Денис Петришин – Мертвая топь (страница 9)
– Не знаю.
– Добычу делим пополам. Вернемся – я починю твой курятник. Идет?
Медленно опустила лук, неотрывно глядя на Рогдара. За ее острым, колючим, обозленным взглядом пряталось что-то детское: обиды, беззащитность, одиночество.
– Что ты за зверь такой? – спросила она.
– Не знаю.
Рогдар шел быстро и всю дорогу молчал, вслушиваясь в древесное безмолвие. Низкорослая Малка, запыхавшись, почти бежала вслед за ним. Его спину покрывала волчья шкура, голова скрывалась под меховым капюшоном.
Остановился, осматривая лесную колыбель. Позволил Малке перевести дух, отдышаться. Она упиралась в колени, жадно хватала воздух ртом. Его дыхание было ровным и спокойным.
– Зараза… – Сплюнула вязкую слюну. – Вот олень…
– Что?
– Говорю, выносливый, как сохатый. – Выпрямилась и утерла пот со лба. – Здорово это, наверно. Да, вояка?
Ничего не ответил, не повернулся к ней.
– Слышишь – да? Говорю: здорово быть воином. Сильный, как медведь, и выносливый, как лось. Трудно, видать, таким изобилием не воспользоваться. Например, взять что-нибудь силой. Обидеть кого. И купаться в лучах славы. Не жизнь, а малина! Я всё правильно говорю, вояка?
– Едва ли. Войной любуются издалека глупцы. На поле брани нет ничего, кроме ненависти, боли и смерти. Ты когда-нибудь видела смерть, Малка? Настоящую людскую смерть? Видела глаза человека, которому выпустила кишки, кем бы он ни был?
– Нет.
– Я завидую тебе.
Немного помолчала, тоскливо поглядев в глубину чащи.
– Нечему завидовать…
– Ты счастливый человек, Малка. Ты не видишь по ночам глаза тех, кто пал от твоей руки.
– Зачем бояться мертвых?
– Затем, что не всё мертвое мертво.
Тишина подрагивала от звонкого щебета птиц, переливистого и чистого, как горный родник.
– Нам туда.
Ясеневый лук усиливали плотные накладки из сухожилий и кожи. Рогдар упер его в землю и согнул, чтобы накинуть на верхний паз скрученную изо льна тетиву. Растянул, проверяя, и направился глубже в лес.
Старый ручей, извиваясь мелким водотоком, проточил глубокое русло. Рогдар длинным прыжком перескочил через мелкий обрыв и протянул Малке руку. Она вдруг остановилась, будто наткнувшись на стену, и оторопела, недоуменно уставившись на протянутую ей руку. Глаза растерянно забегали, и с лица сошла озлобленная маска волчьего оскала.
Его взгляд настойчиво предлагал помощь.
Малка не приняла руки. Она ловко перескочила через глубокое русло и прошла мимо Рогдара, зацепив его плечом. Сжал пальцы и посмотрел ей вслед. Малка намеренно ускорила шаг, стремительно отрываясь от него и скрывая застывшее на лице смятение.
Попыталась обернуться, но мгновенно одернула себя.
Охотники безмолвно пробирались сквозь буро-зеленые дебри, минуя склоны, покрытые коврами ползучих мхов. Воздушные потоки покачивали древесные стволы, поросшие цветастыми лишайниками.
Всю дорогу она смотрела ему в спину.
– Устала? – спросил он, остановившись возле истлевшего бревна.
– Ты зачем это спрашиваешь?
– Если устала – отдохнем.
– Слушай: что за хрень? То руки мне свои суешь, то про усталость… Чего тебе от меня нужно?
– Ничего. Ты сама пошла со мной.
Отвела взгляд в сторону, делая вид, будто высматривает что-то в чаще.
Он мельком взглянул на нее: было что-то диковатое, резкое в ее движениях. Привыкшая выживать, отшельница позабыла, что такое помощь. Изгой, чужак для людей, которые всегда относятся к ней настороженно, предвзято, с опаской.
Их можно понять, подумал он. Кто видел ее волчий взгляд, кто видел ее осиное естество, тот станет сторониться ее. Но за непробиваемой чешуей грубости, за выпущенными шипами боязливо пряталось что-то хрупкое, тонкое, ранимое.
Она старательно казалась диким зверем, чтобы жить.
– Стой.
В голосе его прозвучало нечто, что заставило Малку резко остановиться и оцепенеть. Застывший и напряженный, Рогдар всматривался в глубину чащи, где бледной дымкой бродила мгла. Там тяжелым духом парила неживая тишина: ни шелеста хвои, ни щебетанья птиц.
– Видишь? – тихо спросил он.
– Нет, ничего не вижу.
Достал лук и поставил паз стрелы на тетиву, изготовившись к стрельбе. Мягко переставляя ноги, двинулся вперед и, немного приблизившись, убедился: среди деревьев безобразной раскуроченной грудой лежала объеденная туша лося.
Подкрался ближе, внимательно просматривая округу.
– Стереги, – тихо, но четко велел Малке и присел возле обглоданной туши. Кровь густым черным пятном расползлась по земле, обильно напитав ее теплой влагой. В застывших глазах зверя отражались верхушки деревьев. На мощной шее зияли рваные глубокие раны, оставленные острыми когтями.
Кровь еще не успела запечься.
– Волки? – вполголоса спросила Малка, внимательно глядя по сторонам.
– Рысь.
– Сколько?
– Возможно, одна.
– Что? Да ты чего! Один хренов кошак вот этого лося завалил?
Взглянул на Малку.
– На рысь ты, я так понимаю, никогда не охотилась.
– Я не захожу так далеко от убежища.
– Сегодня поохотишься. – Опасливо огляделся. – Она не боится людей. У тебя будет всего один выстрел. Не убьешь сразу, она озвереет и бросится на тебя. Даже сильно раненая бежать прочь не станет. Второй раз выстрелить вряд ли успеешь.
– А если бросится?
– Закрывай руками горло и лицо. Иначе порежет когтями.
– Дурно всё это звучит…
– За рысью шкуру хорошая выручка. Если увидишь зверя – дай мне знак. Я подстрахую, если не убьешь одним выстрелом. Если увижу я – подстрахуешь ты.
– Поняла.
– И гляди в оба. Этот кошак сюда еще несколько дней ходить будет.
Рогдар внимательно рассмотрел следы вокруг туши и нашел направление, куда они уводили. Следы слабые, едва заметные, по ним сложно было определить количество рысей.
Пройдя несколько шагов, Рогдар вновь остановился, присел, чтобы рассмотреть отпечатки лап, и оглянулся, тревожно взглянув в обратное направление.
– Оглядывайся почаще, – тихо предупредил он. – Рысь ты вряд ли услышишь.
– Ловкая она – эта твоя тварюга?