Денис Окань – Философия полёта (страница 28)
В штурманской Домодедово всегда довольно людно, разве что глубокой ночью может быть пусто. Постоянно встречаешься с кем-то — коллегами из своей авиакомпании, знакомыми из других, иной раз встречаешь бывших однокурсников. А иногда подходят совершенно незнакомые люди и благодарят за работу. За ведение блога в Живом журнале. За мысли, методические материалы и позицию по отношению к «динозаврам». Разные люди подходят — как пилоты совершенно разных типов самолётов, так и простые работники аэропорта. Однажды таможенник присмотрелся и спросил: «Не Денисом ли вас зовут? А я вас читаю!»
Эх, если б вы только знали, какая усталость у меня накопилась от этих мыслей и методических материалов! Даже не от них самих, а от того, что постоянно приходят новости об очередных маразмах деятелей-динозавров, и конца-края им не видно. Хоть замыслись и заметодись — их мозг-орешек не приемлет здравый смысл.
А наш самолёт со второй попытки, но приземлился в аэропорту Домодедово. В первый раз не получилось — впереди идущий борт, зелёный собрат из «Сибири», не успел вовремя освободить полосу, и парни ушли на второй круг, добавив к нашей задержке ещё пятнадцать минут.
Наконец-то мы выдвигаемся в сторону стоянки самолёта. Ждать, да догонять — хуже некуда. Руки чешутся — так хочется поработать! Сколько ж можно сидеть в ожидании!
На перроне вечерний «слёт» зелёных самолётов, лайнеры ждут своих пассажиров. Через несколько часов перрон опустеет — самолёты возьмут курсы в стороны сибирских и северных аэропортов. А наш курс ведёт в другую сторону. Мы понесем уставших пассажиров отдыхать в Куршевель. Оставим их там, а сами полетим обратно.
Делаю традиционный круг почета вокруг лайнера. Осмотр самолёта перед рейсом — почётная, даже святая обязанность! Подхожу к носу, наклоняюсь, захожу в переднюю нишу, встаю в полный рост, осматриваюсь.
— Привет, брат! Ну наконец-то ты прилетел! Скучал? Я тоже!
Работа началась.
Самолёт осмотрен, замечаний не выявлено. Возвращаюсь в кабину, усаживаюсь в кресло. Предупреждаю Наиля, что сейчас будем проверять связь в салон и проводить брифинг со старшим проводником. Последовательно проверяем громкую и внутреннюю связь, после чего вызываю бригадира в кабину. Провожу краткий инструктаж по предстоящему взаимодействию. Особое внимание уделяю тому, что олигархи-пассажиры наши скорее всего не самые счастливые люди на свете, они устали от ожидания в вокзале, поэтому возможно всякое. Сам я обязательно поприветствую их перед вылетом и расскажу о причинах задержки. По разгладившемуся лицу проводницы вижу, что она рада слышать последнюю фразу — им намного проще, если командир берёт на себя обязанность сообщить пассажирам о причине длительного ожидания. Психология, проверенная практикой — уверенному командирскому голосу пассажир верит больше, чем девочке-стюардессе, и после этого меньше дергает бортпроводников.
А если ещё и суметь это сделать правильно — в полёте рассказать информацию, пошутить («температура воздуха за бортом -53 градуса, поэтому, пожалуйста, не открывайте окна и двери»), попрощаться по прилёте, ещё раз извиниться и пожелать всего самого замечательного — тогда есть шанс, что в Шамбери наши пассажиры выйдут из самолёта с совершенно иным настроением.
В первую очередь мы летаем для пассажиров, и от того, насколько им понравился полёт, зависят шансы авиакомпании получить их благосклонность в дальнейшем.
А для меня это ещё один вызов: после сбойной ситуации суметь наладить обстановку, чтобы после полета пассажир всё равно выходил из самолёта довольным.
Правда, эти пассажиры-то отдыхать летят… Они по умолчанию чуть более счастливы, чем те, которые сейчас ждут нас в тесном шамберийском аэропорту. У тех отдых закончился, и осознание этого вряд ли добавляет позитива. И снова придётся проявлять мастерство работы с людьми — понижать градус атмосферного напряжения.
Пока ждали самолёт, думал о друзьях, не попавших в Шамбери с первого раза. По расчёту выходило, что мы с ними должны пересечься. Так и вышло — перед самым запуском в эфире раздался бодрый молодецкий голос, вещающий диспетчеру о своём местонахождении после посадки. Это Стас прилетел. Чуть позже парни зарулили на соседнюю стоянку. Вот это встреча!
Нажимаю кнопку передачи:
— С прибытием, Стас!
Перекинулись парой фраз. Слышу другой голос:
— Неполезный рейс, Денис!
Это Дима Малаховский ворчит. 103
Как же я рад за вас, парни, что вы наконец-то дома! Ну а мы только-только начали буксировку и приступили к запуску. Впереди у нас целая ночь.
