Денис Петришин – Мертвая топь (страница 10)

– Она ловчее и быстрее тебя. Лучше видит, лучше слышит, крадется и устраивает засады. Поглядывай на деревья. Если прыгнет на тебя с дерева – помочь я тебе уже не смогу.

Пройдя еще немного, охотники разошлись, просматривая местность. Оба держали луки наготове.

Малка резко остановилась, застыла и остро прислушалась. Прошла немного дальше, осторожно огибая заросли. На нижней ветке сосны сидела пушистая серая рысь, самозабвенно слизывая с мощной лапы бледные остатки крови.

Крепкая ветка прогибалась под зверем.

Малка подала Рогдару знак рукой, он натянул стрелу и прицелился. Малка подступила ближе, и рысь заметила ее, напряглась, глядя на охотницу хищными глазами. Зашипела, громко мяукнула и угрожающе, протяжно крикнула.

Тетива звякнула, стрела свистнула, вонзилась жалом и сшибла рысь с ветки. Зверь болезненно вскрикнул и плашмя грохнулся на землю, панически попытался подняться, но лишь вздрогнул в предсмертной агонии, отчаянно мяукнул и затих.

Потухшие глаза смотрели в пустоту.

Малка повернулась к Рогдару и показала большой палец вверх. Рогдар ослабил натяжение тетивы, однако стрелу не снял, внимательно просматривая лесную глушь.

Охотница подступила к телу убитого зверя, присела на одно колено и провела рукой по мохнатой голове рыси. На лице Малки появились бледные черты сожаления, печали.

– Вот зараза… – пробормотала охотница. – Красивая же зверюга.

Она выдернула стрелу из туловища и показала Рогдару, довольствуясь меткостью выстрела.

– Ну и кто из нас охотник? – хмыкнула она. – С одного раза.

Неподалеку раздалось утробное злобное рычание. Малка испуганно ахнула и бросила ошарашенный взгляд в сторону. Из зарослей на нее смотрели глаза с вертикальными зрачками. Уши хищно прижаты, клыки оскалены, шерсть яростно вздыблена.

Не успев вскочить на ноги, Малка дернулась назад, суматошно ставя стрелу на тетиву. Рысь мощным прыжком, словно вспышка молнии, кинулась на охотницу. Крупный самец, выпустив кривые когти, налетел и перевернулся через нее, покатился кубарем. Мгновенно собрался и ловко вскочил на сильные лапы.

Лесную тишину пронзил истошный крик.

Сжавшись пружиной, зверь изготовился к последнему прыжку. Рогдар спокойно и четко спустил стрелу, она рассекла воздух и точным ударом сбила зверя. Самец яростно взвыл и быстрым прыжком бросился на Малку.

Вторая стрела сбила его в полете. Он камнем рухнул на землю, сдавленно захрипел, дергая лапами, и застыл.

Сжавшись в дрожащий комок, Малка неотрывно смотрела на оскалившегося зверя, глядевшего на нее мертвыми глазами. Через всё предплечье к локтю обильно стекала кровь.

Она сидела под деревом и жалась к стволу, словно пыталась забиться в нору. Медленно закатывала напитавшийся кровью рукав, разодранный когтями в лоскуты. Кряхтела и шипела от рвущей боли, ползущей по руке.

Малка попыталась отстегнуть ремешок поясной сумки, дрожащие пальцы, измазанные темной кровью, не слушались, соскальзывали. Злобно выругалась про себя и глубоко вздохнула, пытаясь подавить подступившую тошноту. Кожа покрылась холодной испариной, голова закружилась.

Рогдар присел напротив.

– Дай мне руку.

Малка застыла, изумленно, испуганно глядя на него. Отрицательно помотала головой, отсела в сторону и зажалась. Лицо ее отливало нездоровой бледнотой.

– Малка, я просто хочу помочь.

– Почему?

Благообразие казалось ей дикостью, а дикость – благообразием.

– Не глупи и не трогай рану. Я тебе просто помогу.

Она не шелохнулась. Рогдар приблизился и силой взял ее за раненую руку. Она вздрогнула, застыла, напряглась, словно струна, но уже не сопротивлялась. Смотрела на него, как на диковинку.

Рогдар осторожно убрал от раны изодранный рукав, внимательно осмотрел поперечные порезы, подложил под сгиб локтя вытянутый камушек и согнул ее руку, чтобы замедлить ток крови.

– Держи и не опускай, – велел он и стал рыться в своей поясной сумке. – Пальцами шевелить можешь?

Она быстро закивала.

– Зачем ты меня спас?

– Тупой вопрос.

– Я целилась в тебя. Хотела убить.

– Чушь. Ничего ты не хотела.

– Нет-нет, послушай. Ты мог бы просто остаться в стороне. Отомстить. Но не сделал этого.

– Я не мстительный.

Опустила замутненный от боли взгляд.

– Подумать только. Если бы ты не подстрелил этого кошака… Зар-р-раза.

– Многое, что случилось, могло не произойти.

– Я сделала, как ты говорил.

Он достал связку из сухого белого мха. Заранее собирал его, высушивал и, уходя на охоту, всегда брал с собой немного. Размотал свернутую полоску льняной ткани, оторвал небольшой кусок.

– Что я говорил?

– Говорил горло закрывать.

– Ты всё правильно сделала. – Улыбнулся, но не взглянул на нее. – Иначе рука была бы меньшей из проблем. Пришлось бы тебя волочить на спине.

Она тихонько засмеялась – впервые за несколько лет. Воспользовался этим, полил на рану воду, смывая кровь. Малка напряглась, стиснув зубы, зашипела и затряслась, пытаясь скрыть боль. Рогдар промокнул воду, наложил сухой мох на рану и плотно перевязал тканью вокруг предплечья.

– До свадьбы заживет, – сказал он и подмигнул ей. – Белый мох будет впитывать кровь и обеззаразит рану.

– Знаю. У меня бабка травницей была. Это мне тебя впору лечить, а не тебе меня.

– Хорошо. В следующий раз твоя очередь.

– Договорились.

Малка испуганно вздрогнула. Рогдар свалил обе туши рядом с ней, достал нож и принялся снимать шкуры. Работал долго, вдумчиво, усердно. Всё то время Малка неотрывно наблюдала за ним, изучала его движения, его рабочие руки, его задумчивое лицо. На ее губах промелькнула тонкая улыбка.

Под сенью нежных крон парила хрупкая тишина осеннего вечера.

– Рогдар? Как там у вас принято благодарить?

– Так же, как и у вас.

– Давно это было. Не помню.

– Вспомни. Говорят, человек становится добрее, когда вспоминает былое.

– Не хочу я ничего вспоминать, – тихо проговорила она, отвернувшись.

– Я не настаиваю.

– Знаешь – что? Я тут подумала и решила… Бери-ка ты обе шкуры себе.

– Мы договорились: половина твоя. Так принято.

– Не умничай. Бери всё. Должна же я тебя как-то отблагодарить.

– Скажи «спасибо».

– Ну, спасибо. И что?

– Шкура твоя.

Ночь втекла в сосновый лес черной смолью. Пламя костра изящно извивалось гибкими язычками, которые облизывали шипящие ветки, вознося к затихшим кронам ворохи мелких искр. Они свободно вздымались в прохладную высь, мгновение парили в невесомости воздушного простора и умиротворенно угасали.