Денис Окань – Философия полёта (страница 27)

Французы!

Зато там очень красиво! Я, хоть и не альпинист и не лыжник, но красоты скал оценить могу. Там здорово! Не зря же российские олигархи-лыжники так полюбили Куршевель.

Заход на посадку в Шамбери для любого уважающего себя пилота является вызовом, от которого не отказываются. И неважно, заход ли это по системе ИЛС с прямой на ВПП 18 или визуальное маневрирование на ВПП 36 — оба захода своеобразны и очень красивы!

Но даже в простую погоду — непростые.

После того, как лайнер затих на стоянке в Шамбери, оба моих вторых пилота были единодушны: «Ну его нафиг, лучше в Красноярск летать и ни о чём не париться!» И это всего-то после ночной посадки в условиях низкой (по меркам Шамбери) облачности. Непроглядная тьма, окружающая полосу, превращает её в «колодец» — такое ощущение пилот испытывает, когда садится в непроглядной ночи на окаймленную яркой трапецией огней полосу. Разглядеть её поверхность перед приземлением очень сложно, приходится садиться «на слух» и «по мышечной памяти».

В горах очень темно. И сверху, и снизу, и по сторонам — чернота, лишь огни полосы бешеным темпом набегают на самолёт. ВПП 18 имеет большой угол наклона глиссады, непривычно крутая проекция огней нервирует пилота: а вдруг ты не сможешь вовремя взять штурвал на себя и со всей дури приложишь лайнер о планету на радость динозаврам-начальникам? Руки предательски тянут штурвал на себя раньше, чем это надо, а голова протестует — перелёт на ВПП длиной всего в два километра и последующее выкатывание на здоровье лайнера окажут куда как более негативное влияние, нежели обычная грубая посадка… Да и начальники совсем не обрадуются.

Куда ни кинь, всюду клин. Волосы от напряжения мозгов шевелятся.

В первый раз всегда так. А затем начинаешь привыкать.

Я не могу назвать себя сверхопытным шамберийским пилотом, я был здесь раз десять, не больше. Я не был в Шамбери с марта прошлого года. То есть прошёл уже почти год — перерыв значительный. Да и в этот рейс я, признаться, не рвался — мне его назначили, чтобы не допустить двенадцатимесячный перерыв, после которого по правилам мне была бы необходима провозка с инспектирующим пилотом — так гласят документы.

Хотя чем одиннадцать месяцев отличаются от двенадцати? Да ничем. Зато сегодня я сам себе проверяющий, более того, со мной летят аж два вторых пилота, одного из которых, Наиля Габитова, я, вдобавок, тренирую на допуск к полётам на международных воздушных линиях. А так как у него допуска ещё нет, поэтому с нами летит ещё один, Тимур Янгибаев. Он с допуском.

А по факту большой разницы между ними нет. Они оба молодые, то есть только-только начали свой путь в большой авиации. Наиль постарше — он стал пилотом уже в довольно зрелом возрасте, ему тридцать лет. Другой молодой — лишь недавно из лётного училища, в которое поступил после школы. Оба парня из когорты тех, с кем мне нравится работать, ну а с Наилем я вообще чувствую себя на одной волне. Общее увлечение теннисом позволяет между геймами о многом поговорить, в том числе и о рабочих нюансах выполненных полётов. Мне нравится его наблюдательность в рейсах и его интересные вопросы.

В общем, пятичасовая задержка с вылетом, французские диспетчеры с булькающим английским, ночь, погодный минимум, крутое снижение, низкая облачность, снег в лицо, попутный ветер в глиссаде, короткая полоса и два зелёных пилота в качестве помощников — отличный набор для полёта в сложный аэропорт!

Но что меня действительно удивило в этом рейсе — моё необычно спокойное, я бы даже сказал умиротворенное состояние в полёте из Москвы в Шамбери. Отдавая себе отчёт в том, что предстоящий заход не может быть легкой прогулкой, я пытался найти в себе какое-то специфическое волнение, которое часто испытываешь при выполнении необычного рейса.

Искал, но не нашёл. Было лишь ощущение, как будто бы это самый обычный полёт. В Барнаул, например.

Это открытие меня заинтересовало и, размышляя над своим состоянием, я пытался дать ему оценку. Что это — пофигизм или самоуверенность? Нет, не похоже ни на то, ни на другое — в полёте я не ленился, рассказал парням всё, что только мог о предстоящем заходе, неоднократно обсудил с ними варианты захода — с прямой, или через зону ожидания. Даже нюансы руления (оно там тоже специфическое) обсудили.

Оценку тому ощущению спокойствия я так и не смог дать. Просто была какая-то непоколебимая уверенность в том, что всё получится.