Я пытаюсь найти в себе признаки волнения, но их нет. Задумался над этим, над словами Димы о «неполезном рейсе»…
— Twenty Five! 104
Наиль получает заслуженный плюсик! Нечего задумываться «о великом», Денис Сергеевич! Запуск идёт! Вот он, хороший пример правильного взаимодействия. Капитан «спит», не ставит рычаги запуска в положение IDLE, но второй пилот не дремлет и напоминает командиру о пропущенном действии. Нет действия от капитана — тут же доклад! В этом заключается философия «Боинга»: пока всё идет нормально — минимум болтовни, только процедурные доклады, команды. Но если что-то пошло не так — моментальное озвучивание! 105
Запуск двигателя на 737 производится пилотами нашей авиакомпании в суровом молчании. А в стародавние времена, процедуры были другими — вторые пилоты в процессе запуска трещали без умолку:
— …pressure dropped, start valve open, N2 rotation, oil pressure rising, N1 rotation, twenty five, EGT rising… 106
И так далее. Голова болела от этой какофонии! Но, что удивительно, тогда командиру попасть в такую же ситуации, как я, то есть «задуматься о великом»… было проще! Как же так? А вот так: сидишь, думаешь о постороннем, то есть о «великом» — о зарплатах, ремонте, больших глазах стюардессы… Ведь это задача второго пилота доложить «Twenty Five» — значение оборотов, при котором ты должен поставить рычаги запуска двигателей в IDLE.
А что если и второй пилот задумается «о великом» и не будет контролировать процесс запуска? И ведь такие случаи были!
С 2011 года, как в нашей авиакомпании ввели новые «тихие процедуры», я стал куда больше внимания уделять процедуре запуска — так как правильное выполнение процедуры заключается в контролировании параметров запуска пилотами. Более того, именно командир прекращает запуск, если что-то пошло не так, значит хочешь не хочешь — будешь смотреть, если считаешь себя ответственным пилотом.
С тех пор риск задуматься «о великом» двум пилотам одновременно стал значительно ниже. Пожалуй, за три года это был мой первый раз, когда я отвлёкся. Поставлю себе галочку на будущее.
Наиль отработал правильно! И пусть это малюсенький эпизодик, по большому счету никак на полёт не влияющий, но для меня работа пилота как раз и складывается из таких вот моментов. Нюансов, как я их именую.
Запустились, выполнили необходимые процедуры, поехали…
Что же нас ждёт в Шамбери?..
Мы взлетаем с полосы 32 левой аэропорта Домодедово, оставляя позади ужинающую Москву. Вечернее небо оказалось достаточно свободным для того, чтобы диспетчер «Москва-Контроль» сразу после выхода на связь спрямил наш маршрут аж на точку, находящуюся на границе между Россией и Беларусью.
В наборе высоты слышим бодрый голос наших коллег, наиболее удачно из всех четырёх рейсов слетавших в Шамбери сегодня — они и улетели по расписанию, и возвращаются вовремя. Подавляю в себе желание позавидовать их ближайшему будущему — сну в теплой кровати.
Спать по ночам — это банально, ночная посадка в окруженном горами облачном Шамбери — вот это занятие по душе!
Наш самолёт забрался на высоту тридцать четыре тысячи футов. Передаю управление второму пилоту, сам беру в руки микрофон и рассказываю пассажирам информацию о полёте:
— …через пятнадцать минут пересечём границу с Беларусью, далее пролетим мимо её столицы, Минска, после чего пересечём Польшу неподалёку от Варшавы, пролетим Чехию мимо Праги, а на снижении Швейцарию, рядом с Женевой. Во второй половине полёта мы ожидаем болтанку, но в этом нет ничего страшного. Прошу обращать внимание на табло «Пристегните ремни» и обязательно их пристегнуть, если оно будет включено. Настоятельно рекомендую оставаться пристегнутыми всё время, пока вы находитесь в своих креслах, и, поверьте, делаю я это не из вредности, а исключительно ради безопасности. Желаю всем хорошего полёта и приятного аппетита!
Кстати, я всегда пристегнут, когда лечу пассажиром. Случаи разные бывали… Может и в ясном небе так болтануть, что головой улетишь в потолок. Редко, но бывает.
После того, как я закончил речь и положил микрофон, раздался сигнал вызова от старшего бортпроводника. Проверяю по камерам, открываю дверь. Бригадир заходит. Интересуюсь:
— Ну что, как там у вас дела?
— Да всё вроде бы нормально.
— Недовольные, несчастные — есть?
— Да пока не жалуются. Вы поужинать не желаете?
— Хорошая идея! Что у нас в «ресторане» сегодня?
— Как обычно: мясо, курица, рыба.
— Я, пожалуй, съем курицу.
Наиль выбирает мясо, Тимур от горячего отказывается.
— Кто будет первым кушать?