Денис Пеков – Тиша и Ночной Кошмар (страница 1)

Денис Пеков

Тиша и Ночной Кошмар

Глава 1

Мышонок, который боялся шорохов

Под корнями старого дуба стоял маленький домик с круглым окошком, дверцей из коры и крышей, которую каждую осень приходилось чинить сухими листьями.

В этом домике жил мышонок Тиша.

Тиша был совсем небольшим — чуть больше еловой шишки и гораздо меньше хорошего яблока. Шёрстка у него была серо-бурая, ушки — круглые, а нос — такой любопытный, что всегда первым выглядывал из норы, даже если сам Тиша ещё не решался выйти.

Он жил вместе с бабушкой Мышильдой.

Бабушка Мышильда была известна во всём лесу. Она умела заваривать чай из листьев земляники, лечить простуду малиновыми веточками и находить потерянные вещи там, где никто другой не додумался бы искать.

— Если пропал орешек, — говорила она, — ищи не там, где ты его оставил, а там, куда мог унести ветер, жук, ребёнок или собственная забывчивость.

Тиша не совсем понимал, что такое собственная забывчивость, но на всякий случай всегда проверял карманы.

Карманов у него было два: один на жилетке, другой — на маленьком дорожном мешочке. В них Тиша носил самые важные вещи: гладкий синий камешек, три семечка подсолнуха, кусочек бечёвки, карандашный огрызок и сложенный вчетверо листок с картой.

Карту Тиша нарисовал сам.

На ней был отмечен их домик, коряга, похожая на спящего барсука, ручей, заросли папоротника, поляна с красными мухоморами и старый пень, в котором жила семья жуков-древоточцев.

Карта была не очень большая — всего с кленовый лист. Но Тиша мог часами сидеть над ней и дорисовывать новые значки.

Вот кружочек — это место, где весной выросли первые колокольчики.

Вот стрелочка — тропинка к ежовой норке.

А вот маленькая звёздочка — там однажды нашли особенно красивое перо сойки.

— Ты бы лучше нарисовал, где у нас лежит запас сушёных яблок, — говорила бабушка Мышильда, заглядывая через его плечо. — А то прошлой зимой ты их искал два дня.

— Я не искал, — смущённо отвечал Тиша. — Я… проводил исследование.

— И что же ты исследовал?

— Насколько хорошо яблоки умеют прятаться.

Бабушка улыбалась, но ничего не говорила. Она знала: Тиша может забыть, где оставил яблоки, зато никогда не забудет, если кому-нибудь в лесу нужна помощь.

Утро в тот день выдалось тихое и прохладное. За круглым окошком шуршали листья. По корням дуба пробегали солнечные пятнышки, а где-то высоко-высоко деловитая белка ругалась на ветер.

— Не трогай мой орех, пушистый воришка! — доносилось сверху.

— Это ветер трогает! — отвечал кто-то другой.

— Тогда скажи ветру, чтобы вернул!

Тиша сидел за столиком, сделанным из половинки желудёвой шляпки, и аккуратно выводил на карте новую дорожку.

— Бабушка, — спросил он, не поднимая головы, — как ты думаешь, если тропинка сначала идёт прямо, а потом вдруг сворачивает, это она передумала?

— Тропинки не передумывают, — ответила бабушка, помешивая чай в маленьком чайнике. — Это звери передумывают. Тропинка просто честно показывает, куда они ходили.

— Значит, она всё помнит?

— Конечно. Земля вообще многое помнит.

Тиша задумался. Ему нравилась мысль, что у каждой тропинки есть память. Наверное, если приложить ухо к земле, можно услышать, как она шепчет: кто прошёл здесь утром, кто торопился, кто нёс корзинку грибов, а кто забыл дома зонтик и промок до самых усов.

Вдруг снаружи что-то зашуршало.

Тиша замер.

Шорох был совсем тихим.

Ш-ш-ш…

Будто кто-то провёл лапкой по сухой траве.

Потом снова:

Ш-ш-ш…

Тиша медленно положил карандаш.

— Это ветер, — сказала бабушка Мышильда.

— Ветер шуршит сверху, — прошептал Тиша. — А это шуршит… снизу.

Бабушка подошла к двери и прислушалась.

Шорох повторился.

Тиша почувствовал, как кончик хвоста сам собой обвился вокруг ножки стула.

Он не любил шорохи.

Днём шорохи ещё можно было терпеть. Днём всегда понятно, откуда они берутся: жуки ползут в траве, ящерица бежит по камням, ежи собирают листья, белки роняют орехи, а ветер играет с кустами.

Но вечером всё становилось иначе.

Когда солнце уходило за дальние сосны, привычные звуки менялись. Ветки начинали поскрипывать так, словно старый лес разговаривал во сне. Где-то ухала птица. В высокой траве кто-то осторожно переступал маленькими лапками. А тени становились длинными и такими важными, будто знали что-то, чего не знали все остальные.

Тиша понимал, что бояться стыдно.

Вернее, не совсем стыдно. Бабушка говорила, что бояться могут все — даже самые сильные звери.

— Страх, — объясняла она, — это как колючка в лапе. Он напоминает: будь внимательнее. Но если всё время смотреть только на колючку, можно не заметить, куда идёшь.

Тиша старался быть внимательным. Очень старался.

Но иногда шорох был просто слишком шорохистым.

Дверца приоткрылась, и в домик, пятясь задом, вкатился круглый сухой лист.

Он прокатился по полу, наткнулся на лапку Тиши и остановился.

Тиша несколько секунд смотрел на лист.

Потом выдохнул.

— Вот видишь, — сказала бабушка. — Грозный листопадный зверь.

— Я сразу понял, что это лист, — сказал Тиша.

— Конечно.

— Просто хотел проверить, понял ли это он сам.

Бабушка поставила на стол две чашки с чаем. Чай пах земляникой, мятой и чем-то ещё — тёплым, домашним и очень спокойным.

Тиша взял чашку обеими лапками.

— Бабушка, а ты когда-нибудь боялась темноты?