Денис Окань – Философия полёта (страница 32)
Ах, Франция, Франция! Поставил в уме галочку: в следующий раз давать указания по загрузке лайнера лично.
Агент прибежал советоваться: что же делать — не получается перегрузить много вещей из заднего багажника в передний. Багажа много, и он практически весь нестандартный. Лыжи, экипировка — всё это занимает много места.
Что ж, время вспомнить, как мы это делали на Ту-154, гораздо более критичном к центровке самолёту, чем Боинг-737. Вызываю старшую проводницу:
— Вы не могли бы в бизнес-класс человек десять пересадить из эконома? Иначе у нас не пройдёт по центровке. Желательно семейных.
Замечаю в светлых глазах девушки признаки неуютности — она боится, что её замучают вопросами те пассажиры, которым придётся остаться в эконом-классе. Улыбаюсь:
— Да ладно вам, take it easy! С улыбкой предложите пересесть, расскажите про центровку. Всю правду, какая она есть. 115
Уходит. Мы продолжаем готовиться к полёту.
Через десять минут девушка возвращается:
— А десять — это критично? Или можно двенадцать?
— Да пожалуйста! Так даже лучше.
Проблема решена.
Посадка закончена, приветствую пассажиров. От имени всего альянса One World, от авиакомпании, от экипажа и лично от себя приношу извинения за задержку рейса, рассказываю о погоде в Москве, о времени в пути. Прошу устроиться поудобнее и получить удовольствие от путешествия.
Рулим по рулёжке Sierra. Пока катимся прямо, а метров через пятьдесят она уходит вправо под прямым углом, утыкаясь в ВПП. Я держу в голове предстоящий поворот, но вдруг отчего-то захотелось мне стереть информацию с нижней строчки пульта бортового компьютера, так называемого скратчпада (его пилоты используют для того, чтобы быстро набить указания от диспетчера). В нашем случае, ещё на стоянке я натыкал туда указания по вылету и рулению, которые сейчас уже стали не нужны. А вот чистый скратчпад требуется на случай, если после взлёта вдруг потребуется вводить какие-то данные в компьютер. Наклоняюсь, протягиваю руку, чтобы стереть… 116
— Денис! Сейчас будем поворачивать!
Наиль, увидев, что я опустил взгляд вниз, обращает моё внимание на то, что рулёжная дорожка скоро перестанет быть прямой.
— Спасибо, Наиль! Я вижу.
Сказал и тут же осознал, что фраза прозвучала не очень. Ситуация показательная: Наиль показал высший класс с точки зрения взаимодействия в кабине, не каждый опытный второй пилот рискнет сделать замечание капитану, да ещё и лётному начальнику. «Я вижу» — это недостаточно, это слишком грубо.
— Наиль, ты всё правильно сделал. Да, я действительно вижу, но тебе-то откуда знать, что у меня в голове? Молодец, что подсказал! Правильно сделал! Так и работай!
Возможно, этот эпизод покажется смешным или совсем не таким значительным. Но, подумайте о том, сколько катастроф произошло лишь из-за того, что второй пилот постеснялся капитану подсказать! Если история авиации вам не очень хорошо знакома, просто поверьте на слово — таких печальных случаев было много.
Очень непросто приходится порой вторым пилотам, ведь не все командиры будут рады получить подсказку, которую они воспринимают как замечание или даже как личное оскорбление! Особенно это характерно в странах с азиатским менталитетом, с преклонением перед начальством и старшими по возрасту. В России, стоящей между Европой и Азией, мы не до конца победили этот капитанский комплекс.
Именно таких действий я жду от вторых пилотов, именно на этом настаиваю. И поэтому акцентирую внимание Наиля на его поступке. Чтобы поощрить не стесняться в дальнейшем.
Обратный полёт прошёл под знаком болтанки. Если в полёте в Шамбери она началась во второй половине маршрута, то по пути обратно укачивала нас практически до самой России даже несмотря на то, что под конец мы забрались аж на 39000 футов, где прогнозом обещалось её отсутствие.
В Москву мы вернулись в 5:30 утра, выполнив заход по схеме от Климовска на полосу 14 левую, по которой я не летал лет пять, наверное. При интенсивном движении данная схема не используется, но этим утром в небе царили лишь умиротворение и спокойствие.
Это был замечательный рейс!
Спокойный.
Спасибо за работу, парни!
Пять с чем-то часов
— Как же это здорово — в десять часов вечера, в ночь лететь пять часов из Москвы в Улан-Удэ!
Фразы, начинающиеся со слов «как же это здорово!» и продолжающиеся рассуждениями о прелестях лётной работы, скоро достанут моих вторых пилотов в тех редких полётах, которые мне, офисному пилоту, доводится выполнять.
