Денис Пылев – Темный кристалл (страница 43)

— Ненавижу крыс!

— Ты просто не умеешь их готовить, — задумчиво обронила Паола, входя внутрь лавки.

Как это часто и бывает, внутри помещение разительно отличалось от внешнего вида, как день и ночь. Мелодичный колокольчик весело тренькнул, оповещая хозяев о прибывших гостях. Раздался тихий шорох шагов, будто хозяин не спешил попадаться на глаза своим покупателям. Наконец из тёмного коридора появился старец, едва переставлявший одеревеневшие ноги. Он давным-давно не стригся, а может, дал обет, но шевелюра была сродни той, в которой может завестись мышь или бурундук. На глазах он носил круглые чёрные очки в дорогой оправе, что с учётом полнейших сумерек, царивших здесь, выглядело странным. Но еще более странной была его улыбка. Она, словно рана от меча, разделяла лицо на две части. Хоук внутренне содрогнулся, но виду не подал. Паола же, наоборот, была крайне восхищена внешностью явившегося. Она сделала два шага навстречу, а затем неожиданно, что было силы, ударила старика в грудь. Хозяин лавки отлетел поломанной куклой, снеся один из стеллажей. Грохот падающего тела и аккомпанирующий ему перестук вещей не вызвал никакой ответной реакции. Паола повернулась к Хоуку и неожиданно подмигнула. Судя по всему, настроение у неё было прекрасное. Стелющимся шагом она двинулась к тому месту, где в куче битых вещей, сломанных досок и тяжёлых портьер, барахтался несчастный старик. Он хотел было броситься ей на помощь, но напоролся на тяжёлый немигающий взгляд вампирши. И если бы не улыбка, он бы выскочил из лавки в тот же миг. Паола нанесла еще несколько ударов и шевеление прекратилось.

— Осторожней, юноша! — пропел за его спиной женский голос. — Гомункулы крайне опасны. К тому же, трудно убиваемы.

Медленно обернувшись, юноша обнаружил за своей спиной высокую женщину необыкновенной красоты. Одетая по эльфийской придворной моде в струящиеся невесомые одежды, оставляющие мало места для воображения, она буквально излучала два противоположных чувства — желание и опасность. На вид ей было не более двадцати лет, но Хоук после общения с Паолой внезапно понял, кто с ним разговаривает. Рука против воли метнулась к кинжалу, однако хозяйка лавки оказалась невероятно быстрой. Он только коснулся рукояти, а она уже стояла рядом, почти вплотную, так что, если бы он потянул кинжал из ножен, его рука обязательно задела бы грудь вампирши. Неловкое мгновение было разрушено лезвием тьяги, остановившейся у горла красавицы.

— Попробуешь еще раз испытать свои дешёвые трюки, — с неожиданной яростью прошипела Паола. — я отрежу твою белокурую головку и скормлю его псам на помойке в квартале бедноты.

— Не надо угроз, милая сестрица, — нежно проворковала та, — я просто знакомлюсь. Твой спутник?

— Не в том смысле, что ты вкладываешь в это слово. Кто хозяин этой лавки?!

— То есть, я на хозяйку не похожа? — вампирша подпустила в голос слезливые нотки и Хоук с удивлением обнаружил, что собирается нестись на выручку этой красавице, хотя видит её впервые.

— Держи себя в руках, — не поворачиваясь к нему, произнесла Паола. — Наша новая знакомая — вампир, к тому же — suruk’hami[16]. Эти бестии специализировались только на постельных играх и способах одурачивания мужиков. Чему ты сейчас яркий пример.

Хоук хотел возразить, но с удивлением понял, что это так. Взгляд suruk’hami манил, просил, возбуждал, отвергал и подчинял одновременно. Юноша почувствовал, как горит лицо, а тело наливается приятной тяжестью. Звук пощечины вернул его на землю. На щеке искусительницы алел отпечаток ладони.

— Я сказала — хватит! — прошипела Паола и добавила кулаком, заставив вампиршу рухнуть на пол. — Или добавить?!

— Я всё поняла, он — твой! — вскрикнула та, выставляя перед собой руки. — Только больше не бей. Чего вам вообще надо?!

— Для начала — хозяин этого притона.

— Я хозяйка.

Паола вздохнула и занесла кулак:

— Мы ведь это уже проходили, не так ли?! Или тебе нравится, когда причиняют боль? Я слышала о подобной мерзости, но, признаюсь, вижу впервые.

Вампирша зашипела, отодвигаясь, но бросить взгляд в сторону юноши так и не решилась. Паола тем временем достала верёвку и стала связывать руки своей пленнице. Та шипела, но другим способом выразить своё недовольство не решилась. Намотав на руки пленницы верёвок длиной с улицу, Паола обернулась к Хоуку:

— Будь наготове, ситуация может измениться в любой момент. Нам придётся познакомиться с хозяином этой помойки и, скорее всего, это будет неприятный опыт в общении со мне подобными. Хотя, — что-то прикинув в уме, произнесла она, — мы скорее всего можем ускорить эту встречу. Никуда не уходи, — бросила она связанной. — Иначе, клянусь ночью, следующий, на ком ты попытаешься испытать свои чары, будет солнце.

