Денис Передельский – Ab igne ignem (страница 4)
В ужасе Круглов заткнул уши руками и долго стоял так перед шкафом. А когда отнял руки, то с еще большим ужасом услышал, что телефон все еще заливается музыкальной трелью. Тогда он с силой распахнул створки шкафа. Нервно рванул с вешалки пиджак и выхватил из кармана мобильник.
– Слушаю, Круглов, – отрывисто выкрикнул он.
– Дима, ты уже дома? – раздался в ответ мягкий, красивый баритон главного инженера Говорова. – Как ты себя чувствуешь?
– Спасибо, уже лучше, – с облегчением сквозь зубы неохотно процедил Круглов; свободной рукой он отер внезапно взмокший от волнения лоб.
– Это хорошо, – обрадовался будто бы Говоров. – Я и звоню затем, чтобы узнать, как ты. По поводу проекта не волнуйся. Я уже сам все посмотрел. Претензий нет, можно сдавать. Если хочешь, можешь завтра еще раз все проверить.
– Не надо, я тебе доверяю.
– Тогда у меня все. Выздоравливай.
Голос Говорова исчез. Круглов еще некоторое время простоял у распахнутого шкафа в одних трусах и майке, с телефоном в руке. Он глупо улыбался, все утирал влажный лоб, и невольно ощупывал взглядом свое искаженное отражение в слегка выпуклом зеркале, закрепленном с внутренней стороны дверцы шкафа.
– Уф, – тяжело вздыхал он, недовольно глядя на свое расплывшееся, не вписывающееся в рамки зеркала тело. – Нервишки, однако, подлечить бы не мешало.
Постепенно он приходил в себя. Порылся в ящике прикроватной тумбочки, где хранилось зарядное устройство. И тут телефон ожил снова. Круглов подумал, что звонит забывший что-то ему сказать Говоров. Поэтому ответил без лишних раздумий.
– Время быстро бежит, оглянуться не успеешь, как жизнь останется позади.
– Опять ты… – дрогнувшим голосом произнес Круглов.
– Ты больше не спрашиваешь, кто тебе звонит. Это хорошо. Скоро мы с тобой совсем подружимся.
– По какому праву ты мне звонишь? Кто ты такой, в конце концов, и что тебе от меня нужно? – взорвался Круглов, ожидавший услышать в ответ нечто чрезвычайно важное, но отчего-то плохое. В душе росло и крепло убеждение того, что в его дом пришла какая-то беда, еще не обнаруженная ни им, ни женой. И знает об этой беде только надоевший ему звонками незнакомец, внезапно ставший крайне важным и ценным для него человеком.
В последнее время Круглов плохо спал. Словно чувствовал приближение неминуемой катастрофы. Он знал, что его достаток и безбедная жизнь многим в городе не дают покоя. И справедливо опасался за жену и детей. Одно время он всерьез хотел нанять для них охрану. Но в маленьком провинциальном Снежске такое было не принято. Решись Круглов на подобный шаг – и для окружающих это стало бы неопровержимым доказательством того, что директор крупнейшего в районе завода нечист на руку.
Вот и сейчас, вновь услышав хриплый голос незнакомца, Круглов почувствовал, как похолодело все у него внутри, и как предательски дрогнули колени.
– Ты постоянно твердишь о жизни и… смерти. Поэтому я хочу спросить… Егор… он что, у тебя? А может, ты не один? Он у вас? Вы похитили его? Что вы с ним сделали?!
– Егор? – незнакомец беззаботно рассмеялся в ответ. – Нет, твоего сына никто не трогал. Зачем?..
– Тогда я ничего не понимаю…, – окончательно растерялся Круглов.
– Уважаемый Дмитрий Иванович, ты лучше не о сыне сейчас думай, а о себе.
– В каком смысле?
– Скажи, когда именно тебе стало плохо? В каком часу?
– Какое тебе до этого дело?
– Отвечай! – внезапно взвился до небес голос незнакомца, впервые проявившего несдержанность.
– Примерно в половине второго дня, – припоминая, Круглов взглянул на наручные часы и быстро подсчитал в уме минуты невыносимой боли.
– Сейчас почти четыре, значит, прошло полтора часа. Еще через час тебе опять станет плохо. Только на этот раз у тебя будет болеть что-нибудь другое, печень, например. В любом случае, боль будет адская. Тебе не поможет ни одно лекарство. Пройдет еще минут тридцать, и ты почувствуешь значительное облегчение. А потом все повторится вновь. Ты станешь корчиться от невыносимой боли на полу. Будешь умолять пристрелить тебя, как собаку. С каждым часом тебе будет все хуже и хуже. Ни один врач помочь не сумеет. Твой организм уже начал умирать. Твое тело больше не подчиняется тебе. Это уже и не тело, а живая бомба с часовым механизмом, который уже начал смертельный отсчет.
