Денис Передельский – Ab igne ignem (страница 2)

Директор не ответил. Он полулежал в кресле, бессильно вытянув под столом ноги, и дрожащей, побелевшей рукой безуспешно пытался ослабить стягивающий шею галстук. Владевший им страх, как табачный дым, заполнял кабинет. Добрался до Вали и опутал ее плотным коконом. Она испугалась, на ватных, непослушных ногах, замирая на каждом шагу, подошла к шефу. Не зная, что предпринять, помогла ему развязать галстук и расстегнуть ворот рубашки. Круглов вздохнул, поблагодарил ее взглядом, но было заметно, что лучше ему не стало. Его полное, одутловатое лицо наливалось кровью, словно помидор набирал красный вес. Щеки и виски вспухли лиловыми подкожными трубами и узлами. По широкому лбу, изборожденному морщинами, бежали, распространяясь во все стороны, влажные дорожки. В уголках глаз вздрагивали, отсвечивая сиреневым, слезы.

Валя растерялась, и сама едва не заплакала от страха. Ей никогда еще не приходилось так близко сталкиваться с чужой, мучительной болью. Не той простой болью, от которой можно легко избавиться, сделав укол или приняв таблетку, а той насмешливой, глубинной и изворотливой, появившейся из ниоткуда и не желающей уходить, не реагирующей на лекарства. Предательски дрожащими руками она нервно плеснула в стакан воды из стоявшего на столе графина. Поднесла его к посиневшим губам, Круглов сделал несколько жадных глотков и поперхнулся, закашлялся. Часть влаги бросилась ему на грудь, по подбородку потекли остатки. Его сведенные судорогой челюсти занемели окончательно. Они болели и не слушались его.

– Дмитрий Иванович, я сейчас, сейчас… – дрогнула Валя.

Быстро цокая каблучками по дубовому паркету, она выскочила в приемную, забыв закрыть дверь. Вернулась, держа на ладони несколько больших белых таблеток.

– Суньте одну под язык, вам станет полегче, – с пугающим спокойствием сказала она, стараясь не выдать скрутившего ее страха перед тем неизвестным, что, возможно, уже ворвалось в кабинет. – Сейчас вызову врача, – добавила она и набрала с директорского стационарного телефона номер заводского медпункта. – Света? Живо сюда, Дмитрию Ивановичу нужна помощь!

Потом Валя бросила трубку, схватила со стола одну из папок, потоньше, с какой-то проектной документацией внутри, и принялась обмахивать ею багровое лицо директора. Тот беспомощно запрокинул назад голову и следил за нею с угасающей надеждой.

Как нелепо быстро пролетела жизнь. Казалось, еще вчера он бегал во дворе с соседскими мальчишками. Вместе они гоняли старый, потрепанный мяч. А сейчас женщина, которая ему годится в дочери, отчаянно и неумело пытается спасти его жизнь. Как глупо и смешно – спасать чью-то чужую жизнь. Разве можно ее спасти, если настал последний час? Если свеча судьбы почти догорела?

Дежурный врач медпункта, тихая и незаметная Света, возникла в кабинете, словно материализовалась из воздуха. В руке она держала старенький, небольшой и некогда, вероятно, ослепительно белый чемоданчик с выразительным ярко-красным крестом на потрепанной крышке. Света ловко вскинула чемоданчик на стол, откинула крышку и сменила Валю у кресла директора. Круглов дышал ровнее, но боль и страх от него еще не ушли.

– Надо измерить давление, – тут же решила врач. – Помогите мне.

Женщины общими усилиями стянули с Круглова пиджак и закатали по локоть левый рукав его рубашки. Света измерила давление. Послушала сердце, кивнула своим мыслям, подумала, нахмурившись, снова кивнула и сделала укол.

– Сейчас все пройдет, пусть немного посидит, – шепнула она Вале и аккуратно собрала чемоданчик. – Давление подскочило, должно быть, из-за жары.

Разве проблема в жаре? Нет, жара не виновата, она – лишь фон, усиливающий его страдания.

Укол, в который он не верил, подействовал на удивление быстро. Круглов на глазах приходил в себя. Боль неохотно отпускала его. С лица сходила багровая маска.

– Света, что со мной? – тяжело выдавил Круглов и со стоном выпрямился в кресле.

– Дмитрий Иванович, зачем вы так делаете?! – отчаянно прикрикнула Света, чувствуя, что власть на время перешла к ней. – Вам пока нельзя двигаться. Посидите хотя бы пару минут спокойно. А потом отправляйтесь домой, постарайтесь поспать.

– Что ты…, – криво улыбнулся Круглов. – У меня много работы…

– Сегодня больше никакой работы, – непреклонно отрезала Света. – Я, как врач, не позволю вам оставаться здесь больше ни минуты. Валя, вызывайте машину! Пусть Дмитрия Ивановича отвезут домой.

Работа и так отняла у него жизнь. Он отдал себя ей без остатка, в обмен на что? На призрачное счастье, которое так и не пришло? Он не сумел себя реализовать, оставить след, как мечтал – к чему все пережитое, если через месяц после его смерти о нем никто и не вспомнит?