А ведь нет в них ни доли шутки! Ни в этой фразе, ни в той, которую я произнёс за несколько дней до этого рейса, корпя над подготовкой плана полёта в Анапу («Как же это здорово — заполнять штурманский журнал!») Ведь это действительно замечательно и чудесно: идти в рейс, заниматься скучной рутиной… очень любимой рутиной! Почти два года прошло с той поры, как я резко уменьшил количество своей лётной работы, значительно увеличив время, проводимое в стенах лётного офиса. Кресло и компьютер, рабочие совещания, проекты и документы — всё это даже близко не сравнится с удовольствием, которое я получаю от уютной, местами потёртой кабины Боинга 737, где я сейчас неторопливо попиваю чаёк с лимоном и беседую со своим вторым пилотом на высоте одиннадцать тысяч метров.
Наиль, мой сегодняшний второй пилот, уже не раз побывал в роли героя моих рассказов. Да я даже я задолжал ему — вместе летаем часто, а пишу об этих рейсах редко. Знаю, что Наиль очень хочет радовать отца, пилота гражданской авиации, ныне пенсионера, своими успехами. Так вот, с чистой совестью докладываю — успехи есть, отец может сыном гордиться! 117
Два года назад мы познакомились в одном из рейсов, это был полёт в Анапу, и он стал своего рода катализатором для Наиля. Мои наставления упали на благодатную почву, он «выжил» после полёта с Оканем, чему, видимо, был удивлён… шучу, конечно. У нас оказались общие увлечения (игра в большой теннис, например), мы сдружились, много раз слетали вместе. Я вносил коррективы в его работу, а в следующем совместном рейсе оценивал изменения. Наиль старался, и его успехи тешили моё инструкторское самолюбие. Мне по душе, когда пилоты (особенно не так давно пришедшие в авиацию — в них я вижу перспективы) проявляют интерес к новым знаниям и навыкам. Я счастлив лететь с пилотом, который задумывается и задаёт такие вопросы, которые заставляют мои заржавевшие мозги скрипеть в поисках верного решения или объяснения. Такого объяснения, чтобы пилот , почему лучше делать именно так, а не иначе.
Но ещё больше мне нравится, когда пилоты меня в чем-то обскакивают. Например, подсказывают, если я что-то не заметил, пропустил или где-то ошибся. Если мой второй пилот указывает на мою ошибку — неважно, допущенную в полёте, до или после него, — для меня это индикатор того, что работа моя была не зря. Именно так должен работать второй пилот, независимо от того, кто сидит в левом кресле — рядовой командир, строгий проверяющий или маститый руководитель. Второй пилот должен чувствовать себя уверенно и уметь вовремя подсказывать, исправлять.
А сидящий в левом кресле — уметь говорить «спасибо!»
Ведь это так просто — сказать «спасибо!» тому человеку, который смог заметить твою недоработку и помог не допустить ошибку. И это так сложно, если не иметь такой привычки.
Но как же важно просто сказать «спасибо!»
Сегодня я известен как «строгий проверяющий», но ведь и сам был вторым пилотом, видел различные реакции сидящих слева на мои слова об их командирских оплошностях или имевших место заблуждениях.
(«А в FСOM не так написано!..»)
Не раз я слышал в ответ слова, в различных вариациях имевшие одну суть: «Твоё дело правое — не мешать левому», — и это, поверьте, не вдохновляло на обеспечение безопасности полёта с таким командиром в дальнейшем. Слово «умник» в гражданской авиации нашей страны является ругательным… да и, уверен, в других сферах деятельности тоже.
Я стал командиром, затем инструктором, и мне пришлось ломать свой менталитет, научиться говорить слово «спасибо», не испытывая при этом уязвленности за допущенную и замеченную кем-то мою ошибку. Скажу откровенно — это заняло не один день и даже не один месяц, но я научился говорить «спасибо!», извлекать уроки из замечаний и не чувствовать ни малейшего стыда и, тем более, обиды или злости на младшего (или старшего) по рангу, который вовремя меня поправил.
Исправил — значит, сделал лучше!
Не бойтесь говорить «спасибо!» тому, кто уберёг вас от негативных последствий. Сказав «спасибо!» сегодня, вы здорово мотивируете своих коллег на обеспечение безопасности в будущем.
Малыш VQ-BVM, Боинг 737—800, которому чуть больше года от роду, встретил нас на очень удалённой от аэровокзала стоянке. Я вышагиваю вокруг него, выполняя ритуальный предполётный осмотр, и меня снова захватывает волна хорошего настроения, каждой клеточкой тела я чувствую, как мне всё чертовски нравится: готовиться к ночному, через всю страну, полёту в столицу Бурятии, где хоть и будут сутки отдыха, но толком отдохнуть перед второй рабочей ночью подряд не получится конечно же — ранним-ранним утром по московскому времени придётся снова сесть в кабину зелёного лайнера и махнуть через полстраны в Домодедово.