить.

— Ага, я, вот, огурцом, — сказал Колесо. — Матвеич тоже бодряк, да?

Наш капитан кивнул, а Микроб витиевато обругал Анжелику. Должно было звучать грозно, но в его исполнении было смешно, и Левашов заржал.

— Ниче, мужики, прорвемся, теперь так точно! — улыбнулся Гусак.

Когда он вот так эмоционировал, то утрачивал сходство со сдержанным Витаутовичем.

Видя, что Сан Саныч в раздрае, его функции взял на себя Матвеич.

— Так, мужики, кто остался на поле и спит? Саня?

— В норме, — отозвался я.

— Мика?

— Норм, — ответил Погосян. — Меня уже отпустило. Что эта сучка нам подсыпала, интересно? Ощущение, что я сутки бухал.

Его вопрос услышал вернувшийся Тирликас и сразу же ответил:

— Миорелаксант тизанидин. И антибиотик ципрофлоксацин. Ничего страшного и фатального, просто они друг с другом не дружат, и если принимать их вместе, вырубает. Упало давление, отсюда слабость и головокружение. Подсыпала она не всем. Так что играть можно. Саша? — Он посмотрел на меня.

Как быстро он ее расколол! Бээровец одним словом.

Я покачал головой:

— Отпустило, я в норме.

— Я тоже! — Погосян выгнул грудь колесом.

— Тренер «Динамо-2» в курсе, что вы не сможете нормально играть. — Витаутович ухмыльнулся. — Анжелика любит деньги и предлагала свои услуги директорам заинтересованных команд. Видимо, промышляла подобным и раньше. Ее карьера спортивного врача закончилась.

Погосян припечатал кулак к ладони и выругался по-армянски.

— Надеюсь, «динамики» очень удивятся, когда вы выйдете не поле, — все с той же вараньей улыбкой продолжил Витаутович.

— Даже не сомневайтесь, — ответил улыбкой на улыбку Матвеич.

А потом, пока Димидко переваривал кидок возлюбленной, капитан устроил нам накачку: он брызгал слюной, матерился и орал, и глаза у него краснели от натуги. Требовал хором отвечать на все вопросы.

— Покажем Кирюхину Кузькину мать? — далее нецензурно.

— Да-а-а!

— А-а-а! Порвем всех?

— Пор-р-рвем!

— На поле! И чтобы камня на камне не осталось!

Я дал пять Синяку — аж ладонь заболела, потом — Погосяну, и так по кругу. В наших сердцах клокотал и бурлил гнев праведный. Глаза горели. Как у воинов, идущих очищать родную землю от врага.

На поле с первых минут стало понятно, что «динамики» ничего бы нам не сделали, если бы не тизанидин с ципрофлоксацином.

Вместо тяжести в голове теперь пульсировала злость.

И пошла игра! Да какая! Когда мы их прижали, особенно радостно было смотреть, как заметался, раскудахтался Кирюхин: прыгает по кромке, слюной брызжет, пальцем тычет… Того и гляди порвется, как сова на глобусе. Получи, фашист, в ворота! Это наша правда, и победа за нами!

Мы обложили динамовцев, заперли на их половине поля. Видно, что встрепенулись наши, что кровушка заиграла. Лупят издали. Раз удар! Отбой и наш подбор. Два удар — снова подбор. А потом наш правый полузащитник, Левашов, вдруг сместился влево, к центру, и левой ногой метров с двадцати — точно в угол. Обводящий удар получился. Кониченко прыгнул, но поздно среагировал.

2:0! Ликуйте, болелы! Бросайте, девчонки, в воздух лифчики! Сейчас мы покажем вам настоящий футбол!

Воспрянул в нас дух боевой! Я выбегал к каждому мячу, создавал преимущество в поле — одиннадцатый полевой. Все отбои, все пасы назад — это мне. И я тут же подхватывал, не дожидаясь контратаки «динамиков». Тут же пасовал в противоход, тут же гнал всех дальше.

Это потом уже подумал, что если бы нашелся бы у них классный исполнитель, то не играл бы на отбой, а зафигачил бы по центру над моей головой, по дуге. Но у них таковых не нашлось, потому что Кирюхин душил инициативу, а мы по-спортивному обнаглели. Зажали. Запинали. Закружили головы.

Пас, еще пас, еще пас.

Это сколько раз мяч от нашего к нашему? Восемь? И все чуть ли не на линии штрафной площади. Всю команду соперников загнали в штрафную. Они только успевали валиться под удар.

Кирюхин, вон, пасть разинул, но не орет — воздух глотает, а сам красный, пот так и льет. Нельзя тебе тренером быть, душнила! Вали на пенсию!

Если обороняться, ложиться под удары, стелиться в подкатах — то никогда не выиграть. Для выигрыша надо бить по воротам.

И тут прошла комбинация. Я потом еще и еще раз смотрел в повторе — тренер показал на разборе — это было красиво. До мурашек по коже, до спертого дыхания, до крика, как у болельщиков, когда встают все разом и орут!

В общем, это был виртуозный проход сквозь насыщенную игроками соперника зону.

Справа мяч пришел на Погосяна. Он же не стал принимать, а клюнул лбом — отправил обратно направо, где уже был Левашов. Тот вроде бы неуклюже толкнул мяч чуть вперед. А Синяк в это время просто бежал прямо, обходя тех, кто ставил ему преграду.

И вот мяч расчертил справа налево, потом тут же — слева направо, потом справа — в центр штрафной… И Синяк выбежал на него. И мягко принял одной ногой, спустил на землю, а другой тут же ударил в угол. Блин… Как же красиво! Пас, пас, пас — гол!

Сколько-сколько? 3:0? А еще хотите?

Динамовцы выбежали пару раз, но у меня злости хватило — и в ноги прыгать руками вперед, и выбивать в сторону, и опережать, и даже разок я просто обыграл перед штрафной — самым простым финтом убрал мяч и откатил своему. Всё у меня получалось.

И все получилось!

Еще удар, еще…

Свисток.

Эх, а могли бы и еще накатить, но все-таки Кониченко — толковый вратарь, трижды спас команду.

Саныч ушел в подтрибунное, не пожав руку потному, злому, разочарованному Кирюхину. Мы тоже удалились, не пожимая рук потухшим динамовцам. В рожу дать — да, хотелось. Потому что они пытались выиграть — не силой, а подлостью.

Мы смогли. Восстановили справедливость. И пусть теперь начальство Кирюхина смотрит, как его — в хвост и в гриву те, кого он вынес за скобки. И в гостях повторим! Возможно, уже без Кирюхина.

Итоги выборов главного тренера сборной: https:// /post/382443

Глава 26

Всем сестрам по серьгам

Сегодня, 29 ноября, в Михайловске настоящий праздник. С песнями, плясками, цыганами и медведями — все, как у нас принято. Впервые в истории города футбольная команда не просто вышла в Первую лигу и возглавила турнирную таблицу, но и прогремела на всю страну. За «Титаном» следили. За «Титан» болели — и не только в Михайловске, но и в каждой республике. Мы то и дело оказывались на первых полосах газет.