Он устало и обреченно махнул рукой, сдался и показал, что спорить не намерен. Валя неловко потопталась рядом, обиженно пожала плечами и вернулась к себе. Из-за приоткрытой двери кабинета было слышно, как она по внутреннему телефону вызывает директорскую машину.

– Со мной такое впервые, – признался Круглов.

Он смотрел на врача, как завороженный, и думал – вот счастливый человек, который живет в своем уютном мирке. Ей тяжело, видно же, как тяжело ей жить, не хватает хронически денег, не исполняются многие мечты, но она все же счастливый человек, знающий точно, как, ради чего и ради кого следует жить.

Он улыбнулся, и его улыбка вышла неестественной, как и все то, что он делал в последнее время. Она глупо смотрелась на его изможденном лице. Но Света все поняла и ободряюще улыбнулась в ответ. О чем она думает, что знает? Сколько повидала таких, как он? Круглов смотрел на маленькую, невзрачную женщину, скромную серую мышь, днями скрывавшуюся в своем кабинетике, и вдруг ощутил, какой великой силой способна обладать она в иные мгновения жизни. И с ужасом подумал, что, должно быть, ей ничего не стоило сейчас, безо всяких последующих подозрений, отправить его на тот свет. Эта мысль очень напугала его. Он стал припоминать, не причинял ли Свете каких-нибудь обид, но так и не успел ничего вспомнить, вернулась Валя.

– Машина подошла, – тихо сообщила, словно директор спал, и она боялась его разбудить.

– Ну что ты там все шепчешь, Валя! – раздраженно вскрикнул Круглов. – Будто я уже умер! Ступай, через минуту спущусь.

– Я вас провожу? – с настойчивостью предложила Света, но директор от нее нетерпеливо отмахнулся.

– Спасибо, я сам.

Вниз, к машине Круглов спустился самостоятельно. Лишь преданная Валя легкой тенью сопровождала его, двигаясь по широкой истершейся лестнице в паре шагов позади. Иногда директор недовольно оборачивался и приказывал ей вернуться в кабинет, порой, угрожая увольнением, но Валя не слушалась его, не верила угрозам и упрямо следовала за ним.

– Сегодня меня не будет, – сказал он ей, усаживаясь на заднее сиденье подкатившей к дверям черной служебной иномарки. – Со всеми вопросами пусть обращаются к главному инженеру.

Валя кивнула. Она вернулась в здание только тогда, когда директорская машина скрылась за заводскими воротами.

Разве спасение было в этом? Нельзя просто укатить от смерти на дорогом автомобиле.

В машине тоже было душно. Директор никогда не садился на переднее сиденье: не только из-за традиций и соображений безопасности, но и из-за своей комплекции. Круглов равнодушно смотрел сквозь окно на пробегающие мимо улицы. Вновь разболелась голова. Теперь боль была легче, чем раньше, но все равно сводила с ума. От нее пересохло в горле и захотелось пить. Компактного бара в салоне автомобиля не было, и Круглов приказал водителю притормозить у ближайшего магазина и купить ему бутылку охлажденной минеральной воды.

Время – убийца, и немой, неподкупный свидетель тому – часы, ведь не минуты пролетают, а тает его жизнь. Тик-так, тик-так, и он еще на шаг, на два, на три приблизился к концу своего пути.

Мобильник ожил и завибрировал, едва машина отъехала от магазина. Круглов недовольно поморщился, вытащил из внутреннего кармана пиджака смартфон, посмотрел на экран. Номер, с которого звонили, не определился. Может, мошенники? В последнее время их много развелось. Поколебавшись, Круглов решил ответить на незнакомый вызов.

– Слушаю.

– Как ты себя чувствуешь? – голос звонившего был ему незнаком. – Голова не болит?

– Кто это? – растерялся Круглов.

– Это я, твоя смерть, – в динамике заскрежетал неприятный смех. – А может, твоя жизнь? Решать тебе.

– Что за глупые шутки?! Вам больше заняться нечем?! – задыхаясь от гнева, проревел Круглов и нервно отключил неизвестного абонента.

Не прошло и минуты, как телефон вновь завибрировал. И снова звонил неизвестный абонент. Круглов чертыхнулся, но, подумав, ответил.

– Слушаю.

– Ай-ай-ай, как нехорошо, как невежливо бросать трубку, не закончив разговор, – ответил ему все тот же голос. – Неужели тебе совсем не хочется узнать, кто я такой и зачем тебе звоню?

– Очень хочется, чтобы потом сдать вас в полицию!

– Не надо грубить! Иначе мы рискуем не договориться.

– Договориться? О чем это вы? Не понимаю, – теряя терпение, прорычал в трубку Круглов.

– О плате, – спокойно ответили ему.

– О плате? Какой еще плате? Электронной? Ничего не понимаю…

– О твоей плате за твою жизнь. Я предлагаю тебе купить у меня жизнь. По-моему, это очень ценный товар. Я продавец, ты – покупатель.