Денис Пожидаев – Паразит Вавилона (страница 2)

Разумно. Документ ведёт тот, кто отвечает за документ.

— Уточнение, — сказала Ратникова. — Моя подпись подтверждает техническую целостность записи. Под выводами комиссии она не стоит.

— Зафиксировано.

— Это неточно, — сказала Левина. Она говорила медленно, и карандаш в её пальцах поворачивался в такт. — Техническая целостность влияет на выводы. Если запись будет неполной, мы придём к другому заключению. Значит, её роль не является нейтральной. Она просто безответственная.

— Она внепроцессуальная, — сказал Ардин. — Разделим формальную ответственность и фактическое влияние, иначе мы не начнём и через час. Софья Михайловна, дальше.

Левина не стала возражать. Она подчеркнула что-то у себя и сдвинула лист к центру стола.

На экране развернулась цель заседания.

Оценка психического состояния, когнитивной сохранности и научной достоверности заявлений М. А. Вельского после экспериментального нейрохирургического вмешательства.

— «Заявлений», — сказала Левина.

— Что не так?

— Всё. «Заявление» предполагает завершённую словесную форму, установимого автора и единый текст, который можно точно процитировать. Мы ещё ничего из этого не установили. Мы вписываем вывод в постановку задачи.

— Предложение?

— «Передаваемых им сообщений».

— Это уступка, — сказал Кравец, не отрываясь от разъёма, который держал в руке. — «Передаваемых» уже подразумевает канал. Мы не установили канал.

— «Сообщаемых сведений», — сказал Ардин.

Ратникова внесла правку. Строка обновилась, и под ней, светлее основного текста, встала вторая.

Предложенная унифицированная формулировка: зафиксированного содержания.

Левина смотрела на неё дольше, чем требовалось.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Это действительно снимает спор.

Ардин принял версию системы. Она снимала все три возражения сразу, не выбирая ни одного из них, и была короче любой из предложенных.

— Порядок, — сказал он. — Первое: медицинская ориентировка. Второе: описание вмешательства. Третье: проверка речевых функций. Четвёртое: оценка гипотезы. Пятое: решение о передаче материалов.

— Гипотеза первой, — сказала Левина. — Пока мы не определим, что он называет языком, все остальные вопросы будут заданы в его терминах.

— Протокол операции первым, — сказал Кравец. — Всё остальное — комментарий к нему.

— Дееспособность первой. — Ардин закрыл папку. — Если человек не понимает, о чём его спрашивают, ценность его ответов равна нулю, включая ответы о протоколе и о языке.

— Порядок не нейтрален, — сказала Ратникова.

Все повернулись к ней. Она смотрела на свой экран.

— Модуль использует ранние формулировки как контекст для поздних. Что мы обсудим первым, то станет рамкой для всего остального. Это не возражение. Это свойство.

— Учтено, — сказал Ардин. — Порядок остаётся.

Она сказала это один раз и больше не повторит. Её и не спросят, пока что-нибудь не сломается.

Он открыл журнал заседания.

— Кто утверждал состав?

— Алгоритм междисциплинарного подбора. — Ратникова переключила вкладку. — Кандидатов было четырнадцать. Отобраны четверо.

— Основания?

— Ардин — специализация на нарушениях чувства авторства. Левина — работы по непереводимости и языковым универсалиям. Кравец — участие в предоперационном картировании и знание экспериментального протокола. Ратникова — опыт семантической сверки многоканальных записей.

— Какие веса? — спросила Левина.

— Максимальное различие компетенций. Минимальное дублирование. Полнота технического покрытия. Доступность в назначенное время.

Максимальное различие. Иначе три психиатра говорили бы одно и то же и подписали бы это трижды.

Разъём в руках Кравца щёлкнул громче, чем нужно.

— «Участие в картировании», — сказал он. — Это формулировка журнала?

— Да.

— Она неточная.

— Антон Викторович. — Левина повернула к нему карандаш. — Вы были участником эксперимента?

— Я участвовал в предоперационном картировании.

Он ответил быстро, ровно тем объёмом слов, которым был задан вопрос, и не единицей больше. Потом наклонился и поправил кабель, который не нуждался в поправке. На Вельского он не посмотрел.

Ардин отметил уклонение и оставил его на потом. Медицинская часть была третьим пунктом; там это всплывёт само.

— Формулировка принята, состав зафиксирован. Переходим к ориентировочной проверке.

— В какую версию модели уйдут материалы?

Вопрос не касался ни состояния Вельского, ни его прав, ни экспертизы вообще.

Ратникова ответила, глядя в экран.

— Закрытая мультиязычная модель, версия текущего квартала. Контур межъязыкового сопоставления включён. Внешняя сеть недоступна. Передача автоматическая, в ноль.

Вельский закрыл папку. Не резко — просто закрыл и положил ладонь сверху.

— Слой сопоставления отключаемый?

— До передачи — да.

К цели заседания добавилась строка.

Анализ межъязыковой устойчивости зафиксированного содержания.

— Это что? — спросил Ардин.

— Модуль предлагает расширить область анализа. Он видит в повестке разные формулировки одного пункта и предлагает проверить, насколько содержание сохраняется между ними. Пункт требует согласия комиссии: он расширяет права доступа протокола к сопоставлению версий.

— Согласия всех троих?

— Всех троих.

Кравец пожал плечами. Левина смотрела на карандаш.

— Это ровно то, чем мы занимаемся десять минут, — сказала она. — Странно запрещать системе делать то, что мы делаем сами.

Ардин подтвердил строку, не перечитывая её второй раз.

ГЛАВА 3. ОФИЦИАЛЬНЫЙ ВОПРОС

Ардин убрал положение о комиссии в папку и положил перед Вельским лист с четырьмя фамилиями.

— Ориентировочная проверка. Отметьте своё имя.