– Ты сумасшедший, – убежденно выдохнул Круглов.
– Возможно, – охотно согласился с ним незнакомец. – Не вздумай отключать телефон! Я перезвоню через полтора часа.
Круглов положил уснувшую трубку на тумбочку и тяжело опустился на кровать. Обхватил руками голову – крупную, покрытую короткими, редкими, только начавшими седеть волосами. Некоторое время просидел, не двигаясь и лихорадочно размышляя. Затем, шепча под нос, что все случившееся – не иначе как бред, улегся в постель. Физически чувствовал он себя превосходно. Лишь настроение оказалось испорчено. Но и оно постепенно приходило в норму. Сказывалось успокоительное действие отвара. Полежав без движения минут десять, Круглов уснул.
Проснулся он от острой рези в правом боку. Громко охнув, Круглов распахнул глаза. Инстинктивно схватился рукой за бок в районе аппендицита и тут же скривился от нового приступа. Боль не была постоянной. Она приходила острыми, длинными уколами, будто кто-то невидимый протыкал ему кожу неимоверно толстой и тупой медицинской иглой и медленно вводил ее внутрь.
Чтобы унять разгулявшуюся боль, Круглов со спины неловко перевернулся на левый бок. Глубоко задышал, шумно втягивая в себя воздух. Его широкие ноздри раздувались, как кузнечные меха. На глаза навернулись слезы. «Что это, печень? – лихорадочно соображал Круглов. – Нет, печень расположена выше. Должно быть, аппендицит. Но с чего он вдруг разнылся?!» На ум вновь пришел незнакомец и их дурацкий разговор. Теперь Круглов был более чем уверен, что его плохое самочувствие каким-то образом связано с таинственным незнакомцем. Но каким? Пока Круглов не мог найти ответа на этот вопрос, как ни старался. Единственное, что ему оставалось – терпеливо ожидать очередного звонка и болезненно корчиться под влажной от пота простыней.
Незнакомец позвонил в полшестого вечера. Круглов едва не заорал от радости и облегчения. Невзирая на боль, он неловко перекатился по кровати и судорожно схватил трубку.
– Это снова я, – знакомо прошелестел из динамика механический голос. – Как самочувствие?
– Мерзавец, что ты со мной сделал?! – белея от злости, прорычал в трубку Круглов.
– Значит, неважно. Сочувствую.
– Что ты со мной сделал?!
– Я? – удивился незнакомец. – Да ничего особенного. Ты сам виноват. Ведь это ты принял немного яда.
– Что-о?! – задохнулся от услышанного Круглов.
– Совсем немножечко, такую малюсенькую дозу, от которой умирают не сразу, – спокойно объяснил незнакомец. – Я вообще не хочу, чтобы ты умирал.
– Кто ты такой, черт возьми? На кого ты работаешь? – болезненно выдавил из себя Круглов и выгнулся дугой на кровати от очередного, еще более острого и чувствительного приступа.
– Что, очень больно, да? – участливо поинтересовался незнакомец, словно находился рядом и воочию наблюдал за мучениями своей жертвы. – Если б ты знал, как мне тебя жаль. Но, увы, нет иного способа выбить из тебя тридцать миллионов.
– Что ты сказал, повтори?
– Я сказал, что хочу получить тридцать миллионов рублей.
– От меня? За что?!
– За твою жизнь. Я же говорил: я продавец, ты – покупатель. Передашь мне наличными тридцать миллионов рублей, хотя можно и в долларах, это уж как тебе будет удобнее, а я дарую тебе жизнь.
– Иди к черту, ублюдок!
– У тебя еще есть время подумать. Яд действует довольно медленно. Доза, которую ты принял, рассчитана примерно на трое суток. Если учесть, что сегодня вторник, двадцать первое июня, то умрешь ты в пятницу, двадцать четвертого. По моим расчетам, смерть должна прийти к тебе часа в два-три дня. А может, и не придет вовсе. Все зависит от тебя. Но если не купишь противоядие, точно умрешь.
– Я тебе не верю.
– Твое право. Но я готов спорить, что уже через пару часов ты будешь Бога молить, чтобы я тебе позвонил и подсказал, как облегчить страдания. Так что я еще немного подожду, а потом продолжим переговоры.
Незнакомец усмехнулся и прервал связь. Когда в спальню вошла жена, Круглов все еще сжимал в руке трубку и отрешенно смотрел в потолок. Он не сразу заметил жену. Тамара остановилась у двери, не решаясь пройти дальше.
– Кто звонил? – тихо, почти шепотом спросила она, органически чувствуя зловещее, застывшее в спальне напряжение.
Круглов медленно перевел тяжелый взгляд на жену. Он понял, что она слышала обрывки его разговора. Но ей лучше не знать ничего, пока лучше не знать, решил для себя Круглов.