Денис Окань – Философия полёта (страница 18)

Поговорили про автоматику, про перекос в сторону её чрезмерного использования в полётах. Погнавшись за выгодами от автоматики, индустрия столкнулась с тем, что базовые навыки пилотов стали деградировать, и это стало критическим фактором во многих инцидентах и катастрофах последнего времени. На западе сейчас пересматривают взгляды, возвращаются к пониманию, что даже на высокоавтоматизированных самолётах необходимо вырабатывать и поддерживать базовые навыки пилотирования на регулярной основе.

Да, кстати, почему «даже на высокоавтоматизированных»? Катастрофы показали, что на них-то как раз и надо!

В аэропорту Емельяново г. Красноярска

Я очень часто и много писал на эту тему в своём Живом журнале и буду писать до тех пор, пока подобное понимание, наконец, не придёт в голову российским владетелям авиации. Автоматика — это безусловно замечательная вещь, но лишь в умелых руках хорошего пилота. Если же пилот с «пелёнок» умеет только излишне доверять автоматике (так научили такие же инструкторы, потому что такой была политика авиакомпании), не понимая досконально картину полёта — это ненадежный пилот. Профессионал всегда должен быть в контуре происходящего, он всегда готов взять управление на себя и без лишнего стресса завершить полёт благополучно, если «сверхнадежная автоматика», как это бывает, вдруг даст сбой. Профессионал не должен покрываться испариной и судорожно пытаться включить вдруг отключившийся автопилот или впадать в прострацию лишь от того, что на дисплее пропали директорные стрелки! 57

Когда пилот тренирует навыки на постоянной основе, он начинает ощущать картину полёта каким-то шестым чувством. Конечно, это не сверхъестественное явление, просто у него хорошо натренированы зрительные и тактильные навыки. Даже когда автопилот включен, такой пилот живет полётом — понимает, что происходит, как летит самолёт. Глаза привычно бегают по приборам, и как-то так получается, что успеваешь всё заметить — отклонение ещё только-только началось, а ты  его видишь. Даже можно позволить неторопливо, спокойным голосом что-нибудь сказать: «А вот скорость гнать не надо, давай, прибери чуток!» — или: «Парни, давайте всё-таки давление поставим!» Ты контролируешь ситуацию, тебе хватает времени на то, чтобы не нервничать и оставаться спокойным. уже

Во время проведения тренировок на тренажёрах очень хорошо видно, кто хорошо видит картину полёта, а кто не очень, кому надо ещё свои навыки потренировать.

К сожалению, достучаться до понимания этих вроде бы банальных истин у меня не получается. Точнее сказать, молодёжь-то слушает, да вот они пока что ничего не решают.

Когда же вы подрастёте, орлы?

…Наш зелёный лайнер мчится на восток, и закат спускается на землю в ускоренным темпе.

Заход в Красноярске не доставил неожиданностей. Всё было стандартно для этого аэродрома — и болтанка у земли, и пологий уклон полосы, заставляющий бетон убегать от колес при посадке. Наконец-то я вижу снег! Что бы наши теплолюбивые «сибирские» девицы-стюардессы ни говорили, но зима должна быть настоящей. Со снегом, морозами, сугробами и снежными бабами. И баней конечно же. 58

Пока стояли, самолёт засы́пало снежком. Будем выполнять процедуру противообледенительной обработки. Нас буксируют на Танго 2, и следующие пятнадцать минут мы проводим под душем из химикатов.

Возвращаемся в Москву. После того как все гости покинули воздушное судно, проводники передали нам кучу приветов и благодарностей из салона… и это никогда не сможет наскучить! Плотный график, ночные полёты, неприятности, динозавры в начальственных креслах… Всё это приводит к тому, что в рутине и беготне мы порой забываем, что перевозим людей, а не бездушные грузы.

А не надо забывать! Иначе добро пожаловать в грузовые перевозки. Там всё то же самое, только нет пассажиров.

Ветреный Тиват

2014 год, апрель

В Тивате сегодня ожидается «чудесная» погодка, то есть сильный порывистый ветер при ясном небе, но в относительно тёплом воздухе. Учитывая первое обстоятельство, я решил, что в сторону Тивата полечу я, а второй пилот, Женя Новосёлов — обратно. Правда, при вылете из Москвы нам пришлось продираться через весьма неспокойную атмосферу. Если такая обстановочка сохранится до вечера, Жене придётся несладко.

Набрали эшелон, рассказал пассажирам информацию о полёте. Далее — отставить все дела, по плану обед. Я позавтракал в полвосьмого утра, а сейчас уже два часа дня. Кушать хочется!

Полчаса полёта прошло, час… А обеда всё нет.

Вызываю бортпроводника:

— Антон, вы хотите нашей голодной смерти?