Может быть, причина в том, что мне давно неосознанно хотелось получить подобный вызов — доказать свою состоятельность в качестве пилота? Или же всё-таки в том, что несмотря на среднюю молодость экипажа (я ведь тоже ещё не старик!), мне было очень комфортно лететь именно с этими ребятами, Наилем и Тимуром? Куда как комфортнее, чем с де юре «опытными» пилотами возрастом 45+, но по факту с не очень хорошим знанием английского и слабым пониманием процедур?

Скорее всего и то и другое.

«Классика» нам не подошла.

Боинг-737-400 с бортовым VP-BAN был на базе, однако, едва бросив взгляд на значение плановой загрузки на обратный вылет, стало понятно — такую мы не увезем. Температура в Шамбери недостаточно низкая, а давление воздуха недостаточно высокое — тяги двигателей будет не хватать, чтобы обеспечить безопасный взлёт с предлагаемой взлётной массой в случае отказа двигателя.

Плавали… точнее летали — знаем. Мне уже приходилось ночевать в Шамбери, когда подобное открытие явилось уже на месте. Хоть мне и понравилась тогда уютная французская гостиница, повторения подобной ситуации совсем не хочется — нет гарантии, что второй раз удастся целым выйти из аэровокзала после переговоров с пассажирами.

Не теряя времени, огорошиваю начальника ПДС, предлагаю искать варианты: либо снимать часть пассажиров, человек десять, пересадить их на другие наши рейсы, что сложно — наш полёт в этот день завершает очередную субботнюю программу. Либо менять тип самолёта на 737—800. У него показатели с данной загрузкой гораздо лучше, даже с двигателями с тягой 26К (в компании есть и лайнеры с 27К), с которыми мы пару лет назад и попали в оказию. Даже место ещё останется — можно побольше олигархов поискать. 100 101

Изначально на Боинге 737—800 мы и должны были лететь. Но утренний уход на запасной в Лион моих коллег выбил самолёт из ротации и создал эту проблему.

В ПДС под давлением аргументов очень быстро согласились на второй вариант решения дилеммы. И всё бы ничего, да вот нет на базе свободной «восьмисотки». Надо ждать, и, похоже, ждать придётся долго. Что делать?

Думать тут нечего — надо идти в гостиницу. Но прежде чем озвучить своё решение, поинтересовался у экипажа — каким оно видится им? Мне хочется увидеть, что мои молодые вторые пилоты держат руку на пульсе и, ещё не сев в самолёт, находятся в контуре полёта.

— Надо идти расселяться, — уверенно говорит Наиль.

Всё верно. Какой смысл торчать в штурманской? Официально сейчас задержка на три часа от планового времени вылета, на четыре — от текущего момента. В гостинице, расположенной тут же в аэропорту в здании S7, можно и поужинать, и подремать. Кто знает, какие физические силы нам потребуются ночью?

Я знавал капитанов, готовых до последнего ждать у неба погоды даже тогда, когда и самой юной стюардессе было понятно, что в ближайшие часы самолёт не взлетит. Мнительность капитана, его неспособность принять окончательное решение идти на отдых меня удивляет и расстраивает — экипаж несколько часов проводит в штурманской, а то и в самолёте, а ведь можно лежать кверху пузом на кровати.

Мы не из таких.

Идем на «островок» получать направление в гостиницу. 102

Приходим в гостиницу, оставляем вещи и идём ужинать — корпоративная столовая находится в соседнем, «глобусовском», здании.

Наиль с его слов «только из дома и есть не хочет», но в столовую пошёл с нами за компанию. Я молчу, внутренне улыбаясь — кто знает, что будет дальше, и когда ещё появится шанс подкрепиться? Сейчас шанс есть, надо им пользоваться. Задержка рейса — она ведь резиновая, может растягиваться.

Ну а после сытного ужина… правильно — полагается вздремнуть. Вернулись в гостиницу, разошлись по номерам. Скидываю форму, забираюсь на кровать и умудряюсь вздремнуть на час! Ни цокот каблуков стюардесс, не умеющих щебетать тихо, ни взлетающие ежеминутно самолёты — ничто не помешало!

Вот что значит иметь ребенка двух лет в семье!

За сутки до полёта я созванивался со Станиславом Юрьевым, командиром ушедшего сегодня в Лион рейса, и в разговоре даже позавидовал, что им достался утренний Шамбери, а нам вечерний, с прилётом обратно в час ночи. И вот, пока что непонятно, кому в итоге повезло больше — нам, задержавшимся на пять часов в Москве, но отдохнувшим в гостинице, или им, вылетевшим с утра пораньше, покружившим над Шамбери и открывшим для себя ещё и Лион со всеми прелестями ухода на запасной за рубежом.

Повторно оказываемся в штурманской комнате. Вот-вот должен прибыть VP-BUG, запланированный на наш рейс. Прикидываю, что задержка растянется — самолёт будет в пути ещё минут двадцать, после чего потребуется подготовка к вылету, посадка пассажиров — это ещё минимум полчаса. А для верности лучше закладывать час.