Только теперь Хоук смог как следует осмотреться. Действительно, место не отличалось изысканностью, в отличие от живущих в нём. Или это всё просто ширма?! Он уже хотел спросить Паолу, когда услышал приглушённый вздох. Его спутница рассматривала дверь, из-за которой предположительно появилась их пленница. Тяжеленая, окованная железом, на которой кто-то очень талантливый изобразил сцены из другого мира. Рядом стояла вампирша с отсутствующим взглядом.

— Паола?! — позвал он. — Что с тобой?!

— Всё в порядке, малыш, — но голос её говорил совсем иное. — Просто я столько слышала о красоте утерянного нами мира, что, когда натыкаюсь на остатки былого величия, не могу сдержать эмоций. Здесь, — она прикоснулась к двери, — повествуется о рождении нашей расы. Времени, когда правили всемогущие боги, и жили легендарные герои.

— А что за дверью?

— Я не знаю. Но мы можем спросить нашу неудачливую обольстительницу.

— Так я тебе и ответила, — тут же огрызнулась та. — Если б не ты, он бы уже валялся у меня в ногах, умоляя, чтобы я впилась ему в горло. Я бы сделала из …

Что собиралась сделать с Хоуком suruk’hami осталось загадкой, по крайней мере для него самого. Но, видимо, Паола прекрасно разбиралась в предмете разговора, так как, сделав шаг вперёд нанесла короткий хлёсткий удар, пришедшийся в скулу связанной вампирше. Та разразилась отборной руганью, останавливаясь, чтобы сплёвывать кровь. Хоук решил отдохнуть от ругани и пройтись по лавке, пока её не превратили в поле боя. То, что попадалось ему на глаза, интереса не вызывало, и вскоре он прекратил изучать всевозможную посуду, предметы туалета, украшения, картины и прочее. Пленница заметила его интерес и, откинув выбившуюся прядь, сказала:

— Здесь нет по-настоящему интересных вещей, способных заинтересовать тебя или твою, хм, подружку.

— Стоит предположить, что всё самое интересное вы держите внизу. Рядом с логовом, — тут же вклинилась в разговор Паола. — Иначе к чему эта преграда. К тому же не твоим куцым мозгам решать, что нам интересно, а что нет.

— Да потому, что вы даже не сказали, что вам нужно в нашей лавке! — взвилась пленница. — Вломились посреди бела дня, убили слугу, разнесли лавку, не назвав ни одной причины. Гаррич будет в бешенстве. Я с удовольствием посмотрю, как он осушит тебя и твою собачонку. Ха-ха!

— Согласна с тобой в одном, подруга, — голос Паолы напоминал стеклорез. — Времени узнать это у тебя осталось совсем немного. Солнце садится, а значит, скоро заявится и твой дружок.

Никогда закат не казался юноше таким долгим и тревожным. Паола, наоборот, пребывала в отличном настроении, словно отказываясь видеть его тревогу. Она достала тьягу и, положив саблю себе на колени, сидела, что-то насвистывая. Пленница несколько раз пыталась заговорить, но, натыкаясь на стену отчуждения, прекратила свои попытки.

Наконец на Зидию опустилась ночь, и по Высхольду заскользили фонарщики, отвоевывая у ночи территорию света. Паола очнулась от спячки, вмиг становясь самою собой.

— Хоук, малыш, встань за спиной у этой… как там тебя зовут?

— Ну, наконец-то спросила! Сильвер — моё сценическое имя.

— А-а, так ты еще и поёшь?! — Паола изогнула бровь, одним жестом выказав полное пренебрежение к подобной мысли. — А репертуар, наверное, весь о любви. Что-то вроде «я для тебя…»?

Наконец-то пленницу прошибло, и Хоук впервые увидел, как женщина из милого ангела превращается в фурию. Превращение было столь стремительным, что произвело впечатление даже на Паолу. Внезапно юноша почувствовал её руку на своём предплечье:

— Началось.

Даже сквозь шум и ругань Сильвер, он не услышал ничего. Зато его спутница в один прыжок оказалась у двери, которая стала открываться.

— Сильвер, что за…

Вошедший получил удар рукоятью тьяги в висок и беззвучно осел на пол.

— Плюс один! — прохрипела Паола, затаскивая тяжёлое тело внутрь лавки. — Малыш, подай, пожалуйста, верёвку. Цепь была бы надёжней, но, чем, как говорится, богаты.

Спустя несколько минут, благодаря улучшенной физиологии или крикам Сильвер, Гаррич пришёл в себя. Обнаружив себя связанным, сначала удивился, затем пришёл в ярость. Вздулись вены на шее, верёвка затрещала и порвалась бы, если б не лезвие, возникшее из-за спины и чья-то рука, дёрнувшая за волосы с нечеловеческой силой.

— Напряги еще один мускул и Дароном клянусь, напрягаться тебе больше не придётся, — прошептал ему прямо в ухо женский голос с характерными интонациями. Словно по волшебству вспыхнул свет, и стал виден разгром его лавки.