— Но… Денис Сергеевич, мы бизнес сейчас обслуживаем, а их десять человек!

Занятное правило, уходящее корнями неизвестно куда — сначала накормить бизнес-класс, и лишь потом пилотов. Некоторые бортпроводники понимают это правило буквально — пока не соберут обратно все подносы у «бизнесменов», которые, как правило, вкушают неторопливо, экипаж не накормят. И затягивается это порой на час, а то и больше. Ты уже к заходу на посадку готовишься, а они интересуются: «Кушать хотите?»

Может быть, такие правила у них в документах прописаны — не кормить пилотов, пока последний бизнесмен не закончит трапезу? Не знаю, я не дока в работе кабинного экипажа. Однако большинство из них всё-таки умудряется выкроить пять минут, чтобы принести поднос в кабину и спасти командира от голодной смерти.

Изысканный обед на эшелоне полета

Но Антон, наш сегодняшний старший бортпроводник — из молодых. С ним я ещё не летал. Возможно, по причине малого опыта он и не задумывается о том, что бизнесмены обычно неспешно и важно кушают в бизнес-зале аэропорта в ожидании посадки на самолёт. А пилот может выйти из дома и за четыре часа до вылета, чтобы по московским пробкам прибыть в штурманскую комнату, где у него начинается работа и уже не до еды. Тот, кто это правило придумывал «во имя повышения уровня сервиса», явно не задумывался о таких мелочах. Да и как ему задумываться? Из его кабинета с кондиционером не очень хорошо видно, что происходит в кабинах лайнеров. Сложная у него работа!

В вежливо-шутливой форме разъясняю:

— Антон, если мы сейчас потеряем сознание от голода, это будет очевидно хуже, чем если вы выкроите для нас пять минут, пока в бизнесе неторопливо вкушают.

Утрирую, конечно. Не помрём мы с голода, протянем. Но, господа «сервисологи», честно скажу: мне это ваше правило непонятно, я считаю его откровенно небезопасным! Если вдруг (стучу по дереву, не про нас с вами сказано) что-то в полёте случится, наверняка будет лучше, если пилоты немного подкрепятся заранее, чтобы быть готовым к неприятностям во всеоружии. Всё-таки от физиологии не уйти, а в сложной ситуации надо прислушиваться к самолёту, а не к урчанию живота.

Полет-полетом, а обед по расписанию!

Принимаем сводку погоды в Тивате. Температура +17, незначительная облачность на высоте полторы тысячи метров, видимость более десяти километров, ветер северо-восточный, четыре, с порывами до девяти метров в секунду.

Я уже писал о том, что Тиват, зажатый горами и морем, является нетривиальным аэропортом. Здесь никогда на сто процентов нельзя быть уверенным, что условия на посадке будут простыми. Да, они оказаться простыми, но лучше готовиться к внезапным изменениям в направлении и скорости ветра. 59 могут

«Надейся на лучшее, готовься к худшему!» — одно из золотых правил опытных авиаторов.

Если сводка погоды в Тивате говорит, что у земли ветер гуляет по направлению и скорости — это, считай, гарантия того, что на заходе будет «весело» — жди болтанки и связанных с ней прелестей.

Ожидания мои оправдались. Более того, они были превзойдены!

Когда самолёт испытывает болтанку, а приборная скорость гуляет туда-сюда из-за резких изменений ветра — это одно дело. Но когда ты снижаешься сквозь восходящие потоки воздуха, препятствующие твоему снижению — вот это гораздо «веселее»! Влетая в восходящий поток воздуха, самолёт резко вздрагивает, как будто его кто-то ударил кувалдой снизу, переходит в набор высоты, да ещё и с ростом скорости как правило — так реагирует датчик давления воздуха на порыв ветра. 60

Пролетев в снижении Подгорицу, мы начали ощущать этот цирк во всей красе. Я надеялся, что, снизившись пониже, «восходняки» прекратятся, но нет — мы летели в неспокойной атмосфере вплоть до момента приземления. Скорость гуляла, как выпускница на дискотеке, самолёт гарцевал будто арабский скакун — Стихия всё делала для того, чтобы повысить градус настроения заскучавшим было на эшелоне пилотам. Ну а я, руками и ногами аки тракторист упрямо удерживал самолёт на траектории захода, и, усмехаясь, вспоминал о том, как некоторые операторы клавиатуры, мастера диванного спорта, величают нас «операторами».

В аэропорту Тивата

(«Лётчиков больше нет, вместо них операторы [бортовых компьютеров]!» — цитата весьма одиозного человека, которого журналисты считают экспертом за прошлые заслуги в роли лётчика-испытателя, не имеющего какого-либо отношения к современной авиации, да и к гражданской авиации вообще).